Человек перед лицом будущего

Наука является наиболее аутентичной формой манифестации творческих потенций разума. Опредмечиваясь в технике, способах организации труда, системах коммуникации, социальных институтах и образе жизни людей, она кардинальным образом преобразует мир и расширяет поле свободы человеческих действий.

Тем самым в лице науки разум превратился в меру всех вещей, как существующих, так и могущих появиться. А это, в свою очередь, сказалось определённым образом на других ветвях древа культуры. Так, мораль получила утилитарное истолкование; искусство сделалось дегуманизированным (абстракционизм, кубизм, футуризм, конструктивизм - всё это формы инобытия ratio в художественном творчестве); религия забилась в угол и занялась переосмыслеванием собственных оснований; философия в ипостаси позитивизма подрабатывала у науки в качестве служанки. Казалось, ещё немного и иного духа в культуре, кроме научного (как о том мечтал О. Конт), не останется.

Сформировавшаяся в период новоевропейской истории научная картина мира стала претендовать на статус мировоззрения. Появился даже термин - научное мировоззрение. Мир, согласно данному мировоззрению - это детерминистская конструкция, прозрачная для научного разума и потому вполне доступная калькуляции и расчету. Социум есть лишь момент иерархически организованного целого. Задача виделась в том, чтобы, познав законы истории, взять под рациональный контроль общественные процессы и обеспечить каждому индивиду возможность всестороннего развития.

Уразумев проблему, западный человек стал рассматривать себя в качестве мессии, призванного цивилизовать варваров, избавить от иллюзий и заблуждений Восток и, таким образом, привести все системы духовных ориентации к одному - научному знаменателю, подчинить жизненный поток единой цели и направить на достижение общей задачи, например, строительство "светлого будущего".

Реалии XX в., однако, внесли в эту схему такие трансформации, которые, по сути, изменили и образ человека, и парадигму культуры.

Первым серьёзным столкновением классического разума с жизнью стала 1-ая мировая война. Она изрядно подорвала веру западного человека в идеалы рационализма и прогресса. Наиболее ярко этот сдвиг, точнее, кризис в умонастроенииях времени выразил О. Шпенглер в своей знаменитой книге "Закат Европы".

Сущность кризиса состояла в противоречии между идеалами научного разума и конкретными действиями людей, между представлением о человеке и действительным человеком. Противоречие высветило проблему. 3. Фрейд[40] был одним из первых, кто попытался её осмыслить. Бессознательное - это terra incognita в человеке, материк, основание, на котором, в сущности, может быть построен новый (неклассический) образ человека и культуры. 3. Фрейд, К. Юнг, К. Хорни, А. Адлер, и их последователи реализовали эту возможность в психологии и философии. Искусство, идя своим путём, через импрессионизм, экспрессионизм, сюрреализм, архаизм пришло к аналогичной переоценке взгляда на человека.

Параллельно начался процесс переосмысления методологических принципов научного познания и миропонимания. В результате революции в естествознании первой трети XX в. сформировался новый тип рациональности. Наши знания есть не просто некая чувственная или гносеологическая калька с объективной действительности (феноменальной или ноуменальной), а концептуальная конструкция, опосредованная соответствующими измери тельными процедурами и приборами . Соответственно образ природы стал сложнее и неоопределеннее. Однако инерция прежнего (и прежде всего на практике) манипулятивно-потребительского отношения к ней не только сохранилось, но и ещё более усилилась.

Все вышеперечисленные факты и обстоятельства привели в середине XX века к определённой деконструкции европейского самосознания. Стало понятно, что человек - существо в такой же степени рациональное, как и иррациональное, созидающее и разрушающее, интеллектуальное и эмоциональное, доброе и злое.

Потребность в синергетическом видении действительности, в новых смыслах,. ориентирах и ценностях жизни со всей очевидностью высвечивает несостоятельность еще недавних претензий науки на роль мировоззрения. И вот почему. Человек укоренен в мире посредством всей совокупности своих сущностных сил. Разум - лишь одна из них. Его абсолютизация в лице науки (как и всякой другой - фантазии, веры, чувств, привычки) с неизбежностью ведет к деформации культуры (т.е. ее одностороннему развитию или вообще к стагнации).

Суть нынешней деформации в том, что культура техногенного общества ориентирована на идеалы и нормы научного сознания. Последнее стремится "расколдовать мир" и сделать его прозрачным для разума, рационализировать и на основе калькуляции и расчета предложить конкретную схему действий по достижению желаемых целей. Однако испокон веков прерогатива выработки смыслов и целей человеческого существования, определения предназначения человека и истории происходила в недрах мифологического, религиозного и философского сознания.

Причём "точкой отсчёта" для них всегда был Абсолют (в различных культурах, как мы помним, его обозначали по-разному - Брахман, Дао, Яхве, Перводвигатель, Бог, Аллах и т.п.).

Утверждение наук, вообще рационального мышления означает появление новых опосредствующих элементов между человеком и бытием - и прежде всего в виде различных гносеологических схем его репрезентации. Эти схемы, начиная с XVII в., начинают подменять собой образ самого бытия[41]. С течением времени они менялись, становились всё более точными и полными (ср. с картой местности: чем она подробнее, тем точнее передаёт детали ландшафта). Самое же важное их достоинство в том, что эти схемы бытия в виде знаний о природе и способах манипулирования с веществом и энергией оказалось возможным использовать в практических целях.

В итоге в определённый момент развития науки в общественном сознании возникла иллюзия, будто научное миропонимание (схема бытия) и бытие как таковое суть одно. Подчеркнём особо, что такого рода аберрация сознания оказалась свойственной не только самой науке, точнее учёным, но и политикам, идеологам и ангажированных ими интеллектуалам; т.е. людям, реально влияющим на социальные процессы и ход истории.

Попытки использовать науку в несвойственных ей функциях прежде всего связаны с эксплуатацией идеи будущего. Будущее - это сравнительно недавнее изобретение человеческого ума. Испокон веков люди жили исключительно в настоящем, вполне удовлетворяясь и доверяя смысложизненным интуициям предков. Западная наука, став новой "осью" мировой истории, открыла перед человечеством возможность посюсторонних перспектив. Тем самым будущее, существовавшее ранее лишь в виде религиозных надежд, воплощённых в учении бл.

Вместе с тем попытки подчинить жизнь рациональной воле (технологической, политической, идеологической, расовой и т.д.) оказались, как известно, несостоятельными. В итоге новоевропейская классическая культура потеряла свою вершину. Это значит, что вслед за религиозными ценностями утратили своё императивно-смысловое значение идеалы научного сознания. Сегодня, как и некогда, но уже с использованием иных аргументов, звучат голоса о "конце истории" (Ф. Фукуяма), об исчерпании человечеством вдохновляющих идей и необходимости сосредоточиться большинству людей на самих себе, спорте, развлечениях, хобби и т.д. Это и есть их "смысл".

Действительно, современного человека мало интересует будущее и проблемы потомков. Он весь в настоящем. А настоящее, как известно, имеет лишь одно измерение - горизонталь. Лишаясь "вершины", мир (а с ним и человек) пустеет духовно. Но это, похоже, мало заботит "восставшие массы". Они с энтузиазмом заполняют высвободившееся пространство вещами и образами, которые им в изобилии поставляет современная индустрия товаров и услуг.

Возможно, утрата интереса к будущему - это не такая уж и большая потеря. Без такого интереса, как мы знаем из истории, цивилизации могут существовать тысячелетиями. Сегодня мы вновь возвращаемся с небес (уже не божественных, а рационально-утопических) на землю. Возвращаемся, чтобы жить здесь и сейчас. Неординарность нынешней ситуации, однако, в том, что современная культура, утратив "вершину", одновременно теряет собственное основание - традицию. В основе новоевропейской традиции, напомним, лежат идеалы и ценности высокого рационализма - вера человека во всемогущество разума, в своё право господствовать над природой, вера в реальность построения "светлого будущего" и воспитания "нового человека" - просвещённого и потому доброго и справедливого. Но, как свидетельствует опыт истории, путь тотального господства - на основе калькуляции и расчёта, тотальной рационализации - ведёт в тупик.

"Ахиллесова пята" классической культуры кроется в особенностях созданного ею образа мира и места в нём человека. Во-первых, этот образ дискретен (с одной стороны - природа, с другой человек); во-вторых, противопоставляются способы постижения, истолкования и ориентации в окружающей действительности (здравый смысл - теория; интуиция - рассудок; религия - наука; мораль - расчёт; традиция - право и т.п.); в-третьих, утверждается строгая иерархия и регламентация норм социальной жизни (от классово-групповой принадлежности и рода занятий до манер и моды); в-четвёртых, будущее понимается на основе линейной экстраполяции действующих настоящем тенденций и закономерностей, в котором "хорошее" будет прибывать, а "плохое", соответственно, убывать.