I.2. Мифологическая основа концепта и концептосферы

Рассматриваемый нами концепт «судьба» помогает говорящему оформить идею, воплотившую его реальную зависимость от внешних обстоятельств, часто связанных с проявлением сверхъестественной си­лы.

Мифология как наука имеет давние традиции. Современная трак­товка мифа связана прежде всего с исследованиями А.Ф. Лосева, кото­рый в 20 - 30-е годы XX века создает ряд философских трудов: "Фило­софия имени", "Самое само", "Диалектика мифа", "Миф - развернутое магическое имя", "Музыка как предмет логики", "Диалектика художест­венной формы" и другие. В них вырабатывается абсолютно самостоя­тельная мировоззренческая теория, опирающаяся на факты истории ев­ропейской классической философии (Лосев 1999).

По мнению ученого, в осознании феномена языка и ЯКМ многое зависит от присутствия и раскрытия мифа в именах денотативных сущ­ностей. То, что мифологичность является основой диалектичности, со­вершенно очевидно: именно миф сообщает ту энергию, которая питает этимологию, семантику и прагматику номинации, с ее динамическим развитием денотации и коннотации. Мифология определяет новую ре­альность словаря, строящегося на идее индивидуальной ощущаемости речевого номинационного фрагмента картины мира.

"Миф есть в словах данная чудесная личностная история", но с учетом диалектического синтеза личности, ее самовыражения и словес­ного осмысления в имени, "миф есть развернутое магическое имя" А.Ф. Лосев).

Мифологическая мысль сконцентрирована на таких "метафизиче­ских" проблемах, как тайна рождения и смерти, судьба и т.д., которые в известном смысле периферийны для науки и по которым чисто логиче­ские объяснения не всегда удовлетворяют людей даже в современном обществе. Этим отчасти объясняется известная живучесть мифологии, а следовательно, и право на ее рассмотрение в синхроническом плане.

Мифология не только не сводится к удовлетворению любопытства первобытного человека, но ее познавательный пафос подчинен гармони­зирующей и упорядочивающей целенаправленности, ориентирован на такой целостный подход к миру, при котором не допускаются даже ма­лейшие элементы хаотичности, неупорядоченности. Превращение хаоса в космос составляет основной смысл мифологии, причем космос с само­го начала включает ценностный, этический аспект.

"Мифологические символы функционируют таким образом, чтобы личное и социальное поведение человека и мировоззрение (аксиологиче-ски ориентированная модель мира) взаимно поддерживали друг друга в рамках единой системы. Миф объясняет и санкционирует существую­щий социальный и космический порядок в том его понимании, которое свойственно данной культуре, и через это объясняет человеку его само­го" (Е.М. Мелетинский).

Речевая деятельность, как известно, строится главным образом на использовании готовых коммуникативных единиц: схем, шаблонов, клише и пр. Вместе с тем дух творчества заложен в самой природе чело­веческого общения. С одной стороны, конвенциональность языка, с дру­гой - органичность индивида. Данные качественные "субстанции" кор­релируют именно благодаря онтологическим различиям, так как язык и человек вступают в реверсивные "инструмент языка, которая ак­туализируется в речевых конструктах. Язык и речь не противопоставля­ются, а являют собой различные аспекты функционирования и, как след­ствие, способы интерпретации понятия "языковая личность".

Языковое поведение может также интерпретироваться как доязы­ковая готовность к коммуникации. (Kristeva J. Le temps sensible / Proust et l ecperience litteraire.Р.,1994 ). В этом смысле уместно говорить о ни­жележащих языковых структурах, формирующих национально обуслов­ленную типологию коммуникативного поведения.

Тенденции поведения, так же как и ментальные представления, связаны с определенными группами психических явлений, в той или иной мере присущих языковому сообществу, в значительной степени формируемых лексическими и грамматическими значениями данного языка.

В процессе коммуникации происходит согласование концептуаль­ных схем, представляющих собой способ предметной организации ин­формации на базе системы знаний, полученных индивидом в результате его взаимодействия со средой и с самим собой.

Абсолютное совпадение концептуальных схем невозможно по оп­ределению, так как субъективные смыслы полностью не накладываются один на другой. Адекватность коммуникации осуществляется в процессе преодоления субъективации в русле реализации национальных поведен­ческих установок, которые воспринимаются языковым сознанием как несомненная реальность. Процесс общения можно представить как по­стоянное соотнесение коммуникативной информации с системой кон­цептуальных и языковых категорий.

За рамками фиксированных (дефиниционных) значений обеспечи­вается выход смысла к обобщенным ментальным представлениям, кото­рые направляются концептуальными структурами национального языка. Язык как "диссипативная система" (Пригожин, Стенгерс 1999.) имеет свойство упорядочивать информацию в рамках заложенных поведенче­ских схем, именно благодаря конвенциональности языкового значения.

Языковое поведение, таким образом, осуществляется и интерпре­тируется в процессуальной семантике, возникающей на стыке этниче­ской психологии и когнитивистики. Относительная устойчивость гомо­генного семантического употребления языковых знаков достигается диалектическим взаимодействием психических и мыслительных инстан­ций, ответственных за выживаемость национального сообщества.

Языковое мышление проецируется на языковую деятельность, ко­торая связана через конвенциональность семантики с мифологическими установками каждого национально - культурного сообщества. Мифоло­гизация является универсальным способом постижения, организации и категоризации действительности. Она охватывает все уровни социаль­ной и индивидуальной практик. Миф есть особое состояние сознания, специфическая мыслительная парадигма, продуцирующая систему пред­ставлений индивида.

Вслед за Р. Бартом мы считаем, что миф - это "коммуникативная система, сообщение". (Барт Р. 1994.). Иными словами, любое речевое произведение интерпретируется как мифологическая субстанция, наде­ленная этнокультурным кодом. Языковой знак анализируется с точки зрения его роли в реализации мифа, который рассматривается в качестве нижележащей структуры (этнострата) лингвистического знака как части концептообразующего ядра сообщения.

Мифы по определению консервативны, вместе с тем они активно формируют национальное культурологическое поле коммуникации, в основе которого лежит специфическая шкала ценностей. Высказывания строятся с использованием национального языка, который сам является частью мифа, мифа об этнической принадлежности: родина-мать, родная земля, малая родина, родная сторона; etat - nation, mere - ptrie etc. Речь идет об основополагающих мифах, неявно формирующих особые со­стояния сознания, некий символический континуум, который, используя терминологию М. М. Бахтина, можно назвать этнокультурным хроното­пом, способ существования которого реализуется на стыке сознательно­го и бессознательного, как коллективного так и индивидуального. За ос­нову берется единство психического поля группы, в котором вольно или невольно, сознательно или бессознательно пребывает каждый индивиду­ум и каждая область культуры.

Между языком, культурой и личностью происходит постоянный взаимообмен.

Речь идет об особом виде мироощущения, творческом процессе создания в воображении иллюзорной действительности, совпадающей с реальной лишь конвенциально. По мысли Ф. Ницше, язык состоит ис­ключительно из метафор и человек постоянно создает их, что является основополагающим инстинктом человека, вместе с тем, последний не осознает метафорический характер языковой деятельности. (Ницше 1990).

Миф и метафора неразделимы. Именно структура метафоры разли­чается в картинах мира представителей разных этнокультурных групп. Образная составляющая мифологического мышления национально ок­рашена, так как человеческие ощущения и восприятия не тождественны, их осмысление и обобщение происходит в русле реализации семантиче­ских и эмоционально - ассоциативных рядов на основе конвенциональ-ности семантики лингвистического знака. Как отмечает М.М. Маков­ский, слово - это "семиотический знак, символ, семиотическая формула того или иного мифопоэтического образа, который предстает перед нами только в слове. Мир (или различные миры) представляется человеку че­рез призму его культуры, и, в часности, языка, являющегося неотемли-мым элементом культуры" (Маковский 1996: 20).

Аксиология и миф также взаимосвязаны. То, что для одной нации существенно, для другой находится на периферии ценностных приори­тетов. Оценкой является одной из важнейших лингвистических катего­рий и принимает непосредственное участие в организации языкового со­общения. Она национально окрашена и представляет собой часть этно­культурной прагматик. Таким образом, решающую роль в мифологиче­ском мышлении не признаки предмета, а его семантика. Основопола­гающие мифы нации, в частности, русской и французской, отражаются в семантической структуре языкового материала и в его речевой реализа­ции.

Так, архетипическое женско-мужское всепорождающее начало ("уроборическая мать") очевидно преломляется в коллективном бессоз­нательном русских и французов следующим образом: для русского сим­волического пространства ключевой является фигура Матери, тогда как для французского - фигура Отца.

Мать, которая вынашивает, вскармливает и защищает, представля­ет собой "комфортный" архетип. Символическое слияние с телом Мате­ри, по Лакану,является первичной движущей силой человеческой психи­ки. (Lacan J. Ecrits. P., 1996.). Основная функция матери - защита, ста­билизация существования. Сфера этой инстанции - " реальное", которое находится по ту сторону всякой рациональности и никогда не может быть удовлетворено в качестве потребности. Эмоционально-волевые особенности данного архетипа в большей степени формируют коллек­тивно бессознательное русских.

Отец в качестве символической фигуры порядка культуры выпол­няет регулирующую функцию. Через данную архетипическую инстан­цию приобретаются навыки культурного существования, усваиваются национально обусловленные социальные законы. Отец выступает как символическая репрезентация относительно жесткого культурного кано­на, неявное воздействие которого продолжается в течение всей жизни, особенно на ранней стадии развития ребенка, для которого внешняя фи­зическая и внутренняя психические реальности нераздельны. Принуди­тельная сила закона навязывает индивиду набор определенных социаль­ных ролей. Значимость архетипа Отца как мужского рационального, упорядоченного начала представляется более весомой для французского коллективного бессознательного, нежели для русского.

Топосы национальной культуры формируют языковой субъект, так как они связаны с языковой картиной мира как частью определенного культурного континуума. Можно предположить, что основные качест­венные характеристики данных архетипов актуализируются в тенденци­ях речевого узуса каждой нации.

Таким образом, познание мифа носителем языка происходит как в спонтанном естественном речевом постижении ЯКМ данного народа, социума, общности, так и в процессе знакомства с текстом (в процессе обучения, а также специального научного исследования). Объектом на­шего рассмотрения, естественно является когнитивно - научный аспект постижения мифа

Миф существует и проявляется через языковую форму, через сло­варь. Миф образует основу этимологии словаря. Мифологические нити прежде всего семантического уровня, а также экспрессивного плана (де-нотация и коннотация) пронизывают всю историю словаря, постоянно энергетически питают словарь.

Мифологическая динамика - процесс амбивалентный. Глубинная нить мифа в любой мифологеме образует основной "нерв", константу мифологического концепта. В процессе своего развития концепт "судь­ба" действительно проявляет амбивалентность. В авторском мировос­приятии амбивалентность проявляется в сочетании объективного фона и субъективных метамодификаций, трактовок судьбы. Это тем более важ­но учитывать, когда речь идет о лирическом дискурсе.