<<
>>

Идеологический дискурс нередко используется глобалистами для замещения моральных оснований права и государства

Так, сугубо идеологически гражданское общество рассматривается как антитеза государству. Акцент в категории гражданского общества искусственно делается не на интегрированности общества, а на противостоянии общества государству.

Ценностный нигилизм – это, в сущности, философия конца истории. В таком случае для Запада заканчивается поиск смысла бытия, порожденный духом, небезразличным к грани добра и зла. Остается технократическая, потребительская цивилизация.

Идеология прав человека, культивируемая на первом этапе глобализации, имеет целью манипулирование общественным мнением. На деле трескотню о правах и свободах глобализаторы используют для сворачивания прав и свобод, что превращает общий пафос борьбы за права человека в фарс и в инструмент глобального управления миром.

В той своей форме, в которой идеология всемирного открытого общества – современного глобализма, – формулируется на Западе, она в сущности порывает с “большинством из массовых завоеваний великой эпохи модерна”. Известно, что из трех возможных уровней эволюционной динамики человечества – глобального (планетарного), национального (суперэтнического) и племенного (этнического) Просвещение связало свою судьбу со вторым уровнем. Его эпоха стала временем формирования единых крупных наций, для чего соседские этносы и субкультуры переплавлялись в крупные социально-исторические общности, обретающие единое большое экономическое, политико-правовое и информационно-образовательное пространство. В процессе же реализации нынешней формы глобализации мира предпринимаются попытки преобразовать саму структуру модерна, сместив все усилия прогресса со среднего уровня на самый высокий, глобальный. Золотая середина модерна заменяется ориентацией национальных элит на американский имперский комплекс, выступающий от имени и в защиту “господ глобализирующегося мира”. Они приобретают весь мир, освобождаясь от национальной привязки и связанных с нею ответственности.

Но сделать это они могут, только последовательно разрушая национальные пространства и суверенитеты, выступив продавцами стратегического “товара” – территорий и ресурсов. “Оседлав” саму идею прогресса, превращая прогресс в привилегию, элиты придают глобализации характер игры с нулевой суммой, когда растущее богатство и процветание элитарного меньшинства сопровождается демодернизацией большинства. Глобалисты разрушают все формы сложившейся национальной самоорганизации для того, чтобы на пустом месте построить новый, выгодный прежде всего только им, мировой порядок. При этом не учитывается, что спровоцированный подобной “реконструкцией” мировой хаос может оказаться сильнее возможностей рационально устраиваемого порядка, что грозит миру непредсказуемыми последствиями.

По существу, идеология глобализма покушается на само понятие народа как самостоятельного субъекта исторического творчества и носителя суверенитета. Хотя еще в 1869 г. Н.Я. Данилевский доказал в своем труде «Россия и Европа», что единой человеческой цивилизации не существует. Прогрессистская мысль эпохи Просвещения выработала закон трех единств, на которых основывается коллективная идентичность народа: единство территории (место развития), единство истории, образующей источник коллективной культурной памяти, и единство ценностной нормативной системы, служащей ориентиром группового и индивидуального поведения. Все эти единства непрерывно актуализирует в сознании народа язык, на котором говорят составляющий его люди. Когда говорят о едином экономическом, политико-правовом, информационно-образовательном пространстве наций, то имеют в виду некие универсалии, вместе составляющие инфрастуктуру национального развития. Современная глобализация впервые в истории человечества посягает на эти основы коллективной судьбы и идентичности народов и предлагает тотальную приватизацию этих оснований, что исключает саму постановку вопросов о национальной идее, национальных интересах, приоритетах наций, национальной безопасности.

Место таких субъектов истории, как народы, должны занять, согласно идеологии глобализма, разрозненные социальные атомы – кочующие в поисках удачи и комфорта, жаждущие реализации индивидуалистических интересов “граждане мира”, которые должны образовать “глобальное гражданское общество”. Процедуры и критерии различения неотчуждаемого национального достояния от того, что может подлежать приватизации и коммерциализации, объявляются противоречащими объективным законам исторического развития, что подразумевает, что приватизаторами уже не только экономических, но и географических, социальных, культурных богатств становятся властные элиты. И то, что называют глобально открытым, беспротекционистским обществом, на деле оказывается экспроприаторской системой, обеспечивающей передачу незащищенного и обесцененного национального богатства в руки тех, кто контролирует не только долларовые потоки, но и всю современную инфраструктуру цивилизации.

С одной стороны, под прикрытием экологической озабоченности общественному мнению навязывается мысль о том, что если бы отсталое большинство планеты действительно освоило стандарты жизни высокоразвитого меньшинства, планета взорвалась бы от перегрузки, в связи с чем выдвигаются многочисленные проекты сокращения численности землян. С другой стороны, чтобы не возникало сомнений, кто должен аккумулировать в своем распоряжении все необходимые для выживания и развития ресурсы, западной цивилизацией “приватизируется” сам прогресс, он перестает рассматриваться как продукт общечеловеческого развития и превращается в исключительно западную монополию. И если у человечества и есть единое будущее, то к нему ведет только органичный для западной цивилизации путь, все другие страны и народы обречены стать либо эпигонами такого прогресса, либо персонажами музея Истории. Расистский характер глобализации мира заметен уже в том, как антисоветский проект Запада органично перерос в антирусский.

Глобализм, исповедывающий новую сегрегацию народов, делимых на избранных и изгоев, на всесильный центр и бесправную периферию, по существу покушается еще на один важнейший продукт эпохи модерна – демократию.

Он хоронит демократию в ее значении политического суверенитета народа, избирающего и контролирующего свою власть. Глобализм предполагает, что настоящие центры власти и принятия решений не зависят от воли избирателей, а выражают согласованные стратегии международных экономических и политических корпораций. Национальные элиты, которые ранее почти всегда были воплощением воли наций в их стремлении к лучшему будущему, ставятся идеологией глобализма в некое промежуточное положение между своими народами и указанными центрами власти. По мере нарастания глобализационных тенденций эти элиты все меньше прислушиваются к голосу собственного электората и все больше вовлекаются в деятельность некоего интернационала, выступающего от имени наднациональных сил и интересов. Более того, многие элитарные группы стремятся избавиться полностью от контроля своих народов, они тяготятся нормами национальной ответственности и лояльности. “Сегодня влиятельная часть экономической (в первую очередь финансовой) элиты стремится выйти из системы национального гражданского консенсуса, демонтировать многие социальные завоевания демократической эпохи, в частности, социальное государство, и установить новую экономическую власть, избавленную от социально-политических сдержек и противовесов, - отмечал А. С. Панарин. - К такому же экстерриториальному статусу стремятся  некоторые информационные элиты, связанные с “четвертой властью”. Эта власть, судя по многим признакам, также желает ускользнуть от национальной системы сдержек и противовесов и из национальной превратиться в наднациональную власть, напрямую связанную с мировыми центрами власти и влияния”[574].

Собственно говоря, сегодня главной из характеристик и привилегий элитарного статуса в любой стране является экстерриториальность, способность выходить, минуя национальные ограничения, в мировое экономическое, политическое и информационное пространства. Не случайно в идеологии глобализма мировое сообщество стран и народов представлено как особая система, в которой общее заменено частным, права народов – правами человека, национальные цели и интересы – индивидуалистической моралью успеха.

В этом сообществе индивиды, выступающие в роли ничем не связанных с конкретными правительствами и государствами граждан мира, имеют возможность напрямую обращаться к глобальным центрам власти, минуя посредничество национальных культур и правительств. Глобальное общество, таким образом, понимается как новый мир, в котором отряхнувшие прах национальных традиций граждане мира отвергают нормы патриотической лояльности в пользу ценностей западной глобализации.

“Глобализация предполагает существование правил и обязательств, предусматривающих подчинением им суверенных стран, - отмечал А. И. Уткин. - По мере глобализации рынков и культуры неолиберальная теория, объясняющая глобализацию, предполагает увядание суверенности отдельных стран, формирование нового типа “гражданина мира”, чья лояльность обращена уже не к отдельным правительствам, а к внегосударственным структурам”[575]. С. Н. Земляной в этой связи замечает: “Мирогражданство – большая тема, обсуждавшаяся в течение двух тысячелетий, начиная со стоиков, и получившая резонанс в последние годы. Но на этом основании противопоставлять суверенность стран и права человека и пытаться отдать предпочтение чему-либо – это все равно, что противопоставлять правую ногу левой и определять, какая из них важнее. Полнота жизни человека во многом проистекает из его одновременной принадлежности национальному государству и гражданскому обществу в качестве частного лица”[576].

Начало глобализации знаменуется лозунгами деидеологизации,  которыми в национальные культуры импланитруются западные ценности, а освободившееся идеологическое пространство делается легкой добычей иностранных миссионеров. Сам глобализм выступает в качестве наиболее экспансивной и тоталитарной идеологией современности.

Чрезвычайная пестрота идеологических течений в государственно-правовой сфере выступает своеобразным методом дезориентации общественного сознания и одновременно симптомом продекларированного конца истории, поскольку оправдывает бессилие создать стройное, действительно научное правопонимание и миропонимание в целом.На перепроизводство идеологий сетовал Э.

Гуссерль: «Чем мы располагаем вместо единой и живой философии? Бесконечно растущей продукцией философских произведений, в которых отсутствует внутренняя связь»[577].Идейный разброд используется правящими группами в собственных интересах.

Глобализм в его самом общем виде выступает как совокупность разнообразных идеологических концептов, призванных объяснять и пропагандировать проект глобализации мира, обеспечивать социальную поддержку глобализации, как объективно неизбежное направление мирового развития. Экономически развитым странам Запада удалось свой частный, региональный опыт культурного, политического, экономического и социального развития не просто представить в качестве всеобщего, глобального, но и навязать его как образец для подражания большей части не-западного мира. Главными “аргументами” при этом были:

во-первых, вступление западной цивилизации в стадию информационного общества, где в сфере производства информации занято более половины населения, в то время как в других странах большинство людей еще было сосредоточено в сфере доиндустриального или индустриального материального производства;

во-вторых, преимущества в технологическом обеспечении самого информационного производства, основанного на всесторонней компьютеризации;

в-третьих, формирование глобального общества потребителей, заинтересованного в массовом потреблении, которое местные системы производства обеспечить были не способны;

в-четвертых, превращение США в единственную сверхдержаву современного мира, его фактического гегемона. З. Бжезинский писал об этом следующее: “Америка занимает доминирующие позиции в четырех имеющих решающее значение областях мировой власти: в военной области она располагает не имеющими себе равных глобальными возможностями развертывания; в области экономики остается основной движущей силой мирового развития, даже несмотря на конкуренцию в отдельных областях со стороны Японии и Германии (ни одной из этих стран не свойственны другие отличительные черты мирового могущества); в технологическом отношении она сохраняет абсолютное лидерство в передовых областях науки и техники; в области культуры, несмотря на ее некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных притягательностью, особенно среди молодежи мира, – все это обеспечивает Соединенным Штатам политическое влияние, близкого которому не имеет ни одно государство мира. Именно сочетание всех этих четырех факторов делает Америку единственной мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова”[578]. Другой американский аналитик И. Валлерстайн утверждал, что “по мере того, как мы будем уходить от ущемления прав внутри государства, под угрозой окажется равноправие на мировом уровне. Возможно, что впервые в истории Америка перестанет быть полурабской и полусвободной. В то же время весь остальной мир окажется еще больше поделенным на свободную и рабскую половины. Если с 1945 по 1989 г. для поддержания высокого уровня дохода 10% нашего населения нам приходилось усиливать эксплуатацию других 50%, вообразите, что понадобится для поддержания 90% нашего населения на довольно высоком уровне дохода! Потребуется еще большая эксплуатация, и это наверняка будет эксплуатация народов “третьего мира”[579].

США являются исключительно идеологизированным государством планеты. Помимо доктрины глобализма эта страна сумела превратить в идеологию собственный образ жизни. США своими акциями против Югославии, Афганистана и Ирака демонстрирует миру не просто превосходство, а нескрываемое господство и упоение этим господством. Они позволяют применять военную силу без санкции Совета Безопасности ООН. Любые права человека США признают избирательно и в той степени, в какой они не противоречат «национальным интересам» США. Международное право уже не одно десятилетие задавлено идеологией глобализма, открытым проводником которой выступают США. Сходство доктрины США с расизмом и фашизмом не замечать уже невозможно.

Формирование в современном мире наднациональных структур власти потребовало соответствующего идеологического прикрытия. И вот уже сама отсылка к идее государственного либо национального суверенитета воспринимается как нечто ретроградное и даже реакционное. С поразительной виртуозностью идеология глобализма обслуживает очередной двойной стандарт: размывание суверенитета национальных государств и укрепление суверенитета США.

Ясно, что и глобализация, странным образом не объединяющая, а разделяющая все более взаимозависимый мир на меньшинство государств-“победителей” и большинство “отверженных” государств в современном общественно-экономическом прогрессе; и глобализм, пытающийся для верификации либеральной модели глобализации опрокинуть вошедшие в основу цивилизованной жизни принципы эпохи Просвещения; и однополюсная система международных отношений, узурпировавшая на время место многополярного мира – все они не могли не породить своих антиподов, которые известны под общим названием антиглобализма. В рамках антиглобализма развиваются мощные движения протеста, направленные против безумия мировых деструктивных сил. Глобализм обездолил не только целые страны, но и многие регионы современного мира, лишил будущего не просто отдельные категории людей, но и целые оригинальные национальные культуры. Претензии к глобализму предъявляются и в связи с тем, что глобальный рынок перераспределяет ресурсы, отнимая их у борющегося за выживание большей части человечества и передавая для поддержки постоянно растущего суперпотребления “золотому миллиарду”, делает реальной экологическую катастрофу на планете. Современный рынок не подтверждает убежденности неолибералов в том, что информационные технологии позволяют бесконечно накапливать богатства и удовлетворять постоянно растущие человеческие потребности, что это ведет к гомогенизации всех обществ, вне зависимости от их исторического прошлого и культурного наследия. Не видно также и того, чтобы все страны, осуществляющие экономическую модернизацию на основе либеральной модели, все более походили друг на друга, сближаясь при помощи мирового рынка и распространения универсальной потребительской культуры. Напротив, предлагаемая в качестве всеобщей панацеи рыночная экономика глуха к таким проблемам, как голод, нищета, безработица, дискриминация национальных меньшинств, массовая иммиграция, болезни, экологическая деградация. Именно в этом, а не в чем-либо другом, состоят основные причины антиглобалистских выступлений в мире.

В разных странах существуют большие группы населения и влиятельные силы, не приемлющие идеологию глобализма, т.к. для большей части человечества глобализация проявляется как невыносимая, несправедливая и негуманная. Не случайно главный вызов современности, по мнению К. Аннана, состоит в том, чтобы осуществлять глобализацию в интересах всего человечества, а не обрекать миллиарды людей на нищету[580]. Но надежды на то, что глобальная рыночная экономика может способствовать решению проблем бедности, слаборазвитости, углубляющейся экологической деградации, демократического контроля над природными ресурсами, то есть всего того, что продуцирует наиболее тяжелые социальные конфликты, весьма незначительны. В докладе “Глобальные тенденции в 2015 году”, подготовленном Национальным советом США по разведке, утверждается: процесс развития глобализации в начале ХХI в. будет неровным, сопровождаться хронической финансовой нестабильностью и углубляющимся экономическим неравенством. Для многих государств это выльется в экономическую стагнацию, политическую нестабильность, культурное отчуждение[581]. Глобализация как явление, вызывающее коренные изменения, затрагивающее интересы и судьбы людей, и в ХХI веке будет вызывать сопротивление всех тех из них, кто считает ее отходом от цивилизации и гуманизма, кого она лишает жизненных устоев и будущего.

Реальные тенденции современного мирового развития позволяют констатировать: а) негативные проблемы и угрозы нарастают быстрее, чем сказываются результаты спорадических, разрозненных и постоянно запаздывающих усилий поставить их под контроль; б) происходит снижение способности человеческих сообществ адаптироваться к быстро меняющимся условиям своего бытия в порядке “самонастройки”; в) упование на то, что “расширенный порядок человеческого взаимодействия”, как считал Ф. фон Хайек, автоматически, без какого-либо специального вмешательства человеческой воли, разрешит все проблемы, в современных условиях выглядит, по крайней мере, не головокружительным переменам, неизбежно приведет к крупным социальным потрясениям, в том числе разрушительным войнам и революция; г) рынок как механизм саморегулирования производства и распределения потребительских товаров оказывается малоэффективным в условиях ограниченности ресурсов и неспособным реагировать на сигналы, связанные с долгосрочными целями и планами. “Невидимая рука” рынка при подобных обстоятельствах перестает работать, а частные интересы, по меткому замечанию Г. Х. Брундтланд, становятся “незримой пятой”, растаптывающей общее благо[582].

В своей новой книге «Кризис демократии» С. Хантингтон выразил новый идеологический заказ глобализма, знаменующий в концептуальном плане переход от первой стадии глобализации мира к следующей:

–демократическая система больше не отвечает требованиям времени;

– концепция равенства и индивидуализма усугубляют проблемы властям;

– СМИ недостаточно подчинены элитам;

– демократию требуется ограничить[583].

Национальное государство разоружается перед внешними и внутренними угрозами, когда отказывается от всякой претензии на высшее духовное оправдание. Центр тяжести глобализации перенесен с физического уничтожения противника на изменение его сознания, то есть на идейно-психологическое поражение путем идеологии глобализма.Проект глобализации главным образом нацелен не на формирование мирового хозяйства, а на ликвидацию духовной власти как таковой. Манипулятивное воздействие на умы со стороны структур глобализма невозможно рассматривать в качестве духовной власти. Подлинная духовная власть – это священство,  осуществляющее одухотворение общества.В XVIII в. церкви категорически запретили без особого приглашения вмешиваться в повседневные гражданские отношения, присутствовать в системе образования и культуры, направлять духовную жизнь. В XXI в. из этих же сфер вытеснили государство. Когда церковь ушла из государства, в официальные сферы ворвались нувориши и беспочвенная интеллигенция. Укрепившись, они решили отбросить и институт государства  как второе препятствие своей корпоративной свободе.

При создании национальных государств доминировала национализация государственно-правовых институтов, которая в целом способствовала возрастанию социальной ответственности элит перед собственным народом. Идеология и практика глобализации мира ведет в прямо противоположном направлении – к неслыханной безответственности и нигилизму.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ

Назовите признаки государственной идеологии.

Определите место и роль государственной идеологии в укреплении института государства.

Объясните мотивы глобализаторов мира, устанавливающих юридические и иные запреты существования государственных идеологий.

Носят ли современные теориидемократии,  прав человека, открытого общества идеологический характер?

Назовите концептуальные положения идеологии глобализма.

В чем состоят различия между идеологией глобализма

и государственными идеологиями?

7. Какие теории включаются в идеологию глобализма на разных этапах глобализации мира?

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

<< | >>
Источник: Сорокин В.В.. Юридическая глобалистика: Учебник. – Барнаул,2009. –  700 с.. 2009

Еще по теме Идеологический дискурс нередко используется глобалистами для замещения моральных оснований права и государства:

- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -