<<
>>

Международно-правовые обязательства принимаются многими странами с расчетом на углубление кризиса самобытной правовой культуры

На такой основе делаются выводы, что "правочеловеческая догма навязывается самобытным, самостоятельным и в принципе, самодостаточным правовым системам. Это происходит, несмотря на весьма относительную ценность большинства правозащитных норм и институтов и их малую привлекательность с точки зрения возможной рецепции, инкорпорации в национальное законодательство"[352].

Международные стандарты в юриспруденции достаточно агрессивно навязываются всем без исключения странам и народам независимо от их национальных особенностей вследствие экспансионистских планов глобализаторов мира.

Н.В. Варламова отмечает, что "идеология естественных неотчуждаемых прав человека, свобода и формальное равенство субъектов как базовые принципы правового регулирования, презумпция связанности государства правом порождены не российской социальной практикой. Более того, они до сих пор должным образом не восприняты массовым и профессиональным правосознанием"[353]. В этой связи она считает, что многие западные концепции и модели чужды нашей правовой действительности. Они даже не получили должного теоретического осмысления. С другой стороны, не соглашаясь с подобным подходом, руководитель аппарата Комиссара по правам человека Совета Европы Э. Мюллер-Раппард указывает на то, что права человека не являются чисто западной концепцией, в связи с чем "локальные причины не могут оправдать мнения, согласно которому то, что приемлемо в одном регионе мира, не обязательно для другого". Э. Мюллер-Раппард делает вывод, что права человека уже не являются исключительно внутренним делом государства, а относятся к числу важнейших международных проблем[354]. Судья Европейского Суда по правам человека А.И. Ковлер, который, анализируя точку зрения Н.В. Варламовой относительно источников происхождения идеологии прав человека, утверждал: "Никто не оспаривает универсального (т.е. нероссийского) происхождения идеологии прав человека, хотя в теорию прав второго и третьего поколения мы внесли свой вклад. А вот относительно "западных" концепций и моделей можно поспорить. Думается, в Конституции возобладала модель здравого смысла, которую наша страна и ее граждане наконец заслужили"[355]. Несколько иную точку зрения высказывал В.А. Карташкин, который считает, что "согласно международным документам, имеющим всеобщий характер, права человека не зависят от воли государства, а являются "естественными" и "неотъемлемыми", принадлежащими каждому с момента рождения". А международные нормы, относящиеся к правам человека, "отражают общечеловеческие ценности и поэтому они постепенно признаются развивающимися странами, многие из которых не принимали участия даже в их разработке. Подтверждением этого является ратификация Пактов о правах человека подавляющим большинством участников международных отношений и признание ими положений, содержащихся во Всеобщей декларации, в качестве обязательных обычных норм"[356].

Различные суждения высказывались и в отношении возможности использования зарубежного опыта в практике Конституционного Суда Российской Федерации. В частности, В.В. Лапаева предлагала: "Очевидно, что Конституционный Суд Российской Федерации должен мотивировать свои решения не ссылками на зарубежный опыт, а надлежащей трактовкой правового смысла отечественной Конституции"[357].

Не вызывает сомнения, что зарубежный юридический опыт в России должен использоваться методологически взвешенно.

Как полагает директор Института российской истории РАН А.Н. Сахаров со ссылкой на суждения Н.М. Карамзина, А.С. Пушкина, М.М. Сперанского, "крутая ломка по западным образцам может привести к хаосу, к распаду общества и краху всей государственной, политической и культурной системы России. Их правота не раз подтверждалась российской историей"[358].

Международно-правовые нормы не меняют своего существа при введении во внутригосударственную правовую систему.Вместе с тем процесс их реализации и порядок имплементации в таких случаях регулируются нормами внутригосударственного права, если иное не определено международным договором . Необходимо отметить и то, что полная замена внутригосударственного регулирования международно-правовым неадекватна интересам выживания наций и народов.

Существуют различные подходы к формам внедрения норм международного права в национальную правовую систему. В.В. Гаврилов в своих исследованиях отвергал теории трансформации (одним из главных признаков которой является необходимость приобретения нормами международного права силы норм внутреннего права в целях придания им юридической силы внутри государства) и инкорпорации (согласно которой международные правовые нормы становятся частью внутреннего законодательства автоматически без издания внутригосударственных нормативных правовых актов). В.В. Гаврилов считает более целесообразным и необходимым придерживаться именно теории имплементации, основные постулаты которой заключаются в следующем:

а) международное право и национальное право представляют собой две различные системы права, а потому международные правовые нормы могут быть регуляторами отношений в сфере действия внутреннего права государства исключительно с санкции соответствующих национальных правовых норм;

б) содержание механизма имплементации международных правовых норм зависит от их вида, содержания и конечной цели международного правового регулирования;

в) теория имплементации не допускает стирания граней между международными и внутригосударственными правовыми нормами в рамках национальной правовой системы и говорит о возможности опосредственного действия первых в "сфере ответственности" вторых[359].

В советский период доминирующей была точка зрения, согласно которой международное право прямо и непосредственно не может регулировать правовое положение личности, а индивидуумы ни при каких условиях не являются и не могут быть субъектами международного права[360]. В последующем объективный процесс интернационализации прав человека стал рассматриваться в качестве позитивной тенденции[361], в связи с чем все чаще внимание акцентировалось на необходимости установления конкретного перечня субъектов международного права, учитывая, что аспект уточнения правосубъектности может существенно повлиять на правовую доктрину государства в целом. В.А. Карташкин, выделяя данную тенденцию, считает, что "в эпоху глобализма ускоряется процесс ограничения суверенных прав государства и укрепления суверенитета индивида"[362]. Однако в контексте формирования наднациональных формирований речь идет именно о передаче государством суверенных прав, и даже о передаче самого суверенитета, являющегося существенным признаком и означающего, что государство в принципе может свободно и самостоятельно устанавливать для себя государственный строй и форму правления, регулировать свою внутреннюю организацию и поведение своих граждан, а также свою внутреннюю и внешнюю политику.

В юридической литературе имеет место точка зрения, согласно которой государства добровольно отказываются от части своих суверенных прав и передают их международным органам, наделенным полномочиями вмешиваться во внутренние дела таких государств.

В результате индивид становится непосредственно субъектом международного права. Именно этот подход получил избыточное обоснование в современной научной литературе. Актуальность этой проблемы существенно возрастает в последнее время в связи с расширением сферы международной правовой защиты прав и свобод человека, включая возможность обращения в Европейский Суд по правам человека. Поэтому некоторыми зарубежными специалистами, в частности Я. Броунли, указывается на следующие немаловажные обстоятельства:

а) теоретическая полемика о том, является ли индивид субъектом международного права, не всегда приводит к плодотворным результатам в практическом отношении. По всей видимости, индивид может представлять собой субъект международного права только при определенных обстоятельствах, когда он обладает подлинной процессуальной правоспособностью;

б) индивида следует рассматривать как члена определенного организованного общества, в котором он живет, и, следовательно, его индивидуальный статус будет зависеть от общих условий социального и экономического развития в данном обществе.

Полагая, что высказанная Я. Броунли позиция в определенной степени непоследовательна и противоречива, Р.Т. Шамсон обращает внимание на то, что в современных условиях подавляющее большинство европейских, арабских и российских ученых в той или иной мере признают индивида субъектом международного права (например, субъектом международного права второй категории). Это фактически означает, что права и свободы человека в значительной мере вышли за пределы внутренней компетенции государства (в отличие от советской доктрины международного права, в соответствии с которой регулирование прав человека относилось к внутреннему делу государства) и все более становятся предметом международного регулирования[363]. Признание международной правосубъектности индивидов, с одной стороны, служит обоснованием эмансипации личности, с другой – средством вторжения глобалистов во внутренние дела суверенных государств.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации констатируется расширение сотрудничества с зарубежными странами и международными организациями по широкому спектру проблем международной безопасности[364]. К. Аннан подчеркивал, что "на международном уровне нам нужны механизмы сотрудничества, которые были бы достаточно прочными для утверждения всеобщих ценностей и в то же время достаточно гибкими для содействия реализации людьми названных ценностей так, как они могут их применять на практике с учетом конкретных обстоятельств"[365]. В этой связи В.Д. Зорькин заметил, что роль права и состоит в том, чтобы найти гармоничное сочетание национальных и глобальных интересов при очевидной необходимости:

а) с одной стороны, осуществлять постоянную корректировку национального законодательства в соответствии с международно-правовыми стандартами, которые признаны Россией в соответствующих международных договорах;

б) с другой – отстаивать в законодательстве новые специфические национальные интересы, которые соответствуют закрепленным в Конституции коренным национальным интересам[366].

В суверенном государстве речь может идти не о механическом копировании западного опыта по вопросам правового регулирования, а об актуализации национальных духовно-культурных традиций. В результате представляется возможным сделать следующие ключевые выводы – усиливающиеся (в результате набирающей силу глобализации) процессы унификации внутреннего и международного законодательства диктуют необходимость определения на современном этапе оптимальных форм и способов решения этой проблемы, позволяющих:

- обеспечить разумное сочетание национальных и международных интересов, учитывая при этом потребность государства сохранить собственную идентичность, включая основы конституционного строя, специфику реализации государственного суверенитета, организации государственного устройства и построения правовой системы;

- конкретизировать на основе возможного баланса интересов личности, общества и государства основные приоритеты отечественной правовой политики, имея в виду наличие как совпадающих целей, так и объективных противоречий между правами и свободами граждан и интересами национальной безопасности.

В процессе установления разумного баланса между правами и свободами граждан и интересами национальной безопасности в условиях глобализации важное значение имеют творческие осмысление и восприятие зарубежного опыта и процесс разумной имплементации норм международного права в российскую правовую систему:

- имея в виду особенности национальной правовой системы и исторического и политического развития;

- принимая во внимание, что порядок имплементации норм международного права, не меняющих своей сути при инкорпорации во внутригосударственную правовую систему, в таких случаях регулируется нормами внутригосударственного права.

<< | >>
Источник: Сорокин В.В.. Юридическая глобалистика: Учебник. – Барнаул,2009. –  700 с.. 2009

Еще по теме Международно-правовые обязательства принимаются многими странами с расчетом на углубление кризиса самобытной правовой культуры:

  1. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ НА РУБЕЖЕ XXI ВЕКА: ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ, ЭВОЛЮЦИИ И ПРЕЕМСТВЕННОСТИ
  2. Международно-правовые обязательства принимаются многими странами с расчетом на углубление кризиса самобытной правовой культуры
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -