Глава 188 Инфинитив и лицо

1. Категория лица относится к числу тех глагольных категорий, которые исчезают из инфинитива раньше других и в более полном объе­ме: среди языков, различающих глагол и существительное (ср.

2. Это утверждение не могут опровергнуть даже языки типа турец­кого.

3. Конечно, такие предложения, как Bizim gelmi§ oldugumuz bilmiyor ’Он не знает, что мы пришли’, встречающиеся в разговорном турецком языке, на первый взгляд противоречат этому. Кажется, что слово oldu­gumuz ’то, что мы пришли’, в силу своих восходящих связей является существительным, поскольку оно служит вторым актантом слова bil­miyor ’(он) не знает’. С другой стороны, это слово является глаголом в силу своих нисходящих связей, поскольку у него есть первый актант ’мы’, выраженный суффиксом -umuz. Субстантивное по восходящим связям и глагольное по нисходящим, слово oldugumuz должно, следова­тельно, считаться инфинитивом, и при этом инфинитивом, передающим значение лица.

4. Однако, если присмотреться повнимательнее, эта картина ока­жется неверной. Очевидно, что турецкий глагол имеет много общего с существительным, и отличить одно от другого порой бывает непросто. В частности, личные суффиксы глагола очень близки к притяжательным суффиксам существительного.

5. Однако в некоторых лицах сохраняется ясное противопоставле­ние, а именно — в автоонтиве множественного числа: oldu-k ’мы были’/ yol-muzuk ’наш путь’.

6. Теперь легко определить, что -umuz в слове oldugumuz —не лич­ный суффикс глагола, а притяжательный суффикс существительного. Следовательно, слово, к которому он присоединен, — не глагол, а сущест­вительное. Отсюда следует, что нисходящие связи слова oldugumuz — это связи существительного, а не глагола, так же, как и его восходящие связи.

7. То же самое можно показать и для усеченного инфинитива, обра­зующегося в турецком языке с помощью суффикса -та-. Он также пред­ставляет собой отглагольное существительное, поскольку присоединяет к себе притяжательные суффиксы: baba-miz bizim gik-ma-miz bekledi ’Наш отец ждал нашего выхода’.

8. Впрочем, неусеченный инфинитив, который образуется с помощью суффикса -так (gik-mak ’выходить’), сохраняет нисходящие глагольные связи и как раз подтверждает то общее утверждение, которое мы сдела­ли в § 1 и 2: он не принимает никаких личных показателей, будь то лич­ные суффиксы глагола или притяжательные суффиксы существитель­ного.

9. Поскольку инфинитив не может передавать значения лица, то в случае, когда в инфинитивном обороте не выражен первый актант, ему автоматически передается первый актант управляющего глагола: Alfred croit rever ’Альфреду кажется, что ему это снится’ букв. ’Альфред по­лагает видеть сон’, Alfred veut partir ’Альфред хочет уйти’, Alfred sait chanter ’Альфред умеет петь’.

10. Если же первый актант инфинитивного оборота не совпадает с первым актантом управляющего глагола, то его необходимо выразить эксплицитно: Alfred prie Bernard de chanter ’Альфред просит Бернара спеть’, Alfred regardait valser les danseurs ’Альфред смотрел, как танцоры вальсируют’, Je desirerais vous voir danser ’Я хотел бы увидеть, как вы танцуете’, Saint Pierre entendit le coq chanter trois fois ’Святой Петр услы­шал, как петух прокричал три раза’, Bernard sentit la terre trembler ’Бер­нар почувствовал, как задрожала земля’.

11. Поэтому в латинском языке первый актант инфинитивного обо­рота всегда должен быть выражен: Alexander filium se Jovis esse conten- debat ’Александр утверждал, что он сын Юпитера’.

12. В частности, так обстоит дело в случае первого актанта, выражен­ного личным существительным: лат. Те abire volo ’Я хочу, чтобы ты ушел’, Fateor me esse Atheniensem ’Я признаю, что я афинянин’ (см. ст. 308).

13. Лишь немногие латинские глаголы способны управлять инфи­нитивным оборотом, первый актант которого не выражен, но совпадает с первым актантом управляющего глагола (см. 59): Vereor loqui ’Я колеблюсь говорить’, Destitit loqui ’Он кончил говорить’, Non possum currere ’Я не могу бежать’, Non dubitabo proficisci ’Я уйду без колеба­ний’.

14. В частности, это происходит тогда, когда в качестве транслируе­мого глагола выступает субстантивный глагол (см. гл. 182, § 20). В этом случае предикатив, относящийся к первому актанту, должен стоять в акку­зативе (см. гл. 182, § 9), так же, как и невыраженный первый актант, с которым он синтаксически связан: лат. Sapientis est esse temperantem (Cicero. De officiis, 1, 80) ’Мудрому надлежит быть воздержанным’, Decet esse temperantem ’Приличествует быть воздержанным’, Contendum esse decet rebus suis ’Приличествует быть довольным тем, что есть’, Non licet esse otiosum ’Нельзя быть бездеятельным’.

fateor

/\

(ном.) esse

/\

me Atheniensem

Ч^/

Стемма 308

15. -18.

19. Таким образом, несовместимость инфинитива с идеей лица на­кладывает дополнительные ограничения на инфинитивный оборот и затрудняет его использование. По-видимому, именно в этом кроется причина того, что инфинитивные обороты довольно редко встречаются в языках мира.

20. Единственное средство обойти эти ограничения — вовсе отказать­ся от инфинитивного оборота. Это можно сделать либо прибегнув к обо­роту с отглагольным существительным, либо производя вместо трансля­ции первой ступени трансляцию второй ступени.

21. Отглагольное существительное в силу своей субстантивной при­роды легко подчиняет себе притяжательное прилагательное и поэтому особенно хорошо подходит для трансляции целого предложения в суще­ствительное (I > О), если первый актант этого предложения содержит категорию лица.

22. В то время как инфинитив (а значит и инфинитивный оборот) плохо сочетается с идеей лица, отглагольное существительное (а значит и отглагольно-субстантивный оборот) предоставляет для этого удобную возможность: в качестве суррогата личного суффикса можно использо­вать притяжательный суффикс, подчиненный отглагольному существи­тельному, поручив ему выражение лица первого актанта субстантивного оборота.

23. Именно к этому приему прибегает турецкий язык, в котором имеется отглагольное имя на -duk (-ecek в будущем времени), специаль­но предназначенное для такого употребления (см. § 6): Bizim gelmi§ oldug-umuz bflmiyor ’Он не знает, что мы пришли’, Bizim gelecegimiz bil- miyor ’Он не знает, что мы придем’.

24. Наконец, во французском языке, как и во многих других, огра­ниченные возможности инфинитивного оборота компенсируются тем, что для превращения предложения в существительное используется трансляция второй ступени (см. гл. 239, § 12): Alfred croit que Bernard chantera ’Альфред думает, что Бернар будет петь’, Alfred d6sire que Bernard chante ’Альфред хочет, чтобы Бернар пел’, Je crois que Dieu est saint ’Я верую, что Бог свят’.

25. Несочетаемость идеи лица с категорией существительного (а зна­чит и с инфинитивом), разумеется, исчезает сама собой в тех языках, которые не различают глаголов и существительных (см. гл. 32, § 5, гл. 54, § 3, сноска 1, гл. 55, § 3, гл. 61, § 12 и 13).

26. Это позволяет объясни™ факты турецкого языка, приведенные в § 4 и 23, в которых еще заметны следы неразличения глаголов и суще­ствительных (см. гл. 55, § 1).

27. Этим же можно, по-видимому, объясни™ и фак™і баскского языка, в котором личная форма глагола может превраща™ся во второй актант посредством субкатегориальной трансляции, сохраняющей харак­теристики лица.

28. В разных грамматиках это явление известно под разными наиме­нованиями. Жез, например, говорит об управляемой форме (forme r6gie) (Gdze 1873, 73), а Лафит —о комплетивном наклонении (mode com- ptetif) (L a f і 11 е 1944,400).

29. Однако в обоих случаях речь идет об одном и том же явлении — субкатегориальной трансляции субстантивного глагола во второй актант с помощью транслятивного суффикса -la: Ez daki ethorri garela ’Он не знает, что мы пришли’, Ez daki ethorriko garela ’Он не знает, что мы придем’.

30. Если учи™іва™ столь широко распространенное отталкивание инфинитива от идеи лица, то личный инфинитив португальского языка можно квалифицировать лишь как трансляцию, сохраняющую необычно много глагольных черт (ср. гл. 158, § 18): Ё tempo de partimos букв. Пора уходить-нам’.