<<
>>

Об одной специфической особенности"загадочной русской души"

Заканчивая разговор о кризисе юношества, об идейном воспитании и развитии молодежи, я хочу обратить внимание на одну часто встречающуюся ошибку, порой влекущую за собой самые негативные последствия.

Я имею в виду характерную - особенно для российского менталитета - склонность к абсолютной персонализации любых идей, учений, событий. Эта тенденция начинает проявляться еще в школьные годы. Спросите у российского школьника: какой предмет ему нравится больше других? (Для чистоты эксперимента исключим физкультуру - это совершенно иной тип деятельности по сравнению со всем процессом обучения и потому разговор о ней отдельный). После длительного размышления наш школьник назовет какой-то предмет, например, географию. Тогда задайте следующий вопрос: а чем этот предмет тебе нравится? Почти не задумываясь, большинство школьников скажут что-то вроде: "Ну, учительница хорошая. Веселая. Интересно рассказывает. Просто так двойки не ставит. Не выгоняет из класса. И вообще, она ничего...". Иными словами, критерием оценки предмета для ученика в нашем примере является личность учителя.

С годами у многих людей такой подход к оценке сложных и многомерных явлений становится преобладающим. И положительное, и отрицательное отношение к явлению остается абсолютно субъективным. То есть на него проецируется отношение к личности, с данным явлением ассоциирующейся. Во времена, которые официально принято называть "культом личности", все достижения страны и народа связывали с товарищем Сталиным и только с ним. При этом игнорировался тот очевидный факт, что "вождь всех народов" лично не только не строил, скажем, Днепрогэс, но даже не проектировал его. Когда с началом перестройки партийные историки принялись дружно обличать преступления того времени, во всех них оказался виноват опять-таки товарищ Сталин. Хотя вообще-то диктатор самолично не расстреливал политических заключенных.

И не обеспечивал своим непосредственным участием каторжный режим в лагерях.

Подобное мнение можно встретить и сегодня применительно к любой идее. Очень ярко этот механизм проявляется опять-таки в отношении к христианству и церкви. Причем чрезвычайно похожие доводы выдвигаются в обоснование и положительного и отрицательного личного отношения к христианству.

"О чем вы говорите! - воскликнет страстная, слегка истеричная противница религиозного воспитания в семье. - Какая вера?! Какие там заповеди?! Вы только посмотрите на настоятеля нашего храма отца Онуфрия! Это же совершенно необразованный, косноязычный тип! Пьяница, стяжатель. Вы посмотрите, на какой машине он разъезжает! Не зря вокруг него все время крутятся представители криминалитета. А еще я слышала про него такое!.. Даже язык не повернется повторить! И это - православный священник". При этом, обличая (возможно, во многом вполне справедливо) подлинные и мнимые грехи и даже преступления отца Онуфрия, наша страстная дама незаметным для себя образом уподобляется человеку, купившему на рынке незрелый или гнилой арбуз и сделавшего из данного неприятного случая вывод, что все арбузы несъедобны. Очевидно, что человек, пришедший к такому выводу, лишает не только себя, но и своих детей какой-то частички жизненных радостей и большого количества жизненно необходимых организму витаминов группы В.

И потом, пусть отец Онуфрий стяжатель, вор, прелюбодей, аморальный тип. Но причем тут Бог? Таким образом, личность, вообще не заслуживающая какого бы то ни было внимания, личность ничтожная, становится настолько гигантской в индивидуальном сознании, что заслоняет собой, вытесняет великую идею. Поистине дьявольское наваждение в чистом виде! Приведенный пример ни в коем случае не является абстракцией. Именно такого уровня аргументацию можно встретить сплошь и рядом. Причем, что особенно удивительно, в среде людей образованных, не чуждых философии и, следовательно, знакомых с формальной логикой и правилами построения силлогизмов.

Хуже того, "разочаровавшись" в христианстве, сведенном в личном восприятии к фигуре отца Онуфрия, наша дама, именно потому, что она образованна и не чужда философии, часто начинает искать выход из "духовного кризиса" во всевозможных восточных культах и мистических учениях.

Еще хуже, если она с энтузиазмом, достойным лучшего применения, начинает "строить" свою семью, руководствуясь "мудростью", почерпнутой из какой-нибудь "Бхагават-Гиты, как она есть" или у "гуру Кришнамурти", и транслировать ее своим детям. Я бы искренне порекомендовал тем, кто чувствует разочарование и духовный кризис, не спешить. Взять паузу и в этот период обратиться к чему-нибудь не очень серьезному, например, к хорошему детективу. Это не только отдых и развлечение. Там вы можете обнаружить, например, монолог патера Брауна, имеющий непосредственное отношение к описанной ситуации:

"Не стану отрицать, бывают хорошие люди в дурной религии и дурные - в хорошей. Но одну вещь я усвоил из опыта вполне реального... Вряд ли мне попадался хотя бы один философствующий преступник, который не философствовал бы о Востоке и перевоплощении, о колесе судьбы и круговороте вещей, о змие, закусившем собственный хвост. Я на деле убедился, что над слугами этого змия тяготеет рок - они и сами обречены

ходить на чреве своем и есть прах. На такие темы может болтать любой шантажист и любой злодей. Первоистоки этого учения, быть может, иные; но в нашем реальном мире оно стало религией негодяев"22.

Быть может, кому-то покажется, что это сказано чересчур сильно и чересчур категорично, но зато по существу. Вот пример из той же серии, но противоположный по форме. Предельно экзальтированная и опять-таки слегка истеричная дама с придыханием сообщает знакомой: "Я вчера была в Храме. Какую удивительную проповедь сказал отец Любомудр! Какая глубина мысли! Какой необыкновенный батюшка! Какой внимательный! Как выслушивает каждого! Какие необыкновенные глаза! Тебе обязательно надо к нему сходить!". И к этой даме у меня возникает все тот же вопрос: а где здесь Бог? Я вполне допускаю, что отец Любомудр прекрасный человек и яркая личность. Но Храм-то - дом Божий. Туда приходят поклоняться и исповедоваться Богу. Отец Любомудр же - лишь свидетель и служитель. Но в сознании нашей дамы его фигура вытесняет Бога на второй план, а то и вовсе не оставляет Ему места.

Вновь личность, пусть даже вполне достойная, заслоняет идею. Между тем именно так верят многие поклонники бесспорных и многочисленных талантов покойного протоиерея Александра Меня и ныне здравствующего дьякона Андрея Кураева, среди которых, кстати, много именно молодых людей. Если вернуться к нашему примеру с арбузом, то "верить" таким образом - это все равно что выбрать на рынке самый большой и красивый арбуз и, принеся покупку домой, бесконечно любоваться его внешним великолепием, забывая при этом разрезать и съесть. Патология, пожалуй, еще более тяжелая, чем в первом случае. Впрочем, результат, по сути, тот же самый. Такой человек и его дети тоже лишены полезных свойств, заключенных в арбузе, несмотря на то, что последний физически присутствует у них дома. Надо только взять нож и протянуть руку.

Итак, любая самая великая идея, воспринимаемая исключительно субъективно, крайне персонифицированно, неизбежно подвергается ограничению и искажению. Она в значительной степени утрачивает свою витальность и, более того, может превратиться из движущей силы развития личности в цепи или паутину, опутывающие человеческую душу.

Если вернуться к символу креста, то можно сказать, что крест в этом случае перестает быть таковым. Он утрачивает свою открытость и безграничность. На его перекладины, устремленные в бесконечность, накладывается предел, ограничение. Они как бы подламываются. Крест превращается в свастику...

Вот почему так важно, на мой взгляд, при выборе объекта веры и верности сохранять способность видеть весь лес целиком, даже если взгляд упорно тянется к одному и тому же дереву. Вот почему важно, стремясь уловить всю гамму оттенков, не утратить незаметно для себя способность отличать белое от черного и свет от тени.

Мне нередко приходится слышать в группах, на семинарах и в частных беседах возражение, что ведь в любых философских, религиозных, мистических учениях и системах есть что-то правильное и полезное. Наверное, это действительно так. Вопрос в том, делает ли частность целое достойным веры и верности.

Я всегда вспоминаю при этом эпизод из фильма "Телохранитель" с Кевином Костнером в главной роли. Момент, когда он ночью в лесу вступает в перестрелку с убийцей. При этом герой Костнера падает на колени, закрывает глаза и начинает стрелять. Смотря фильм, я не сразу понял, что происходит, почему он закрыл глаза. Потом до меня дошло: ведь подразумевается, что в реальной-то ситуации дело происходит в темном зимнем лесу, где нет софитов и ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Он стреляет из пистолета по-дзэнски!

Безусловно, если вы оказались в ночном лесу один на один с вооруженным противником, способность стрелять по-дзэнски, с закрытыми глазами - очень полезный, даже жизненно необходимый навык. Теоретически нельзя исключить, что любой из нас может оказаться в таком положении. Вопрос все тот же: является ли гипотетическая возможность подобной ситуации достаточным основанием для ухода в буддистский монастырь и стремления к нирване?

<< | >>
Источник: В. ИЛЬИН. АРХЕОЛОГИЯ ДЕТСТВА. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ. 1980

Еще по теме Об одной специфической особенности"загадочной русской души":

  1. Глава 11ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ДУХОВНОСТИ РУССКОГО НАРОДА
  2. Глава IVОСОБЕННОСТИ ЕДИНСТВА РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ( Предварительные замечания)
  3. Глава V«РУССКАЯ ИДЕЯ», ИЛИ СВЕРХЗАДАЧА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (Вместо заключения)
  4. О ФОРМЕ ДУШ
  5. "Человек природы" в русской литературе XIX века и "цыганская тема" у Блока
  6. Об одной специфической особенности"загадочной русской души"
  7. РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И СОЦИАЛИЗМ (по поводу сборника «Вехи»)
  8. Вопрос 57. Общая характеристика русской философии
  9. 4. Русская идея как мировоззренческая доминанта отечественной философии
  10. 1. Русская музыка и идеи экзистенциализма в культуре ХХ века
  11. Варьирование фонемного состава морфемы как одна из особенностей русского языка
  12. Глава одиннадцатая РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК В XIX—XX Вв.
  13. II.11. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XIX В.
  14. Вопрос 57. Общая характеристика русской философии
  15. СОСТАВ РУССКОЙ ЛЕКСИКИ В СТИЛИСТИЧЕСКОМ ОТНОШЕНИИ.
  16. РУССКИЙ ЯЗЫК И РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР
- Акмеология - Введение в профессию - Возрастная психология - Гендерная психология - Девиантное поведение - Дифференциальная психология - История психологии - Клиническая психология - Конфликтология - Математические методы в психологии - Методы психологического исследования - Нейропсихология - Основы психологии - Педагогическая психология - Политическая психология - Практическая психология - Психогенетика - Психодиагностика - Психокоррекция - Психологическая помощь - Психологические тесты - Психологический портрет - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология девиантного поведения - Психология и педагогика - Психология общения - Психология рекламы - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Реабилитационная психология - Сексология - Семейная психология - Словари психологических терминов - Социальная психология - Специальная психология - Сравнительная психология, зоопсихология - Экономическая психология - Экспериментальная психология - Экстремальная психология - Этническая психология - Юридическая психология -