<<
>>

Структурно-стилистическая организация текстов (на примере речевого жанра «беседа»)


Жанр «беседа» — один из наиболее типичных видов устного публичного общения — представляет живой диалог, отражающий интерес собеседников к самым разным проблемам современной действительности.
Иногда бывает трудно провести границу между жанрами «беседа» и «интервью».
Сближают их такие признаки, как официальность ситуации, наличие определенной цели, обращенность к адресату, актуальность обсуждаемых тем и ориентация на потенциального зрителя — слушателя, на массовую аудиторию. Все эти общие исходные позиции определяют и ряд общих черт в речевом облике обоих жанров, в приемах отбора и использования языковых средств.
Однако для каждого из них характерны и свои структурные и стилистические особенности. Так, для интервью обычным является вопросно-ответное построение и типовая композиция (зачин — основная часть — концовка), что не обязательно и не характерно для беседы, которая предполагает обмен мнениями и жестко не структурирована. Семантика этого слова содержит не только самую идею общения, но и значение определенной длительности, обстоятельности такого общения. Именно эти признаки закрепляет современная лексикография, ср.: «Беседа... 1. Разговор (обычно продолжительный); обмен мнениями... П Предназначенный для печати, передачи по радио, телевидению и т. п. разговор, обмен мнениями журналиста с кем-л.; интервью.
  1. Собеседование на политические, научные и т. п. темы, рассчитанные на обмен мнениями между присутствующими; выяснение каких-л. вопросов» [БАС-2 1991 I[117].

Беседу как одну из форм диалога выделял в своей известной статье «О диалогической речи» JI. П. Якубинский [Якубинский 1923], отмечая такие ее особенности (сравнительно с обычным разговором), как более медленный темп обмена репликами-высказываниями и большая величина этих реплик, с чем может быть связана и большая сложность их построения.
Эти характерные черты еще более ярко проявляются в беседе как разновидности публичного диалога. (Следует здесь заметить, что беседа в привычном, бытовом смысле этого слова и беседа как жанр теле- и радиожурналистики — хотя и сходные, но разные жанры — у второй есть более определенные правила и запреты, см. об этом ниже.) В то время как жанр интервью включает и «экспресс-интервью», и «мини-интервью», «блицинтервью» и т. п., к публичной беседе не приложимы такие определения, она, как и любая другая беседа, «не может быть торопливой или обрывочной... всегда предполагает установку на контакт, на взаимную заинтересованность в общении» [Левонтина 1994: 73]. Нередко подчеркивают различия этих близких форм современного публичного диалога и сами журналисты, ср.: «Интервью — не просто беседа, а зачастую и желание репортера вырвать такой ответ, который не выскажешь в беседе...» [Барманкулов 1974:109]. Самостоятельность каждого из этих жанров отражала и периодическая печать, выделяя на газетной полосе такие рубрики, как «Интервью. Беседы. Раздумья» или «Размышления. Беседы. Интервью».
Ср. характерное противопоставление таких видов общения М. С. Горбачевым: «... мне в этом проекте отводится роль своего рода модератора, человека, который будет организовывать, выстраивать и вести беседы с теми, кто, образно говоря, крутил колесо истории...
но надо иметь в виду, что это не интервью, а беседа, рассчитанная не столько на политическую дискуссию хорошо знакомых людей, сколько на общечеловеческое восприятие» (Общ. газ., № 46,2000).
Надо сказать, что теоретики журналистики, выделяя жанр «беседы», не имеют единого мнения по поводу его места среди других видов современной публичной коммуникации. Так, в некоторых учебных пособиях «беседа», наряду с «дискуссией», «пресс-конференцией», «ток-шоу», отнесена к аналитическим жанрам, тогда как «интервью» стоит в ряду информационных — см., например: [Телевизионная журналистика 2002]. В то же время в учебнике «Журналистика» (СПб., 2000) «интервью» и «беседа» отмечены среди информационных жанров. Ср. также: «Часто интервью путают с беседой. Это разные жанры... Беседа, как правило, аналитический жанр» [Смирнов 2002:75]. Эта вариативность классификации свидетельствует прежде всего о динамичности современной публицистики, о подвижности, расширении жанровых границ и определенных изменениях в понятиях «норма текста», «норма жанра» [Барнет 1985; Солганик 2000]. Ср.: «В литературе встречается различное толкование термина “беседа”. В данном случае речь идет о передаче, в которой принимают участие несколько человек, поочередно рассказывающих что-либо, обменивающихся мнениями, дополняющих друг друга. Журналист, принимающий участие в такой беседе, — это не интервьюер, а ведущий (или модератор). Он участник разговора и организатор беседы; его роль похожа на роль гостеприимного хозяина, который следит за тем, чтобы все гости имели возможность высказаться. Таким образом, беседа — это специфический телевизионный жанр аналитической публицистики, представляющий собой диалогическую форму сообщения» [Телевизионная журналистика 2002: 196].
Диалогическая форма — доминантный признак, лежащий в основе объединения разных типов публичной коммуникации в родовое понятие «публичный диалог» (ПД). Жанр беседы, как и другие разновидности ПД (интервью, пресс- конференции, дискуссии, ток-шоу), многолик. Он может выступать в разных структурно-стилистических обликах в зависимости от таких факторов, как цель, тема, ситуация, собеседники (их социальный статус и языковая компетенция). И хотя общая типология жанра «беседа» еще не разработана, попытаемся выделить некоторые ее типы, функционирующие в современной публичной коммуникации. В основу классификации может быть положен каждый из названных выше признаков.
Важнейший из них — фактор цели. Основная прагматическая цель и назначение публичного диалога— получить в результате общения журналиста с участником (участниками) той или иной встречи важные, полезные, интересные сведения и передать их через массмедиа для широкой публики. Опираясь на информационное поле текстов публичных бесед и учитывая содержательную и формальную стороны, можно выделить ряд типов внутри жанра. Назовем первый тип «чисто информационным». Возможно, не совсем корректно называть «информационным» один из типов, тогда как все тексты несут информацию, но это название свидетельствует лишь о том, что здесь объединены тексты, в которых дается только запрашиваемая информация по той или иной теме. Формально их можно было бы отнести к жанру интервью, мешают этому некоторые структурные особенности, например, объем ответных реплик и нек. др.
Выделим также следующие разновидности бесед: «сюжетная», «интеллектуальная», «беседа-портрет». Названия, как и само выделение типов, в значительной мере условны, так как такие тексты во многом близки, тематические и стилистические границы их размыты. Однако уже эта, достаточно общая коммуникативно-прагматическая классификация, организуя определенным образом обширный материал, способствует конкретному анализу текстов.
# * *
Основной массив обследуемых текстов представляет аутентичный материал расшифрованных аудиозаписей публичных бесед[118]. Жанр беседы остается до сих пор в «тени» интервью и практически совсем не изучен (что имеет и экстралингвистические причины). Однако важность и своевременность исследования этого вида современной публичной коммуникации, как с точки зрения языковой практики, так и с точки зрения теории — очевидны. В коммуникативно-речевом поле разных видов публичного диалога, в том числе и в текстах бесед, обнаруживают себя многие современные лингвистические проблемы: соотношение норм письменного и устного высказывания; соотношение норм устного кодифицированного языка и разговорной речи (РР); публичная коммуникация и ее формы; полифония публичной речи и речевое поведение говорящего и слушающего; коммуникативно-речевая эволюция жанров и новые жанровые разновидности; устная речь и категория модальности; речевая деятельность и языковая личность; особенности мужской и женской речи в публичной коммуникации; монолог и диалог как два типа построения текста, формы их смешения и взаимодействия; система контактоустанавливающих средств («речевых сигналов») и их место в структуре текста; интертекстуальность, текст в тексте и многомерность структуры текста; эстетическая функция языка и публичная речь; творческий характер устной речи и средства речевой выразительности и ряд других.
Мы остановимся на некоторых из этих проблем подробнее по мере исследования общей структурно-стилистической организации текста публичных бесед.
При изучении публичного диалога (и в частности — жанра беседы) мы исходим из того положения, что устная публичная речь (УПР) строится на основе системы кодифицированного литературного языка (КЛЯ), «репрезентирует систему КЛЯ» [Земская, Китайгородская, Ширяев 1981], хотя существует и иная точка зрения на эту проблему[119]. Разные взгляды поддерживаются сложностью и многоликостью объекта исследования, подверженного изменениям под влиянием экстралингвистических факторов.
Действительно, в публичной речи проявляются отдельные черты, свойственные РР, но это связано прежде всего с линейным характером устного высказывания, с тем, что речевая деятельность протекает «здесь и сейчас». Разные типы УПР в разной мере сближаются с PP. Так, монологические жанры, например, жанр публичной лекции (см.: [Голанова 1993]), наиболее удалены от системы PP.
В то же время жанры диалогического характера, отражающие живое, спонтанное публичное общение, менее контрастны по отношению к РР (см.: [Земская, Китайгородская, Ширяев... 1981]). Здесь могут встретиться самопе- ребивы, подыскивание нужного слова, подхваты и повторы слова или реплики и др., что естественно в любой спонтанной устной речи. «Встречаемость в устной публичной речи устно-разговорных конструкций сама по себе еще не доказывает, что в основе ее лежит разговорная, а не кодифицированная система. Тот или иной компонент текста только тогда может считаться репрезентантом соответствующего системного явления, если он регулярно появляется в тексте при наличии для него необходимых коммуникативных и структурных условий» [Там же: 68].
Жанр публичной беседы (ПБ), являясь представителем тех типов устной речи, которые традиционно изначально ориентированы на книжную речь, активно обнаруживает и черты разговорности. Это еще раз подтверждает мысль
В.              В. Виноградова о том, что разные виды устной речи в разной мере, но все «обычно строятся на многообразном чередовании или смешении, взаимопроникновении элементов разговорного и книжного языка» [Виноградов 1963: 15].
Входя в систему массовой коммуникации (ср. принятое в науке выделение двух типов публичной коммуникации— массовой и коллективной, см.: [Виноградов 1963: 14; Земская 1988: 9]) и выполняя общую целеустановку публичного диалога — получить «из первых рук» и передать через СМИ актуальную информацию, — жанр публичной беседы «преследует» и собственные цели, что проявляется непосредственно в основных составляющих текста — категориях содержания и формы[120].
Выделяя в публичной беседе традиционные для диалога «реплику-стимул» и «реплику-реакцию», следует отметить их сложную структурно-семантическую организацию. В роли реплики-стимула могут выступать такие коммуникативные единицы, как вопрос (разные его типы), побуждение, сообщение, рассуждение, оценка. Реплика-реакция может быть представлена в виде краткого собственно ответа, в виде повествования, рассуждения, описания (с лирическими отступлениями) и нек. др. Эти функционально-смысловые единицы могут смешиваться и взаимодействовать в пределах одного высказывания, что еще больше усложняет структуру текста. Для жанра публичной беседы обычны реплики значительной протяженности (до десяти-пятнадцати предложений), представляющие высказывание в форме развернутого ответа, объяснения, с использованием ссылок, передачей чужой речи и т. п.
Это связано с функциональными особенностями жанра, сущностью которого является обсуждение той или иной актуальной темы.
Значительный объем, усложненность реплики не делает ее независимым монологом, она остается в пространстве диалога, так как связана тематически, содержательно и структурно с другими репликами.
Приведем несколько характерных примеров.
(Беседа в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы»,
  1. ведет журналист Нателла Болтянская)

Журналист: В нашей студии политолог Лилия Шевцова / добрый вечер! И Евгений Ясин / как обычно / по четвергам в это время / добрый вечер / Евгений Григорьевич!
Е. Ясин: Добрый вечер!
Л. Шевцова: Добрый вечер!
Ж.: Новая эпоха / старые проблемы // Мы говорим о докладе / который завтра будет сделан Евгением Григорьевичем / и поэтому мы предлагаем всем / кто нас слышит / пожалуйста / присылайте ваши вопросы на пейджер // Если вопросы будут в достаточном количестве и достаточно высокого уровня / мы продолжим эту тему и устроим просто откровенное обсуждение // Итак / старые проблемы / новые проблемы / Россия / демократическая страна // Давайте начнем / Евгений Григорьевич / все микрофоны включены //
Е. Я.: Ну / я бы прежде всего предварил бы свое выступление тем / что я скажу / что доклад будет делаться на заседании фонда «Либеральная миссия» завтра / после чего мы рассчитываем на дискуссию / постольку поскольку текст доклада размещен в Интернете на нескольких сайтах / в том числе «Либеральная миссия» / «Эха Москвы» и «Московских новостей» // Первая мысль моя заключается в том что Россия / демократическая страна //Ив настоящее время среди либеральной интеллигенции масса опасений и тревог / и я могу сказать / что с моей точки зрения / отчасти обоснованных / в отношении того / как будут разворачиваться события дальше во время президентства Владимира Владимировича Путина // И первая-то мысль заключается в том / что мы избрали президента на демократических выборах // Мы избрали парламент на демократических выборах //
Если много разговоров относительно грязных технологий // всяких фокусах / и так далее / и тому подобное / подтасовках / то я могу сказать / что результаты выборов очень точно отразили многочисленные социологические опросы / которые были до / и после // Мы имеем картину достаточно устойчивую / для того чтобы сказать / это Россия! Это такая страна / как она есть! Хорошо / нам не нравится / что демократы получают на выборах / ну / где-то 12—15 % голосов // Ну / это так сказать то / что мы имеем / мы с этими обстоятельствами должны считаться // Важно то / что мы вошли в какую-то новую эпоху / когда мы имеем президента / мы имеем парламент / который избран демократическим путем // И те люди / которые боролись за демократию / должны с этим обстоятельством считаться //
Ж.: То есть речь идет о том / что мы демократическая страна по образу действий / так?
Е. Я.: По процедурам избрания власти / так я бы сказал // Пока // Большее я побоялся бы сказать //...
(Беседа «Очевидное ~ невероятное», ТВ, 19.12.1998, ведет С. П. Капица, принимает участие в беседе поэт-переводчик, литератор)
Литератор: А вот интересно другое / вот когда вы сказали про этот поезд I который я могу остановить / я тут поймал себя на разительной вещи / с одной стороны / хорошо / мне жалко Анну Каренину / я остановлю поезд /ас другой стороны / как мне жалко искусство Льва Толстого! И роман! / Я остановлю поезд // В этом вся трагедия приближающегося искусства / с одной стороны / читатель становится соавтором —
С. Капица: Раньше / Сопереживатель!
Л.: А теперь он еще и соавтор!
С. К.: Это страшно!
Л.: А теперь он еще и соавтор! В Интернете так // — дальше нрзб. — ... Сейчас появляются первые произведения / созданные не по законам — э-э — как бы книгопечатания / а по законам именно клипового сознания // Таким образом с помощью таких книг / обращаясь к компьютерам / а компьютеры все больше и больше появляются в нашем быту / мы можем читать — э-э — допустим / ту же самую «Анну Каренину» / абсолютно в разных плоскостях //
Изучая одну линию / другую линию / изучая ее портреты — э-э — слушая те же самые музыкальные произведения / которые слушала она / таким образом возникает ПОЛИФОНИЧНОСТЬ пространства / в которое волей-неволей впускается литература //
С.              К.: Ну что ж / это уже совсем многомерный мир / который раскрывается // Вышли даже за пределы литературы // Мы говорим щас о культуре //
Вы упоминали КЛИП / но помните / что клиповое сознание очень родственно коротеньким мыслям Буратино // Они его завели в страну дураков // Чем это закончилось / мы хорошо знаем //
Мы приводим здесь (и в дальнейшем) для иллюстрации значительные фрагменты диалогов, так как только в этом случае со всей очевидностью обнаруживаются связи и взаимодействие реплик, протяженность и синтаксическая усложненность их структуры. Ср.: «Ясно, что некоторые особенности спонтанной устной коммуникации выявляются только при анализе обширных контекстов и объяснимы речевым поведением говорящих на протяжении всей коммуникации» [Кв. Кожевникова 1971: 34].
* * *
При исследовании структурно-стилистической организации текстов жанра публичной беседы выделяются прежде всего два круга проблем: 1) структурно-семантические особенности высказываний (типы реплик и особенности их построения, внутренняя структура реплики) и 2) средства и типы связи реплик как основных речевых единиц диалогического текста, т. е. структура диалога в ситуации публичной беседы.
Анализ конкретного материала (на основе четырех функциональных разновидностей ПБ— «информационной», «сюжетной», «интеллектуальной» и «беседы-портрета», см. выше) показал определяющую зависимость лингвостилистических и структурно-композиционных характеристик от таких экстра- лингвистических факторов, как «цель», «тема», «участники беседы», «официальность обстановки». Действительно, «экстралингвистические факторы предопределяют действие собственно лингвистических факторов (стилистических в применении к тексту). Последние и формируют общий характер текста...» [Одинцов 1982: 131].
Общий характер диалогического текста проявляется в «реплициро- вании» и прежде всего— в виде вопросно-ответных конструкций. Среди структурно-семантических единиц диалога первое место традиционно отводится «вопрос у» (вопросительному предложению и его типам).
В пространстве публичной беседы вопросительные предложения характерны прежде всего для реплики-стимула, так как именно запрашивание (и получение) информации — одна из конкретных целей не только интервью, но и беседы.
Вот ряд примеров (фрагменты текста беседы «информационного» типа).
(Беседа на радиостанции «Эхо Москвы», 06.01.2000, в прямом эфире —Дмитрий Хворостовский, певец, музыкант, ведущие—музыковед Анатолий Агамиров и журналист Марина Королёва)
А.              Агамиров: Я очень рад / что Дмитрий пришел к нам в эфир // Вопросов накопилось такое множество / что даже не знаю / с чего начать // Начнем / как это говорится в журналистике / с информационного повода // У Вас концерт в Москве / если не ошибаюсь / восьмого числа / в Большом зале Консерватории // ЧТО в этом концерте для московской публики / достаточно требовательной / будет в новинку?
Я имею в виду не конкретный пример / а то / что она раньше в Вашем исполнении не слушала //
Д. Хворостовский: Вы правы / каждый раз выступая в Москве / я должен представлять что-то новое // В этот раз я буду петь цикл Малера...
М. Королёва: Вы согласны с Анатолием Суреновичем / что московская публика требовательна? Вы тоже так считаете?
Д. X.: Конечно / да //
А.              А.: Но все-таки музыкальная столица // Я не знаю / согласится ли со мной Дмитрий или нет / но это осталось // Мы может быть многое другое / потеряли / но это осталось // (И) это не «московский патриотизм» //
Д. X.: Я с Вами абсолютно согласен // Каждый раз выступая в Москве / я испытываю необычайное волнение и очень большую ответственность // Вы абсолютно правы //
М. К.:: Кстати / как Вы чувствуете эту требовательность? Принимают не так как в других местах?
Д. X.: Вообще-то требовательность / это поле / которое чувствуешь на расстоянии...
А.              А.: Поскольку речь зашла о Ваших выступлениях в Москве / мы читаем / что Вы много поете на Западе в опере И Называются «Фигаро» / и другие партии // Вы ни разу не пели в опере в Москве // Чем это объяснить? Вашим недоверием к московским музыкальным театрам / или просто стечением обстоятельств?
Д. X.: Во-первых / это было прежде всего / стечение обстоятельств / так как я не живу в России / не живу в Москве //
А.              А.: Скажите пожалуйста / Вы всегда предпочитаете концертную форму оперной или они для Вас равнозначны?
Д. X.: Нет / абсолютно НЕ равнозначны // Я все-таки предпочитаю в опере петь на сцене / в костюме / с оркестром в яме / с партнерами на сцене / которые двигаются II... Концертное исполнение не всегда адекватно / не всегда конгениально оперной музыке / которая написана II...
А.              А.: Закончился XX век / говорят / пошел XXI // Насчет тысячелетия спорят / пошло ли оно или оно еще осталось //
М. К.: Да и насчет века тоже спорят / но тем не менее / магия трех нулей все-таки сыграла свою роль // Не будем спорить об этом //
Д. X.: Что мы будем считать / что век начался / или что он еще не начался / и начнется в следующем году?
М. К.: Если говорить формально / то век еще не начался / и тысячелетие / тоже // Мы еще пока в прежнем веке / в прежнем тысячелетии // Но тем не менее / цифра 2000 / произвела впечатление на весь мир / и на Вас / наверняка / тоже //
Д. X.: На меня / абсолютно не произвела // это для меня очередной год / который связан с массой интересной работы...
Приведенный материал свидетельствует о достаточно сложной структуре реплик и текста в целом. Стимулирующие реплики содержат, как правило, вопрос со значением «запроса информации», т. е. в его «первичной функции», направленной на получение ответа. Вопросительные предложения могут использоваться и во «вторичной функции», когда вопросительная форма служит передаче какой-либо информации или побуждением к действию. Ср: «В вопросительных предложениях могут содержаться и пересекаться как значения вопроса, так и утверждающего сообщения, а также значения чрезвычайно разнообразных видов побуждения к действию и значения состояний» [Жинкин 1955: 24]. Это высказывание Н. И. Жинкина прямо перекликается с современной теорией речевых актов и с понятием косвенного речевого акта. В публичном (как и вообще в устном) общении косвенные речевые акты играют большую роль (см. работы Грайса, Сёрля и др.).

В беседе музыковеда и журналистки с Дмитрием Хворостовским первая реплика (стимул) представляет собой структуру из трех составляющих: первая часть реплики является введением в беседу, с приветствиями и констатацией некоторых фактов, состоит из четырех повествовательных сложных предложений; затем идет вопрос (в виде простого предложения, осложненного определительным оборотом) с местоименным словом «что», требующий в конкретном ответе замены этого прономинального элемента содержательными лексическими единицами (мы будем такие вопросы относить к типу «специальных»[121]), заканчивается реплика сложным повествовательным предложением — пояснением вопроса. Для ответного высказывания (реплики-реакции) характерно отражение в какой-то мере этой структурно-смысловой сложности стимулирующей реплики (анализ ответных реплик см. ниже).
Следующий вопрос в этом тексте принадлежит второму ведущему — журналистке, которая, продолжая тему, заданную музыковедом, обращается к гостю, используя форму вопроса, предполагающего в ответе подтверждение или отрицание высказанного. В данном случае собеседник говорит «да» (вопрос такого типа будем называть «общим»— см.: [Булыгина, Шмелев 1982]). Структурно-смысловая организация этого вопроса представляет сложноподчиненное предложение с изъяснительным придаточным. Существенно, что это не единственный вопрос реплики, он дополняется уточняющим вопросом того же структурно-семантического типа («общим» по нашей терминологии), т. е. реплика выступает в виде «двойного вопроса». В следующей реплике (беседу продолжает музыковед), представленной четырьмя повествовательными предложениями разной сложности, есть «скрытый» вопрос, на который прежде всего и реагирует собеседник («Я с вами абсолютно согласен»). В его ответе проявляется реакция и на другие ремы стимулирующей реплики.
В очередной реплике журналистки — конструкция «двойного» вопроса, где второй поясняет, распространяет тему первого. Оба относятся к типу вопросов. «специального» характера, формально-семантический признак которых — не допускть ответа «да»/«нет».

Новая реплика ведущего состоит из нескольких повествовательных предложений, в которых высказывается мнение и выражается констатация факта («Вы ни разу не пели в опере в Москве»), в связи с чем задаются затем два взаимосвязанных вопроса, вводимых местоимением с предполагаемым ответом-разъяснением («специальные» вопросы). В последующих репликах имеет место вопрос с союзом «или», предлагающий отвечающему некоторую альтернативу, некий выбор из той информации, которая содержится в вопросе, что он и делает в ответе при помощи слова «нет» и дальнейшего сообщения-разъяснения. В приведенном фрагменте текста беседы встретился только один вопрос, который можно отнести к «реагирующим»: «Что мы будем считать / век начался / или что он еще не начался / и начнется в следующем году?!»
Это реплика-реакция с семантикой уточнения, уяснения содержания предыдущего высказывания (о репликах-реакциях см. ниже). Для адекватного описания вопросов необходимо учитывать как можно более широкое их вербальное окружение [Булыгина, Шмелев 1982].
Приведем еще ряд контекстов, так как это дает более полную картину функционирования разных видов вопроса в жанре беседы.
(Беседа на «Радио России», 14.12.1998, ведущий —журналист Дмитрий Губин в программе Persona grata)
Дмитрий Губин: Добрый день! Дмитрий Губин у микрофона II ... Наша программа этот пробел / встречи с бизнесменами / решила восполнить / договорились так / вот первый предприниматель / с которым мы встретимся / он и будет желанной персоной нашей программы // Я вышел из своей квартиры / и первый человек которого я встретил / был мой сосед по дому / Лев Кондрашов / глава фирмы «Еврознак» // Сегодня наша «желанная персона» контролирует примерно 30—40 % производства всех дорожных знаков в России //
Лев Николаевич / добрый день!
Лев Кондрашов: Добрый день!
Д. Г.: Положа руку на сердце / вы — нрзб. = видимо, речь идет о его плане «экономического расцвета страны» -НА Вы по большому секрету не познакомите нас с ним?
Л. К.: С удовольствием!
Д. Г.: Тогда / если начать все по порядку / первые три пункта!
Л. К.: ... Первый закон / который я бы принял / это закон о земле // Второй закон / который бы я принял к исполнению / это закон об ипотеке // Третий закон / который необходимо принять / это закон о распределении продукции // Чтобы расшифровать / объясню / что дает принятие этих законов...
Д. Г.: Лев Николаевич / извините Бога ради / кажется / мне пришло время вмешаться // Вот давайте опустимся на ту самую грешную землю / приватизировать которую / я так понимаю / Вы предлагаете // Ведь известно общее возражение / г-н Кондратов / не вы обрабатывали эту землю / она не ваша собственность / она наша / общенародная собственность // Так говорят представители фракции КПРФ //
Если земля будет пущена в свободный оборот / произойдет следующая вещь / тот самый производитель / который должен ее пахать и обрабатывать / он ее / ну коммунисты прямо не говорят / но подразумевается / он ее пропьет // И тогда придет дядя из банка / который эту землю купит I пустит в спекулятивный оборот / вместо пшеницы засеет дачными участками и т. д. и т. д. //... Вам есть / что возразить?
JI. К.: Конечно! Система / о которой Вы говорите / она чисто спекулятивная // Спекуляция эта заключается в том / что играя на тех низменных чувствах / что кто-то пропьет / кто-то продаст / кто-то застроит дачными участками / она в корне неверна // Система собственников / она саморегулирующаяся система // Купит землю только тот / кто сможет с этой землей что-то сделать // И даже если она попадет в Банк / и Банк будет с ней что-то делать //...
Д. Г.: Лев Николаевич! Только вот одно никак не пойму / вот то / что Вы сказали / к Вам лично / к Вашему производству / какое все это имеет отношение?! Вот / что от того / что земля / которая под вашими цехами / под вашим офисом / станет вашей собственностью? У Вас что / производительность труда поднимется? Вам-то что с того?
Л. К.: У меня изменится отношение к своему делу I/...
Д. Г.: ... Согласитесь / взаимосвязь между проблемами военных / которые выходят рано на пенсию / у них нет квартир / у них нет денег и т. д. / и-и-и | проблемой частной собственности на землю / они вот как-то неочевидно / взаимосвязаны?!
Л. К.: Ну I связь совершенно очевидная // Я щас поясню...
Приведенный текст дает дополнительные сведения о функциях и структуре вопросительного предложения, более полно отражает организацию реплики- стимула. Так, один из первых вопросов ведущего является формой вежливого побуждения — просьба рассказать: «...не познакомите нас с ним?». Следующая стимулирующая реплика, имеющая сложный структурносемантический рисунок, где переплетены предложения разной синтаксической сложности (обращение, этикетные извинения, побуждение в форме обычного побудительного предложения, передача чужой речи — более десяти предложений), заканчивается «общим» вопросом (фразеологизированноготипа), подытоживающим информацию-размышление ведущего беседу.
Вся эта сложная структура находит в ответной реплике определенное смысловое и лексико-синтаксическое отражение, включающее не только собственно ответ, но и косвенные ответы на рассуждения, имеющие место в стимулирующей реплике. Следующая реплика журналиста (до шести взаимосвязанных предложений) фактически состоит из разного типа вопросов, направленных на выяснение мнения собеседника по поводу высказанной информации: «К Вам лично... какое все это имеет отношение?! Вам-то что с того?!»
Вопросительной формой предложений, этим нанизыванием вопросов журналист выражает не только свое стремление получить информацию, разъяснение и т. д., но и субъективно-эмоциональное отношение к обсуждаемой проблеме. Усиливают общую оценочную направленность реплики повтор, варьирование лексико-синтаксических конструкций, а также фразеологизированная форма заключающего вопроса, более типичного для разговорной речи: «Вам- то что с того?!» Сквозь эмоциональную экспрессию вопросительных предложений просматривается стилистический прием создания образа «несведущего обывателя», которому надо все растолковать. Но сами журналисты обычно имеют общее представление о точке зрения своего собеседника, они задают свои вопросы, в целом зная его ответы[122].
Основная функция вопроса, его коммуникативное назначение — выяснить неизвестное. Чтобы получить искомое, в самом вопросе «должно быть такое содержание, которое имело бы смысл передавать другому... Вопрошающий должен что-то полагать, допускать, выделять, связывать, разъединять, предполагать о действительности, для того чтобы на его мысль получился ответ» [Жинкин 1955: 26]. Ср. то, как известный писатель-фантаст представляет эту же мысль художественными образами: «Перед нами разгадки всей Вселенной, но они откроются лишь при правильном вопросе. А откуда нам взять эти верные вопросы? — говорит один из героев рассказа. — Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать булыиую часть ответа» (Роберт Шекли, Верный вопрос, 1997).
Ролью вопроса в речевой деятельности ученые заинтересовались очень давно (философская и филологическая традиции ведут эту проблематику от Сократа, Платона, Аристотеля и т. д.), но «вопрос о вопросе» периодически возникает и сегодня. Сущность вопроса и вопросительного предложения обсуждается в многочисленных работах не только лингвистами — логики, философы, социологи уделяют большое внимание этой проблеме. Объяснение, видимо, в том, что «в этом фокусе скрещивается множество общих проблем и возникают поразительные парадоксы, давно уже привлекавшие внимание всех, так или иначе занимавшихся изучением языка и речи» [Жинкин 1955: 22].
Вопрос — наиболее типичный и распространенный вид речевых единиц любого диалога. Однако специальное коммуникативное назначение жанра публичной беседы — обстоятельное обсуждение какой-либо темы, обмен мнениями —не может осуществляться исключительно лишь по схеме «вопрос-ответ». Роль реплики-стимула в беседе состоит не только и не столько в простом «запросе информации» (и этим, в частности, беседа отличается от интервью), сколько в выстраивании тематической и коммуникативной перспективы текста, представлении проблемы, побуждении к ее рассмотрению.
Побудительные высказывания в диалоге могут содержать предложение, приказ, призыв, просьбу, совет, требование и т. д. В ситуации беседы на этот набор накладывают ограничение такие экстралингвистические факторы, как «цель», «тема», «ситуация». Наиболее традиционное выражение побудительной семантики здесь происходит при помощи спрягаемого глагола в форме 2 л. мн. ч. (реже — ед. ч.), а также при участии специальных «побудительных» слов со значением «совместного действия» («будемте», «давайте»). Кроме того, в такого рода диалогах для выражения «вежливого побуждения» может использоваться и вопросительное предложение — вопрос в его косвенной, вторичной функции[123].
Выше мы приводили примеры из текстов бесед «информационной» разновидности, для которых более всего типичны в репликах-стимулах вопросительные предложения в их прямой функции. Побудительные реплики и реплики повествовательные, содержащие просьбу или предложение, сообщение, размышление или оценку информации, в большей мере характерны для «интеллектуальной» и «сюжетной» беседы. Приведем ряд примеров:
(Из беседы журналиста с Михаилам Пиотровским, директором Эрмитажа, в ТВ-программе «Большиеродители», 01.2001.)
Михаил Пиотровский: Начинают подозревать / что картины подменены / там / и что-то там все украли / и что все «голландцы» неправильные / и уже так сказать / мы переживали / и папа по-моему / два раза это переходил // Это постоянно такая вещь есть // ...Аистория с сервизом — полная чепуха/ и-и-пред- полагая / что Вы спросите /
Журналист: Коль скоро уж Вы сказали / расскажите!
М. П.: История якобы что Романов / якобы взял сервиз из Эрмитажа и потом на свадьбе дочери его разбил // Но не брал он из Эрмитажа никакого сервиза... это такая легенда... это такой вроде анекдот / то ли анекдот / то ли сплетня / вот / она жила / и сколько папа ее ни опровергал / потому что действительно этого не было никогда / да и сервизов таких нету / который можно было бы стол накрыть / на большую свадьбу / это все время так оставалось. ..
(Из беседы журналиста с начальником Штаба дорожного движения Александром Крылевским на волнах «Радио России», 12.1998, полный текст см. в Приложении)
Журналист: Вы говорили о том / что есть планы совместной работы с Управлением ГИБДД Москвы // Вот расскажите о планах на новый 1999 год!
А.              К.: Ну / на 99-й год мы подготовили план основных наших мероприятий // Ну / несколько мероприятий перечислю...
Ж.: Ну / кстати / о стимулировании и поощрениях // Вот я знаю / что московские дружинники не обходятся вниманием в этом плане / и вот я у Вас вижу на лацкане пиджака —
А.              К.: рассказывает о своем знаке отличия — ...
Ж.: Александр Федорович! Завершая нашу с Вами БЕСЕДУ / что бы Вы сказали москвичам? Что бы Вы сказали автолюбителям?
А.              К.: Ну / наверное / повторю еще раз с того / с чего начал / хотелось бы пожелать всем участникам дорожного движения / выдержки / корректности по отношению друг к другу и-и- бла-а-го-же-лательности //
(Из беседы в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы»
  1. ведущий—Александр Плющев, гости — Владимир Розинов, профессор, замдиректора НИИ педиатрии и детской хирургии, Лариса Балева, главный педиатр Минздрава России, куратор проекта «Гуманитарная помощь», Ирина Назарова,

главврач полевого госпиталя, работающего в горячих точках на Северном Кавказе)
А.              П., ведущий: Мы сегодня будем говорить о проекте «Гуманитарная помощь» / который осуществляет фонд Сороса в Чечне и Ингушетии / а также / о работе врачей на Северном Кавказе // Начнем с проекта «Гуманитарная помощь» / с помощи детям // Расскажите в нескольких словах о том / что это такое //
JI. Б.: Прежде всего / этот проект не родился на пустом месте // Этот проект возник в связи со сложной ситуацией / в которую попали дети Чечни // вынужденные переселенцы / беженцы из Чеченской республики в Ингушетию // ...И конечно / в программе «Здоровье населения России» института «Открытое общество» / основное внимание все-таки решили уделить детям //...
  1. П: Теперь Ирина Назарова. Вероятно / Вы продолжите то / о чем говорила Лариса Балева / но теперь / практическая реализация / если я правильно понимаю... Пока был перерыв / Владимир Михайлович Розинов сказал / что на самом деле / конечно / проблемы далеко не все решены / и решение их не в сегодняшнем дне. Мне хотелось бы / чтобы он рассказал это в эфир нашим слушателям.
  2. Р.: Действительно / лукавить не хочется // И представлять сегодняшнюю ситуацию / как ситуацию / имеющую готовое решение / было бы совершенно неверно II... Если говорить о наиболее крупных проблемах / то первая проблема / которая не решена / это проблема статуса ребенка / ставшего инвалидом в результате войны / которую развязали взрослые люди / в стране / где этот ребенок живет // Эта проблема не решена II... Вторая проблема / которая является очень сложной / и без решения государства / или без законодательных инициатив / не может быть на сегодняшний день раскрыта / это проблема / связанная с тем / что вся система организации и оказания медицинской помощи пострадавшему ребенку / вопросов последующей социальной поддержки этого ребенка / все это сложилось как проблема / которая решается на основе административно-территориального деления страны II...

Текст, фрагменты которого мы привели, можно отнести к «сюжетной» беседе. Здесь тема (сюжет) — дети в условиях войны и помощь им — в значительной степени организует структуру и стилистику диалога. В репликах-стимулах бесед такого типа меньше чисто информационных вопросов, естественнее здесь реплики-побуждения, поэтому и вполне уместны значительные по объему и сложные по структуре ответные высказывания.
Вот еще несколько характерных примеров.
... Журналист: Итак / старые проблемы / новые проблемы ... Давайте начнем // Евгений Григорьевич! Микрофоны включены! (из беседы на «Эхе Москвы», более полный контекст см. выше).
... Журналист: (расспрашивает собеседника о его экономических предложениях) — Вы / по большому секрету / не познакомите нас с ним?
JI. К.: С удовольствием! //
Ж.: Тогда / если начать все по порядку / первые три пункта II...
Ж.: Вот давайте опустимся на ту самую грешную землю / приватизировать которую / я так понимаю / Вы предлагаете // Ведь известно общее возражение / г-н Кондратов / не Вы обрабатывали эту землю / она не ваша собственность... // (из беседы на «Радио России», см. более полный текст выше).
Д. X.:... Для меня это очередной год / который связан с массой интересной работы...
Журналист: Ну / тогда давайте об интересной работе / о том / какие планы П Вопрос о творческих планах / конечно тривиален / но тем не менее / Вы сами об этом заговорили // (из беседы на «Эхе Москвы», см. текст выше).
  1. В.: (Журналист): Вообще / вот как Вы / лично / давайте забудем там / что писали и говорили // как Вы лично / сейчас / по происшествии 40 лет / оцениваете этого человека / то что Вы знаете? //
  2. Г.: (Ученый-физик): Безусловно он со знаком «минус» / но знак «минус» не означает отсутствие каких-то положительных моментов / и -э- в данном случае / этими положительными моментами явилось в частности / и -э- его -э- очень такое сильное организационное участие в атомном проекте II...

В.              Г.:... То / что -э-э- мне / лично / щас милее всего / я бы сказал / это гипотеза «холодной» предыстории жизни //
  1. В.: Это надо с — / это надо хотя бы в одной фразе / объяснить // что такое «холодной»?
  2. Г.: «Холодной» / это значит / в глубоком холоде // А -э- а межзвездная пыль / межзвездные зерна межзвездной пыли / там температура — нрзб. — десять / двадцать — нрзб. — десять / двадцать по абсолютной шкале / там -м- / никакой жизни там быть не может // (из беседы на радиостанции «Эхо Москвы»; полный текст см. в Приложении).
  3. Капица: Ну что ж / мы на этом закончим сегодняшний разговор // Время наше тоже ограничено ... но я Вам очень благодарен за все сказанное //Ия просил бы вас / может быть тоже в порядке клипа / подвести черту нашей беседы // («Очевидное — невероятное», ТВ-Кулътура, см. с. 429).

Как видно из приведенных примеров, семантика побуждения в реплике- стимуле публичной беседы может передаваться повелительной формой глагола («расскажите...»), формой сослагательного наклонения, косвенным вопросом, перформативной конструкцией, конструкциями с модальными словами, словами-побудителями к «совместному действию» («давайте...») и др.
В диалогах такого типа нет и не может быть прямого императива (приказа, требования) или «мольбы». Вся ситуация публичной беседы настраивает на «вежливое побуждение», которое может интерпретироваться как «просьба- приказ», если учитывать, что «основное содержательное отличие приказа... состоит в наличии у говорящего официального права побуждать адресата к определенным видам действий» [Федосюк 1997:109], в нашем случае — к речевому действию, ответной реакции в форме объяснения, сообщения, рассказа ит. п.
Традиционная грамматика, выделяя и подробно представляя «значение собственно побуждения», которое может «конкретизироваться как требование, просьба, совет, увещевание, мольба», отмечает, что «все эти оттенки в грамматике не могут быть исчислены, так как они не имеют специальных формальных средств своего выражения» [Грамматика-80, т. 2: 114]. Эти трудности определенным образом преодолевают исследователи, опирающиеся на теорию речевых актов. Ср.: «Различие между приказом и просьбой состоит в исходных предложениях: приказ содержит в глубинной структуре предположение, что адресат должен делать то, что хочет от него говорящий, просьба содержит в глубинной структуре предположение, что адресат может сделать, а может и не сделать то, чего хочет от него говорящий» [Вежбицка 1985: 257]'. Исходя из этого утверждения, семантическую разновидность побуждения, характерную для жанра публичной беседы, скорее можно отнести к «приказам», чем к «просьбам», так как адресат-собеседник в ситуации публичной беседы должен выразить словесно свою реакцию на побуждение в виде сообщения той или иной протяженности.
К числу существенных для определения характера побудительности признаков относится и интонация высказывания, однако нами интонационные характеристики публичных форм речи здесь не исследуются.
Языковые средства, оформляющие побудительную конструкцию, зависят не только от ее принадлежности к тому или иному семантико-прагматическому типу, но и от конкретной ситуации беседы — кто с кем и на какую тему говорит. Особенности языковой личности (ведущего беседу) проявляются, в частности, в выборе формы побуждения: от вежливой формы косвенного вопроса («Не могли бы Вы рассказать...») и перформативной конструкции («Я просил бы Вас рассказать...») до более категоричного — «Прокомментируйте!»
* * *
Реплику-стимул, помимо «вопроса» и «побуждения», может представлять и повествовательный тип высказывания.
Термин «повествование» обычно употребляется в одном ряду с терминами «описание» и «рассуждение». Традиционно эти функционально-семантические типы речи выделяют применительно к прозаической речи монологического характера. Тексты публичного диалога, и в первую очередь — публичных бесед, содержащих в своей структуре развернутые реплики-высказывания, дают основание учитывать эту классификацию при анализе материала. Следует, однако, присоединиться к справедливому замечанию о некоторой схематичности такого деления (идущего, кстати, еще из старых трудов по словесности), не отражающего всего многообразия современных текстов, см.: [Одинцов 1982]. Внутри высказывания-повествования можно выделить, например, краткое или пространное сообщение, суждение, умозаключение, объяснение, пояснение и т. д. Повествовательный текст стимулирующей реплики содержит те или иные функционально-семантические структуры, в зависимости от коммуникативно-прагматических целей говорящего и всего диалога.
Приведем ряд примеров, имея в виду в то же время достаточную условность границ между высказываниями.
(Из беседы в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» журналистки-киноведа Виты Рамм с кинокритиком Ириной Рубановой и киноведом Сергеем Лаврентьевым, 24.12.1999)
  1. Р.: Добрый вечер! Киновед Сергей Лаврентьев готовит нам большой сюрприз // В январе / по традиции / новый год в российском кинематографе начинается с фестиваля «Лики любви» / но сегодня мы будем говорить об итогах прошедшего года // Итак / вот перед нами таблица проката этого года //
  2. Л.: Надо что-то говорить по поводу того // что хорошо было в прокате / что было плохо I что получило оценку наших зрителей / что не получило?
  1. Р.: Да//
  2. Л.: Прежде всего надо сказать о том / как мы существуем в этом мире / я имею в виду киномир //... На мой взгляд / самый главный итог этого года состоит в том / что мы стали похожи на кинематографическую державу //... Я надеюсь / что если общая ситуация будет развиваться так же хорошо / как она развивается сейчас / мы в течение нескольких лет станем такой же замечательной кинематографической державой / которой когда-то был Советский Союз //
  1. Р.: Глядя на таблицу из 20 фильмов / в которых есть и российское кино / можно увидеть / что мы ближе к концу / занимаем 17-ю строку // Что касается зарубежного кино / как ты можешь оценивать качество фильмов / которые были у нас в прокате?
  2. JL: Хорошо! Это картины первого класса / фильмы класса «А»...

Но я бы не сказал / что российское кино занимает последнее место / потому что картина Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник» занимает далеко не последнее место // Эта российская картина сейчас достаточно хорошо идет // Она идет достаточно давно в Москве / уже почти год / с февраля / а сейчас достаточно хорошо демонстрируется в российских регионах... То / что она стоит на втором месте по сборам после «Звездных войн» / это на мой взгляд / факт замечательный // Что говорить о самих «Звездных войнах» и таких картинах / как «Матрица» / «Конец света» ... Мы стали в ряд кинематографических держав / и владельцы картин из Лос-Анджелеса даже считают возможным устраивать премьеры в Москве в тот же день / что и в Лос-Анджелесе / Это хороший знак //
  1. Р.: В этом списке есть еще один отрадный факт // люди пошли на российское кино //
  2. Л.: Да / это именно то / что я говорил... Может быть / Ирина Ивановна Рубанова / которая к нам подошла / один из самых замечательных критиков / которые писали и пишут об отечественном кино / объяснит это лучше / более профессионально //

И. Р.: Добрый вечер! Благодарю за такое лестное представление // ... Я бы хотела сказать такую вещь // Например / кончающийся 1999 год по количеству хороших / важных / крупных / и даже замечательных фильмов / абсолютно исключительный год // Можно сказать / что это прекрасный год II... Когда я многим это говорю / то испытываю очень большое смущение // И сейчас мне кажется / что слушатели тоже скажут / «Что такое они там говорят про замечательный год? А где эти замечательные фильмы? Как их посмотреть?» Посмотреть русское кино по-прежнему трудно //Ив какой-то момент / я / критик со стажем / чувствую себя в положении / в котором наша критика находилась в годы глубокого застоя // В каком смысле? Тогда очень много писали о западном кино / особенно официальные критики // Они его видели / ездили на фестивали /ив основном конечно / боролись / идеологически разоблачали эти фильмы / «Заводной апельсин» / «Крестный отец» //
В.              Р.: Даже про «Кабаре» писали / «певичка борется с фашизмом» //
И. Р.: ... Что-то такое происходит и сейчас / когда говоришь о фильме Германа / я имею в виду «Хрусталев, машину!» / о «Молохе» Сокурова / даже о том же «Блокпосте» //
В.              Р.: Они хорошо прошли / но вопрос в том / сколько у них было копий // Знаем мы это? Не знаем II... Очень много зрителей / которые хотели бы посмотреть эту картину / и по разным причинам не могли И Либо в этом городе еще вообще не было фильма / либо так дорог сеанс / что не по карману // Между прочим / этот фактор тоже очень важен //
  1. Р.: Ирина Ивановна! Ведь те фильмы / которые Вы перечислили / ОНИ все из так называемого арткино / лабораторного кино // Это не зрительское кино / кроме «Сибирского цирюльника» // Это же тоже немаловажный фактор / почему с таким трудом зрители идут смотреть эти фильмы // Один зал / на 200 зрителей / на всю Москву // «Хрусталев, машину!»// Этот фильм шел в «Ролане» один сеанс // Зал был заполнен // Но это ведь не показатель / это исключительная публика / клубное кино //
  2. Л.: Мне кажется / мы сами виноваты в этой ситуации //...Ив этом смысле нам опять-таки / в который раз / показывает пример Польша / где картина Ежи Гофмана «Огнем и мечом» / премьера которой была недавно в Доме кино / собрала 27 млн долларов / в Польше // Это фантастика //...

В.              Р.: Но тут нужно учесть то / что это экранизация известного произведения //
И. Р.: Это очень зрительский фильм //
В.              Р.: И конечно / он сделан по современным законам сегодняшнего зрителя / который быстрее считывает всю информацию //
Приведенные фрагменты беседы, посвященной обсуждению проблем современного кинематографа («сюжетная» разновидность этого жанра), свидетельствуют об успешном использовании высказываний повествовательного характера в качестве стимулирующей реплики. Журналистка, ведущая диалог, хорошо ориентирующаяся в обсуждаемой теме, не задает лишних «информационных» вопросов, а, направляя и поддерживая беседу, высказывается сама. Первая реплика в структурно-семантическом плане представляет высказывание-сообщение, несущее информацию о госте и теме предстоящей беседы. Характерно, что это сообщение одновременно играет роль скрытого побуждения, имплицитность которого не мешает собеседнику, настроенному на общую коммуникативную стратегию, в целом понять «речевой замысел» говорящего, что проявляется в семантике ответной реплики.
Другие реплики ведущей в ходе диалога принимают формы умозаключения, оценки, суждения (мнения). Нам важно здесь дать «наблюдения на уровне факта», отметить самую возможность появления в стимулирующей реплике таких вариантов повествовательных конструкций (о специфике этих речевых единств с точки зрения логики и языка см.: [Солганик 1991; Одинцов 1982]).
Для подтверждения наших наблюдений и выводов приведем еще ряд примеров (из текстов «беседа-портрет» и «интеллектуальная» беседа).
(Из беседы телеведущего Урмаса Отта с Владимиром Спиваковым, ТВ)
У. О.:... Ну / я знаю / что многих ваших коллег даже раздражало / что Вы в свое время создали тот оркестр / и назвали это как-то не очень скромно — нрзб. — «Виртуозы Москвы» // -э-э- они действительно были «виртуозами» / или «виртуозами» стали они только сейчас / много лет спустя?
В.              С.: Они были виртуозами тогда / конечно // Ученики Ойстраха / Янкелевича / Растроповича //
У. О.: Были тогда?
В.              С.: Замечательные музыканты //
У. О.: Но «Виртуозы Москвы» / это / с самого момента рождения / ваших — нрзб. — хотя трудно понять / в чем же дело / многие играют хорошо / и репертуар тот же играют все камерные оркестры // — Это / наверное / все-таки Ваша ЛИЧНОСТЬ / Ваша ХАРИЗМА //...
У. О.: Вы много записываете?
В.              С.: Да / довольно много //
У. О.: Почему Вы это делаете? Есть дирижеры / которые / ну все говорят / что это / вообще невыгодно //
В.              С.: Это все-таки какая-то веха в жизни каждого...
У. О.: А какой человек Вы / в принципе? Потому что ведь говорят же легенды / про многих мастеров искусства / которые зарабатывают огромные деньги / да? И которые / ну просто жутко жадные // Так сказать / «ни копейки / ни вправо / ни влево» // Вы же занимаетесь серьезно / мне кажется / серьезно занимаетесь благотворительностью // Значит Вы туда отдаете какие-то свои личные деньги? Да?
В.              С.: Конечно!..
У. О.: Но Вы занимались благотворительностью еще далеко до того / когда значит / это стало модой / и сейчас же много всяких фондов / хотя я и не понимаю / откуда они берут деньги / но это отдельный вопрос // И / вот такой шокирующий шаг / в этой области / с Вашей стороны / был момент / когда Вы / очень / известному ныне пианисту / тогдашнему вундеркинду / Евгению Кисину / подарили рояль // Это потрясло очень и очень многих // Этот рояль / может быть / сыграл все-таки какую-то роль в его карьере // Может быть / без вашего подаренного рояля / не было бы сегодняшнего Кисина?!..
У. О.: Вы много лет постоянно уже живете за пределами Вашей Родины / и такой круг общения / такой близкий круг / например / я имею в виду вот / например / те люди — нрзб. — когда тебе нужны деньги / вот тогда прочность всегда дружбы проверяется //
В.              С.: Ну / я думаю / что не в деньгах / конечно / проверяется прочность дружбы // Прочность дружбы проверяется тогда / когда не нужно просить ни о чем друга / он сам понимает И У. О.: А-а / вот это еще лучше //
(Из беседы в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» музыкального обозревателя А. Агамирова и пианиста Дениса Мацуева)
А. А.: Вы знаете / дошли слухи / что Вы чуть ли не вообще собираетесь сменить академическое фортепьянное исполнительство на джаз! Это правда?
Д. М.: Нет // До этого конечно не дойдет // Я буду параллельно этим заниматься -хм-хм- никуда не уйдет от меня моя любимая музыка //
А.              А.: Вы знаете / а ведь ничего в этом плохого нет // Наоборот / мне кажется / щас джаз / особенно современный джаз / настолько стал смыкаться с академической музыкой / что / собственно говоря / дифференциации-то нет никакой //
Д. М.: Ну / в общем / да // Ну / я / обязательно буду исполнять свои сольные концерты / обязательно // Может даже не на бис / может быть даже / отделение джаза//
А.              А.: ... Скажите пожалуйста / и Вы собираетесь заболеть дирижерской «инфлюэнцей» / коей щас страдают подавляющее большинство выдающихся исполнителей?
Д. М.: -хм-хм- Это-то где-то у меня в голове есть / но пока это я не могу сказать / — пауза—/точно //
А.              А.: Я надеюсь / Вы как-то мне чрезвычайно симпатичны / надеюсь / Вы понимаете / что это совершенно другая профессия?
Д. М.: Конечно //
А.              А.: И что это / -хм-хм- / иногда / у самых выдающихся инструменталистов -нем-нем- / не получается //
Д. М.: Да / я знаю очень многих — случаев //
А.              А.: И уж по-моему / я Вас не отговариваю / ни в коем случае /
—Д. М. смеется —
А может быть / Вы / второй Мутти / или второй Кароян / я не знаю // Как говорится / практика покажет // Но понимаете / пианист-то Вы замечательный // А вот что будет с дирижированием / это никому не ясно //
Д. М.: Даже самому мне конечно //
А.              А.: Но все-таки / -э-э- / такое поползновение есть / да?
Д. М.: Ну/ что-то там сидит / конечно //
А.              А.: «Бес попутал» // Все ясно / и Вас попутал бес //
— небольшая пауза —... Теперь к вопросу о «бесе» // Вот щас мы послушаем в исполнении Дениса Мацуева фра-агмент «Мефисто-вальса» Листа //
А.              А.: всегда немножко задыхается и говорит с растяжкой — дальше звучит музыка II —
А.              А.: «Браво!» Невольно воскликнул // Это прежде всего имеет отношение к моему гостю / Денису Мацуеву! Пианисту! — исполнение которого вы только что слышали — это А. А.: обращается к потенциальным слушателям передачи—
Коду! Такую! Затянувшуюся коду «Мефисто-вальса» Л-и-ста!
* * *
Приведенные тексты свидетельствуют о достаточно сложной внутренней организации стимулирующих реплик. Цель публичной беседы (как и других жанров ПД) — запрос и получение информации — достигается при помощи разных видов вопросительных, побудительных, повествовательных высказываний и их взаимодействия в составе реплик-стимулов и реплик-реакций.
Ответные реплики (реплики-реакции) представляют собой не менее сложные структуры, что во многом объясняется и определяется их зависимостью от инициальной реплики, ее содержательного и формального построения, а также от их собственной роли в качестве «ремы» в диалогическом единстве.
При исследовании разговорной речи было замечено, что «определенные правила построения, линии синтаксического подчинения выявляются почти исключительно в формах второй реплики, в то время как первая реплика в своих формах относительно свободна» [Шведова 1960: 23].
Эти наблюдения в значительной степени относятся и к публичному диалогу, хотя большей частью эти связи выражены не так непосредственно, формальная зависимость ответной реплики не так очевидна.
Вот некоторые примеры.
Журналист: Вот Вы сказали / что рядом с Вашей квартирой жил такой известный / знаменитый поэт Апухтин // Бывал Петр Ильич Чайковский // Как это в ощущениях? Это было давно / понятно //
Композитор: Ну / видите ли / всегда нужно ощущать себя I особенно в таких ситуациях / как Вы сказали / жить / очень как бы / зная свое место / очень осторожно и во всяком случае I не кичиться этим / без гордости lac каким-то невольным смущением II
В отношении Чайковского я могу сказать так I что я люблю музыку -э-э- как это говорится! нерассуждающей любовью И Это та музыка/которая оправдывает существование людей / всех / с пороками / с глупостью / с чем угодно //
Журналист: Но зачем это знать? В чем его полезность? Виталий Иосифович! Полезность / понимаете / на бытовом вот / для меня / в чем его полезность?
Академик-физик: Полезность —
Ж.'. Яне говорю / примитивная полезность И Вообще полезность?
А.: Нет / я сказал бы / во-первых / я вспомнил бы известное высказывание Льва Андреича Арцимовича / с которым я имел счастье дружить / это / что наука призвана удовлетворять нашу любознательность / наше любопытство / за государственный счет // Щас-э-эм / я бы сказал —
Ж.: Счет не тот!
А.: Щас -м-э- я бы сказал / слабее стало именно с государственным счетом И
Ж.: А любопытство? Все в порядке?
А.: А любопытство / по крайней мере у тех / которые не бросили науку / и не уехали куда-то / -э-э- отнюдь не обязательно с тем / чтобы там наукой заниматься / и не ушли в бизнес / если посмотреть / это было бы очень интересно нарисовать социальный портрет наших наиболее преуспевших новых русских //
Ж.: Ну олигархов / грубо говоря!
А.: Олигархов I да //
Журналист: Каковы объемы этой акции «Гуманитарная помощь» I сколько на нее выделено средств / и почему именно таким образом Институт «Открытое общество» и фонд Сороса / решили проявить свое участие? Есть здесь какие- то дополнительные интересы'?
Врач-педиатр: Интерес только один I именно гуманитарная помощь детям И Это пожалуй / самая большая ценность не только для фонда Сороса и Института «Открытое общество» / но и для всех / сегодня здесь присутствующих // Так как я являюсь главным педиатром Минздрава Российской Федерации / то я с этими проблемами сталкиваюсь ежечасно // И мы собственно / отработав весь план необходимой помощи / еще несколько месяцев назад решили / что выработаем определенные стратегические направления / по которым наиболее целесообразно оказать помощь детям // Размер помощи на сегодняшний день / если говорить в денежном исчислении I определяется 250 тысяч долларов И Но это / та небольшая часть I которая может быть выделена на эти цели // Я думаю / позже мы об этом поговорим более подробно //
В диалогической речи первый член модели «вопрос-ответ» закономерно обладает большей формально-семантической свободой, большим коммуникативным суверенитетом, чем второй. Существует мнение, что «задавать вопросы (строить возможные миры) часто труднее, чем на вопросы отвечать... Рассмотрение вопроса и ответа в аспекте содержащейся в них информации показывает, что вопросу свойственна энтропия, а ответ энтропию снимает, содержит информацию... информативность ответа может соответствовать энтропии вопроса, может быть избыточной или недостаточной» [Голубева-Монаткина 1999: 20,57].
В первом контексте (беседа с композитором) реплика-стимул представляет а) информацию и б) связанный с ней вопрос. Содержательно ответить на этот вопрос не просто. Он требует не столько «собственно ответа», сколько рассуждения, размышления на предложенную тему. Ответ здесь трудно предугадать, запрограммировать, он будет в любом случае нетиповым, личностным, творческим. В каком-то смысле — с «избыточной» информацией.
Степень, характеризующая избыточность информации ответа, для разных типов диалога различна. Для интеллектуальной беседы, посвященной темам духовного развития, размышления и мнение человека творческого трудно отнести к «избыточности». Ответы бытового, разговорного и «интеллектуального» диалога будут различаться, естественно, не только содержательно, но и способом подачи, характером и глубиной информации.
Подтверждает это наблюдение и второй пример — из текста беседы, представляющей живой, непринужденный разговор известного ученого с журналистами (см. полный текст в Приложении), где на фоне основной темы (о гипотезах происхождения жизни на Земле) обсуждаются и другие, возникающие по ходу беседы (тема «утечки мозгов», тема «новые русские и наука» и т. д.). Эти субтемы, вплетаясь в общую ткань разговора, создают неповторимый, уникальный текст, яркий пример беседы «интеллектуального» типа. Ответы здесь достаточно пространны, они могут принимать форму «лекции», включать воспоминания, лирические отступления и т. п., что иногда уводит от прямого, конкретного, краткого ответа (см. приведенный пример), но помогает понять общую концепцию собеседника, которая в итоге и является «главным» ответом. Информация такого рода в контексте интеллектуальной беседы не может считаться избыточной [Голанова 2001].
Больше того, эти особенности публичной речи не противоречат основному принципу общения: «Твой коммуникативный вклад на данном шаге диалога должен быть таким, какого требует совместно принятая цель (направление) этого диалога» [Грайс 1985: 222]. Эта общая коммуникативная установка, известная под именем «принципа кооперации Грайса» и фактически определяющая успешность того или иного общения, особенно важна в ситуации публичной беседы.
Однако выделенные Г. Грайсом в рамках этого принципа «более конкретные постулаты... Количества, Качества, Отношения и Способа» в непосредственном живом общении могут не соблюдаться. Исследователи РР, показывая их нарушение в обычной естественной речи, высказывали предположение, что «им больше подчиняется речь публичная»... и особенно «язык массовой коммуникации» [Земская 1988: 35,37]. Но как мы могли наблюдать, живое общение в ситуации публичной беседы свидетельствует о возможности и даже иногда необходимости отступлений от этих правил. Так, трудно выдержать до конца постулат способа выражения, который включает такой императив, как «будь краток» или постулат релевантности: «не отклоняйся от темы». Постулат количества — «Твое высказывание не должно содержать больше информации, чем требуется» — сам автор сопровождает комментарием: «постулат вызывает сомнение...» [Грайс 1985: 222].
И все же эти правила для современной публичной речи — тот классический ориентир, норма, тот образец, по которому должен строиться диалог.
Общественно важная информация обсуждается в третьем из приведенных выше примеров (из беседы с врачами). Такого типа беседы мы относим к «сюжетной» разновидности.
Сама тема здесь в значительной степени определяет построение и реплики- стимула, и реплики-реакции. На вопрос, прозвучавший в инициирующей реплике, дается прямой, полный, логически обоснованный ответ, выраженный цепью сложных предложений и представляющий вместе с репликой-стимулом сложное синтаксическое целое[124]. Это диалогическое единство характеризуется смысловой и формальной соотнесенностью предложений, раскрывающих основную тему диалога — «гуманитарная помощь детям». Как показатель взаимосвязанности предложений здесь выступает лексический повтор (слово «интерес» в ед. и мн.ч.), а также такие ключевые слова, как «дети», «помощь», «выделена», повторяющиеся в этом тексте неоднократно.
В рассмотренной диалогической конструкции реплика-реакция представляет собой сообщение. Этот функционально-семантический тип текста (одна из разновидностей «повествования») имеет в ответных высказываниях преимущественное распространение. Внутренняя структура таких сложных синтаксических единств может представлять два типа связей: последовательность (цепь) или параллельность. И тот, и другой типы имеют в своем арсенале разные конструктивные приемы (перечисление, параллелизм, контраст, повтор, лексико-синтаксическая рамка и т. п.)[125], о чем свидетельствуют и тексты публичных бесед.
Покажем это на конкретных примерах.
Журналист: ... как эти отношения складываются / на что вы ориентируете ваших сотрудников?
Начальник Штаба ДД: И наших сотрудников мы ориентируем I и на это можно ориентировать всех участников дорожного движения / это на вежливость и корректность ... Ну / я не хочу сказать / что инспектор и дружинник всегда правы // Бывают ситуации / что они не правы // Ну вот здесь опять же I совет водителям / выдержка / еще раз выдержка Н И помнить же нужно / что инспектор I это — пауза — не та инстанция / решения которой не оспариваются II Его действия всегда можно обжаловать командиру подразделения / в котором он служит // И опять же практика показывает / что многие обращения / они действительно находят решения // (другие ответы в тексте этой беседы см. в Приложении).
Журналист: ... вы повторяете / что земля / вот тот волшебный ключик / который поможет по-новому организовать отношения между людьми // И упомянули / что так решаются проблемы / ну / допустим / военных // Согласитесь / взаимосвязь между проблемами военных / которые рано выходят на пенсию / у них нет квартир / у них нет денег и т. п. / и-и — проблемой частной собственности на землю / они как-то не очевидно взаимосвязаны?!
Бизнесмен: Ну / связь совершенно очевидная / я щас поясню // Человек / который решил посвятить свою судьбу и свою жизнь служению отечеству / в нем должна быть уверенность / что когда он закончит по тем или иным причинам свою должность / он должен быть уверенным / что он будет обеспеченный человек // Жизнь его сложилась таким образом / что он ничего не имея / из гарнизона в гарнизон / переезжает / и ничего не имеет I и собрать что-то он не в состоянии // Просто / вот такая у них жизнь / такая судьба у этих людей И И вот наступает критический момент / когда по тем или иным причинам / нужно этому человеку покинуть выбранную стезю / и перед ним / полная неизвестность / он не знает / что делать / кем он станет / кем он будет I у многих нет гражданской профессии / нужно ее получать // Нет квартиры / нет тех корней / которые делают человека сильным // Но сознание / что по окончании военной службы он будет наделен земельным участком / положим / из какого-то количества гектаров леса / пашни / пастбищ и т. д. / этот человек бы знал / что он эту землю в самом худшем варианте может заложить в Банк / получить какие-то суммы денег / построить себе квартиру / или на той земле / которую ему дали / построить дом Н
Журналист: О какой / так сказать необходимости / защиты чего / какой / демократии сейчас следует говорить?
Экономист: Этот вопрос естественный // Вообще / очень многие спрашивают / демократия у нас / или нет?!... Я думаю / что все эти недостатки пройдут / потому что / если мы посмотрим —
Журналист: Сами?!
Экономист: Не могу сказать / что сами / потому что над этим надо работать // В том числе / должны лучше работать и милиция И ФСБ / и президент I и так далее // Тут / я думаю / ... Я надеюсь / что подвижки в этом направлении будут // ... И каждый раз на этом пути перед нами возникает новый и новый выбор // Скажем / победила демократия в 91 году II После этого встала первая альтернатива /реформы или демократия?! Потому что демократия была немножко советской Н ... Это был выбор между реформами и демократией Н ... Потом еще был один выбор в 96-м году / когда перед нами стала дилемма / Ельцин или Зюганов?! Коммунисты вернутсяк власти / или нет?! ...Демократия обладает таким свойством / ее нельзя каждый раз перепахивать II Это вроде английского газона // Она должна медленно расти / ее нужно поливать I стричь / и тогда она начинает работать... нужна обыкновенная нормальная демократия / мы уже созрели для этого / нам никакая другая не нужна // Хватит перепахивать газон // давайте поливать.
В приведенных диалогах со всей очевидностью обнаруживаются основные характеристики текста — связность, цельность, информативность (тематич- ность). В разных текстах эти признаки имеют разные формы проявления, отражая разные способы и типы связи единиц текста (и предложений, и более крупных единств). Так, выделяют цепные, параллельные и присоединительные связи, объединяющие предложения в сложное синтаксическое целое, хотя в чистом виде они встречаются не так часто, обычно в конкретных текстах создаются их «комбинации и переплетения». Отмечая многомерность структурных связей, многие исследователи текста подчеркивали малую изученность этой проблемы [Брчакова 1979; Одинцов 1982; Солганик 1991), тем более это касается текстов публичного диалога (традиционных жанров и новых жанровых разновидностей).
«Типичной чертой связного текста является передача информации об идентичной теме из одного сегмента текста в другой. Последующий сегмент вбирает в себя содержание предшествующего сегмента или сегментов и развивает тематическое течение новой информацией» [Брчакова 1979:251]. Приведенный выше материал публичных бесед отчетливо демонстрирует такую тематическую связность, выраженную разными речевыми средствами, как внутри реплики, так и межрепликовую.
Наиболее четко цепная связь между предложениями диалогического единства проявляется в беседах «сюжетного» типа (см., например, беседу с кинокритиками, с врачами, с бизнесменом), где четко заданная тема предопределяет ее «тематическое течение», последовательное обсуждение.
Цепная связь может обеспечиваться разными способами и средствами. В роли связывающих средств выступают местоимения, вводные слова и словосочетания, союзы и присоединительные конструкции, а также разные виды повторов — лексические, семантические, синтаксические. Как яркий выразитель связности текста широко используется (о чем свидетельствует и приведенный материал) лексический повтор, в разных его вариантах. Здесь наряду с дословным и расширенным (с соответствующими распространителями) широко представлены транспозитивные повторы (мы относим к этому типу любые лексические вариации, связанные с одним корнем), ср.: Бизнесмен — «...система/о которой вы говорите / она чисто спекулятивная // Спекуляция эта заключается в том...»; журналист— «...они как-то неочевидно взаимосвязаны И — бизнесмен — «Ну / связь совершенно очевидная... в нем должна быть уверенность I что когда он закончит по тем или иным причинам свою должность / он должен быть уверенным / что он будет обеспеченный человек» и т. д.
Анализ материала дает возможность сделать вывод об организующей роли лексического повтора как в тексте отдельной реплики, так и в диалогическом единстве в целом. Он помогает осуществляться темо-рематическому развертыванию текста, причем роль организатора и координатора берут на себя и синонимические слова, и личные и указательные местоимения.
Кроме «строевой», синтаксической функции лексическому повтору свойственна и функция «экспрессивная» (экспрессивно-выделительная, экспрессивно-оценочная). Давно было замечено, что «живая речь во всех своих проявлениях обнаруживает рассудочную сторону и эмоциональную сторону, представленные в очень различных пропорциях в зависимости от душевного состояния говорящего, конкретной ситуации и социальной среды» [Балли 1961]. Тексты бесед на «интеллектуальные» темы характеризуются значительной долей эмоциональности, экспрессии, хотя, естественно, степень такой экспрессивной насыщенности во многом зависит от личности говорящих. Здесь заметное место занимают высказывания оценочного характера, в структуре которых широко представлены лексические повторы [Голанова 2003].
Выполняя каждый раз определенное информационное задание, разные виды оценки и фигуры повтора активно участвуют в стилистическом оформлении, в создании общего выразительного фона беседы. Ср.: «Существует несомненная обусловленность оформления высказывания его темой, связанной с назначением данного высказывания» [Шмелев 1989: 12].
Темами диалога, который мы назвали «интеллектуальной» беседой, становится широкий круг интеллектуальных, научно-общественных, культурно-исторических, гуманитарных вопросов. Современные массмедиа дают возможность слушателям и зрителям быть свидетелями и потенциальными участниками таких диалогов (ср., например, беседы проф. С. Капицы в телевизионной программе «Очевидное — невероятное» с учеными, с представителями интеллектуальной элиты). Ценность таких бесед не только в обсуждении актуальных проблем науки и общества, но и в самих текстах, речевых произведениях, которые возникают на наших глазах, создавая в то же время и социально-речевые портреты современника. Ценность в самом языковом материале, который представляет нам структурно-стилистическую организацию одного из самых востребованных видов современной публичной коммуникации — жанра беседы.
Для структуры текстов этого жанра, и прежде всего — «интеллектуальной беседы», характерно наряду с «реферативной» линией (последовательным развитием темы) проявление таких особенностей речевого поведения говорящих, как, например, «автокомментирование», активное «контактирование» (использование обращений, формул вежливости, модальных слов и т. д.), а также активное включение в свое высказывание разных форм чужой речи[126].
Вот некоторые примеры.
(Из беседы журналистов с акад. Гольданским на «Эхе Москвы», см. также текст Приложения)
Ж.: А кто это придумал?
Г.: Придумали і я бы сказал / здесь открытие предшествовало придумыванию//
Ж.: А-а / вот так!
Г.: А открытие принадлежит Пастеру / Луи Пастеру // Это 1848 год и / при всем величии Пастера / а Пастер / надо сказать / один из четверых моих любимых людей II В науке / это / Эйнштейн и Пастер / э-э 1 конечно в литературе / это Пушкин / бесконечно любимый //
Ж.: «Это наше всё!»
Г.: Да, я согласен с этим... Так вот / если говорить об открытиях / то даже самые замечательные работы Пастера в области микробиологии / они / мне кажется / в историческом плане —...
В этом небольшом фрагменте обнаруживается переплетение разных структурных примет: сразу несколько линий лексических повторов («придумывание», «открытие», «любимые»), автокомментирование («я бы сказал», «надо сказать», «мне кажется» и др.), цитирование чужой речи («это наше всё»). Не менее насыщен структурными связями фрагмент диалога журналиста и бизнесмена, где также обнаруживается взаимодействие лексических повторов, автокомментирование («я так понимаю», «извините, Бога ради» и др.), разные формы чужой речи. Кроме того, в этом тексте представлена и параллельная связь, в частности — анафорического типа «кто-то пропьет, кто-то продаст, кто-то застроит...»; «Первый закон / который я бы принял / это закон о земле // Второй закон / который бы я принял к исполнению / это закон об ипотеке // Третий закон / который необходимо принять / это закон о распределении продукции...».
Такие примеры еще раз свидетельствуют о том, что в публичных беседах широко распространено сочетание, совмещение, взаимодействие разных приемов и способов связности текста. Сложность структурно-композиционного построения текстов публичной беседы отражает достаточно высокий уровень языкового потенциала собеседников.
Главная черта нашего времени — полифония публичной речи — проявляется в разнообразии обсуждаемых тем, многоликости говорящего субъекта и в связанном с этим большом разнообразии языковых и стилистических средств. Тексты публичных бесед дают представление об общей выразительной направленности, о постоянном использовании коммуникантами комплекса выразительных средств и приемов, усиливающих эмоциональность, экспрессивность диалога.
Неоднократно уже писалось о том, что в наше время происходит смещение речевых стандартов в сторону сниженной, разговорно-просторечной стихии, что уже привычными стали многочисленные отступления и нарушения традиционных норм публичной речи. Однако разнообразные тексты публичного диалога вселяют надежду в то, что процесс «языкового раскрепощения» входит в более спокойное русло, и все мы участвуем в создании новой нормы, которая требует гибкого следования целям и условиям общения [Панов 1988].
* * *
Структурно-композиционные и стилистические особенности публичной беседы во многом определяются, как мы могли убедиться, основным коммуникативно-прагматическим назначением такого вида диалога, предполагающего обстоятельное обсуждение, обмен мнениями по поводу каких- либо актуальных тем, проблем, событий[127].
Эта функциональная направленность присуща всем разновидностям данного жанра, но проявляется, конкретизируется по-разному в зависимости от таких факторов, как, например, обсуждаемая тема, характер конкретной задачи диалога (информационный или аналитический), количество участников, место и время разговора.
Выше мы рассмотрели тексты наиболее простого и распространенного типа беседы, когда у журналиста один собеседник, тот самый «желанный» гость (persona grata), с которым и ведется обсуждение интересных, насущных проблем.
Другим распространенным типом публичной беседы являются диалоги «з а круглым столо м». Эта форма общения в сфере массовой коммуникации получает развитие во второй половине XX века и становится особенно востребованной с 80—90-х гг., что объясняется не только новой общественно-политической реальностью России, но и значительным прогрессом техники, развитием электронных СМИ.
Название «круглый стол»[128] уже само сигнализирует о специфической структуре текста этой жанровой разновидности: в обсуждении актуальной темы участвуют несколько человек. Это могут быть специалисты в разных областях современной жизни — политике, культуре, спорте и т. д. «Каждый из участников обсуждения “за круглым столом” вносит свое видение вопроса, свои аргументы. Благодаря этому обсуждение становится панорамным» [Смирнов 2002: 174].
Эта «панорамность» создает сложный рисунок структурно-семантического взаимодействия реплик-высказываний. Вопросы ведущего (модератора) могут быть обращены к одному или ко всем собеседникам сразу, обсуждение не обязательно идет «по кругу», каждый участник волен вставить свой вопрос, реплику, ответ. Реплика-стимул модератора может иметь форму вопроса (краткого или пространного), побуждения, утверждения, замечания; реплика-реакция одного из собеседников может стать стимулом для других и т. д. Очень важна в этой ситуации роль самого ведущего, от профессионализма которого зависит оптимальный результат «круглого стола». Он должен умело вовлекать в разговор, в обсуждение всех, давать слово каждому участнику, проводя свою «игру», по ходу обсуждения менять заранее продуманное построение беседы и т. д.
Характерным примером может служить авторская программа политолога Виктора Третьякова «Что делать?» (на телеканале «Культура»).
Вот несколько фрагментов «круглого стола», посвященного теме «Массовая культура» (25.10.2003). В обсуждении участвовали: Н. Зверева, научный сотрудник Института истории РАН; Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино»; Максим Кононенко, музыкальный обозреватель газеты «Газета»; актер Александр Ширвинд; А. Захаров, научный сотрудник Института философии РАН и ведущий беседу Виктор Третьяков.
Н. Зверева: Это / -э-э- / такой великий транслятор / как кажется / -э-э- / такого «статуса-кво» правил... / значит этих вот разделяемых всеми / большинством в культуре / смыслов и образцов поведения // И -э-э- поскольку в западном мире массовая культура складывалась как культура среднего класса / -и-э- / который достаточно консервативен и ориентируется на очень / такой устойчивый набор этих самых норм и ценностей / как -нрзб.- закон там / семья / любовь / собственность // Каждое слово тут нужно писать с большой буквы и брать в большие кавычки / как такую конструкцию / культурную / XX века / то -э-хм- продукция массовой культуры -э-хм- исполняет очень важную функцию / это трансляция вот этих вот самых норм / в различных текстах П Это вот один срез / который я могла здесь -нрзб.- в защиту массовой культуры / а
В.              Третьяков: Второй есть?
Н. 3.: Не только второй -хм-хм-
В.              Т.: Ну тогда сразу после -нрзб.- Ну насчет там этих / семейных и иных традиционных ценностей / массовой культуры / тут бы я просто поспорил // Ну я хочу один / крайне актуальный для современного русского общества пример / сослаться -хм- -э-хм- // В советское время / да и в дореволюционное время /-э-э- была / было табуировано в общем-то / публичное выражение обсценной лексики / проще говоря / матом -э-э- / хотя никто не говорил / что мат нужно изъять из русского языка / и вообще / запретить на нем общаться //
Даниил Дойду рей: Массовая культура обучает человека — нрзб. — что в том мире / в котором он живет / мы кстати об этом не говорили // а почему она называется / «массовая»? А потому / что в искусстве понимает не больше 3— 5 % населения страны // Это во всех странах мира //
В.              Т.: И не должно понимать?!
Д. Д.: Оно не то что не должно // Массовой культуре удалось себя проявить ... независимо от общества / от его уровня развития / от так называемой степени цивилизованности //
В.              Т.: Даниил Борисович! Вы хорошо объяснили — да / да / пожалуйста / щас дам / естественно / слово — вы хорошо объяснили что такое массовая культура ... я согласен / я с этим не спорю ...
Максим Кононенко: Вы говорите о понижении культурного уровня // Но что вот мы имели в XIX веке? Мы имели дворянство, / которое /-ХМ-ХМ- / несло культуру // Мы имели огромные массы э-э трудового крестьянства / как это называлось / которые пели народные песни / в каждой деревне / разные // Теперь у этих широких народных масс / есть своя культура / общая / на все деревни // Считать это понижением / культурного уровня? Или / повышением?
В.              Т.: Ну/ я вот здесь вынужден выступить в роли оппонента // Моя больше роль / просто задавать вопросы / уточняющие / как-то так сложилось // Я поясню / что я имею в виду... Не убьет ли массовая культура высокую культуру вообще? ... Вот моя тревога //
М. К.: Ответ попробую дать на ваш вопрос // Этот ответ не мой // Этот ответ дал Эрнст Неизвестный // Когда он / в момент перестройки приехал впервые из Америки к нам // И он сказал / что когда он был в России / в советской России / то он был гоним / но в мире художественном его ценили / знали так сказать / и уважали // Когда он приехал в Америку / он узнал / что в одном Нью-Йорке сто тысяч художников // Это массовое искусство / массовая культура // И он / и он сказал / что нужно было умереть и расстаться со всеми представлениями о своей ценности / о достоинстве / начинать все делать заново // Нужно раскручиваться / и именно по законам этого массового искусства // И он все равно состоялся там // Родился заново // Значит, массовая культура / при всем том / что она может конечно / менять условия творчества / условия деятельности... настоящему таланту никогда нрзб. / не помешает .../?/
Д. Д.: Я согласен / потому что все-таки э-э-э во всех художественных вузах / практически / э-э-э изучают историю искусства / а не массовой культуры...
В.              Т.: К Александру Анатольевичу Ширвиндту / вопрос такой / вот скажите / как вы считаете / театр / современный театр / элитарной культуры / или массовой культуры?!
  1. Ш.: Есть мастодонты / это советские репертуарные театры / и есть гейзеры вот этих вот совершенно непонятных антреприз... Есть так называемая «новая волна» / которую вообще я не понимаю / но она есть...
  2. Т.: Хорошо! Скажите пожалуйста / а все-таки / в этой массовой культуре ... что-то есть в ней / что представляет хоть какую-то / хоть маленькую самую опасность э-э-э хоть какие-то неприятности обществу / миру / она несет?
  1. 3.: Я считаю / что в массовой культуре есть опасность (...)
  2. Т.: Ну / прямо признаюсь / что Вы перевернули мой такой сценарий э-э-э весьма лабильный / но / тем не менее э-э значит по-вашему / массовая культура / не только не абсолютное зло / это вообще / не зло?! Хорошо / в связи с этим я меняю свой финальный вопрос / который собирался задать...

Уже такие небольшие фрагменты дают представление о структуре текста этой разновидности жанра публичной беседы.
Для сравнения и полноты картины приведем еще один пример — фрагменты «круглого стола», проведенного в прямом эфире на радио «Эхо Москвы» (весной 2002 г., ведущий В. Познер; участвуют журналисты И. Демидов,
А.              Норкин, С. Москвин; основной текст см. в Приложении).
И. Д.: Поскольку такая неожиданная тема заявлена / телевидение / которого в России не хватает / мне бы хотелось либо пофантазировать / с вашего позволения / да? Либо вообще говорить / мы говорим о годе / двух / десять / пятнадцать? Я почему начал свой первый ответ с того / что мы быстренько разобрались / да? Если мы себе отдадим отчет / то 10 лет назад мало кто представлял у нас в стране / что бывают такие телефоны без шнура / и можно ходить по улице и говорить // Сейчас даже смешно об этом слушать // Представим себе / что через 10 лет -э-м-м- в России будет 150 каналов //
В.              П.: И все / без шнуров?
И. Д.: И все без шнуров / заметьте / между прочим / 150 // Фантастика? Не думаю / т. е. уже сразу по-другому можно повести беседу // Мне вообще интересно / извините / да? Андрюша Кнышев в свое время / как мне кажется замечательно спрогнозировал будущее телевидение / это теле-наедине / и телеединение / когда человек хочет / чтобы с ним поговорили один на один / и когда он хочет подключиться к огромному количеству людей // Вот -э-э- / вот в таких тезисах я готов дальше говорить //
В.              П.: -э-э-а- Но вы говорите / это немножко другое // Мы пытаемся здесь угадать / каким оно будет / вообще / телевидение?
И. Д.: Так его сейчас нужно уже начинать делать.
В.              П.: И даже технически каким оно будет? Будет 150 каналов /150 каналов / вы никого не удивите / сегодня в той же пресловутой Америке получать 400 каналов совершенно не проблема //
И. Д Этим мы удивим россиянина // (...)
  1. Н.: Можно я вернусь к тому / о чем я говорил вначале / что у нас / довольно большая часть аудитории / как-то протестно относится к телевидению / оно просто его не смотрит // Собственно / как я понимаю основные задачи телевидения / это информирование / просвещение и это развлечение зрителя // Каким образом этого можно добиться так / чтобы зритель действительно был заинтересован в этом продукте и доверял ему // Есть три вещи // Первая / на мой взгляд / это творческий и профессиональный потенциал / тех людей / которые работают на этом канале / второе / это политическая неангажированность / чего у нас сейчас / на мой взгляд / нет / потому что практика существующая говорит о том / что если у тебя инвестор / представитель там энергетической компании / рано или поздно произойдет так / что тебя попросят немножечко снизить накал критики в адрес энергетической компании / если это там нефтедобывающий там какой-то комбинат или машиностроительный / то же самое / Вот // И третье / это абсолютная прозрачность в смысле финансирования этого проекта // Если мы таким образом строим свою работу / и зритель смотрит / да / это есть / это есть / и работают профессиональные талантливые люди / делают интересные программы / вот это будет / на мой взгляд / то телевидение / которого нам сейчас не хватает //
  2. П.: Знаете / я хотел бы сказать / что / по моему мнению / у нас никогда не было не ангажированного телевидения / и у нас никогда не было ...
  1. Н.: Но мы же говорим сейчас о том / какого нам не хватает?!
  2. П.: И всегда не хватало / Вот всегда не хватало // Насчет доверия // Тут довольно интересно / есть данные РОМИР — «доверяют ли россияне вообще СМИ?» (...) Я вам должен сказать / вот эта цифра/ 39,9 % доверяют полностью или частично / довольно высокая // В общем и целом / если взять в мире П (...)

И. Д.: Я и говорю / что у нас свой путь //
В.              П.: Но вот я не знаю / свой ли / и путь ли это?
И. Д.: Путь, точно путь / ну иначе... Дорога //
  1. П.: Ну путь-дорога / ха-ха // Хорошо // Кстати / я хотел бы предупредить слушателей / что в конце этого часа у нас будет электронное голосование // Итак / скажите пожалуйста / вообще-то у нас будет когда-нибудь общественное телевидение? Как вы полагаете? И нужно ли оно нам?
  2. М.: Я не могу ответить на этот вопрос по той причине / что я не сторонник общественного телевидения //

В.              П.: Почему?
С.              М.: Я сторонник коммерческого телевидения // Я считаю / что двигателем -э-э- прогресса / в том числе и на телевидении / являются все-таки деньги // Что именно деньги заставляют нас / телевизионщиков / делать более хорошие программы / потому что иначе мы просто «просядем» //
Приведенные диалогические контексты подтверждают наши выводы о текстовой структуре «бесед за круглым столом», одной из характерных особенностей которой является протяженность и укрупненность реплик-высказываний, представляющих сложные речевые единства. Подобная структура текста связана прежде всего с фактором «темы» таких диалогов и основной задачей — увидеть проблему «несколькими глазами», с разных точек зрения, выслушать доводы и разные мнения, способствовать всестороннему ее освещению.
* * *
Современная публичная коммуникация дает и другие примеры новых жанрово-композиционных структур, появлению которых также способствуют современные СМИ. Возникают промежуточные, «пограничные» жанры и жанровые разновидности, которые пока не имеют четко выраженных языковых и структурных характеристик, но явно отличаются от уже существующих типов публичного диалога.
К таким новым разновидностям относятся так называемые ночные разговоры. Необычность телевизионных программ «Ночной полет», «Очевидное — невероятное», «На ночь глядя» и нек. др., по существу, только в том, что эти интеллектуальные «разговоры» (во многих случаях очень интересные и полезные) ведутся ночью (!?). Но фактор «времени» в целом не изменяет облик «интеллектуальных бесед» (структурно-стилистические характеристики этого типа ПД мы рассматривали в первой части работы).
Формат «ночных диалогов» оказался удачным и для бесед совсем иного плана, отражающих ситуацию встречи журналистов с яркими представителями современного шоу-бизнеса[129].
Этот тип бесед предполагает нескольких (группу) участников и ведущего (он тоже может быть не один), который, как и в «беседах за круглым столом» руководит, направляет ход разговора, задает вопросы участникам, комментирует ответы, реплики, а также принимает звонки от слушателей в эфире (и на пейджере). В отличие от «круглых столов» здесь нет обсуждения какой-либо одной темы, и такая беседа имеет скорее некоторые черты «интервью»: вопрос — ответ — вопрос — ответ и т. п. Существенный фактор — «ночное время» таких интервью-разговоров диктует свои правила общения в эфире: и вопросы, и ответы достаточно краткие, конкретные, без философских размышлений, лирических отступлений, литературных реминисценций и т. п.
Язык, стиль общения тоже может быть более раскован, причем характерно, что языковая раскованность свойственна скорее ведущим беседу журналистам, чем их «гостям», речевое поведение которых демонстрирует в целом естественность в использовании литературной речи, способность к языковой игре и т. д. (см. текст в Приложении). Структурно-стилистический анализ текстов дает возможность сделать вывод, что для таких «ночных разговоров» не характерны усложненные синтаксические конструкции, длинные реплики и т. п. Этот новый тип публичного диалога еще ждет своего исследователя.
* * *
Речевые жанры, отражая «социальные ситуации говорения», исторически «очень изменчивы и подвижны» (М. В. Панов). Для современной публичной коммуникации характерны не только изменения в структуре и содержании многих жанров, их перераспределение по шкале значимости и употребительности, но и совершенно новые виды устного публичного общения, появлению которых активно способствуют современные средства массовой информации.
Изучение разных типов диалога, дает возможность увидеть новые явления, новые процессы, характерные для современной публичной речи.
<< | >>
Источник: М. Я. Гловинская, Е. И. Галанова и др.. Современный русский язык: Активные процессы на рубеже XX— XXI веков / Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова РАН. — М.: Языки славянских культур,2008. — 712 с.. 2008

Еще по теме Структурно-стилистическая организация текстов (на примере речевого жанра «беседа»):

  1. ИЗ ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ РИТОРИКИ СО ВРЕМЕН ЕЕ ЗАРОЖДЕНИЯ. ФИЛОСОФСКАЯ И СЕМАНТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ ОПЫТА РИТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ 
  2. Часть 1. Структурные и коммуникативные свойства языка. Культура речи. Речевое общение
  3. Оглавление
  4. Вводные замечания
  5. Структурно-стилистическая организация текстов (на примере речевого жанра «беседа»)
  6. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ И ЗАДАЧИ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКА РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  7. ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОИЗВЕДЕНИ
  8. ОБ ИДЕЙНЫХ И СТИЛИСТИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ И МОТИВАХ ЛИТЕРАТУРНЫХ ПЕРЕДЕЛОК И ПОДДЕЛОК
  9. КОМПОЗИЦИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  10. ПРОБЛЕМА ОБРАЗА АВТОРА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
  11. 1.1. Понятие «педагогический дискурс» в научной литературе