<<
>>

СУДЬБЫ ВАРВАРСКИХ КОРОЛЕВСТВ

Судьба «варварских королевств» сложилась по-разному. Королевство готов в Италии (или остготов) изначально отличала подчеркнутая близость к римским традициям. Официальная идеология превозносила гармонию и пользу сосуществования римлян и готов, соединившихся в одном государстве.

Тем не менее конец правления короля Теодориха был ознамено-

ван репрессиями в отношении высокопоставленных римлян. После смерти Теодориха в 526 г. власть отошла к его малолетнему внуку, а фактической правительницей оказалась дочь Теодориха Амаласунта. B конечном итоге это спровоцировало глубокий политический кризис, подтолкнувший Византийскую империю к попытке возвращения Италии силой. Начавшаяся в 533 г. война с готами оказалась затяжной. Страшным врагом византийских полководцев стал легендарный король Тотила, сумевший вновь сплотить готов. Тотила потерпел поражение и погиб в 553 г. Ho остатки отрядов готов оказывали сопротивление еще два или три года.

Война причинила Италии неслыханные опустошения, к тому же с 568 г. в нее, едва отвоеванную греками, вторгаются лангобарды. Они оккупировали северную и центральную части страны, образовав Лангобардское королевство и два независимых герцогства с центрами в Сполето и Беневенте. B руках византийцев, опиравшихся на крепости и флот, помимо Южной Италии оставались приморские анклавы, включая Рим и Равенну с полоской земли между ними. B письменной традиции лангобарды, романизированные меньше других варваров, запомнились своим жестоким обращением с местным населением. Ho точны ли эти сведения, не ясно. He столько войны и гонения, сколько общие тенденции эпохи вели страну к упрощению жизни, исчезновению того, что мы отождествляем с античностью. Варварские королевства стали нащупыванием нового порядка вещей, в котором ненужное отпало и переродилось. Иллюстрацией такого естественного и необходимого перерождения может служить церковь Космы и Дамиана в Риме, устроенная в это время в приемной зале городского префекта.

Еще одно королевство варваров, также называвших себя готами (для различения историки называют их вестготами), первоначально стало складываться в Аквитании. Этот период его существования еще именуют «Тулузским королевством». B начале VI в., не выдержав натиска франков, вестготы были вынуждены уступить им почти все территории, которыми они владели в Галлии. Тем не менее их королевство сумело пережить политический кризис и возродиться за Пиренеями на землях Испании.

До середины VI в. вестготским королям в Испании приходилось постоянно воевать для сохранения или расширения земель, где признавали их власть. Они обороняли рубежи вестготского королевства на севере против франков, стремившихся занять Септиманию, на юге - против византийцев, которые в правление Юстиниана отвоевали значительную часть провинции Бетика. Правление короля Леовигильда стало временем резкого усиления королевской власти, взявшей курс на создание сильного и самостоятельного государства без оглядки на Византию с такими новыми атрибутами, как трон и корона, изданием нового свода законов и другими мерами. Новая политическая линия сплочения всех сил делала устарелым и неуместным старое конфессиональное размежевание римлян и «варваров». B этой связи финальную точку в череде необходимых политических преобразований, начатых Леовигильдом, поставил его сын и преемник на троне Рекаред. B 589 г. он оставил арианство и перешел в католическую веру. Важнейшим политическим институтом в готской Испании стали Толедские соборы, превратившиеся с конца VI в. из конклава церковных иерархов в собрание мирян и духовенства, наделенных властью, где решались самые разнообразные вопросы управления. Bce это увенчалось действительным сплочением готов и римлян. Исидор Севильский в начале VII в. воспевает королей вестготов как «славу Испании». B его времена страна переживает подлинное культурное возрождение, особенно явное и впечатляющее на фоне полного упадка латинской литературной традиции в самой Италии.

C именем франкского короля Хлодвига (ок.

466-511) связаны два события, имевшие кардинальные последствия для политической и религиозной истории европейского Средневековья. Во-первых, это возникновение Франкского королевства; объединив три четверти Галлии, оно не только стало новым мощным центром политической силы, но в отличие от других варварских королевств, получило прямое продолжение в политической истории Запада. Вторым событием стало начало обращения франков в католическую веру; это происходит в обход распространенного среди германцев арианства и в нарушение принципа конфессионального размежевания римлян и варваров как функциональной особенности варварской государственности.

Известия о Хлодвиге по преимуществу восходят к единственному и более позднему источнику, каким являются «Истории» Григория Турского (2-я книга, составлена между 576 и 580 гг.). Рассказ Григория признается в основном достоверным с двумя существенными оговорками, а именно, он лишен удовлетворительной хронологии и отмечен содержательными искажениями, характеризующими политическое и символическое значение завоевания Галлии и крещения Хлодвига десятилетия спустя. Сын короля Хильдерика, потомок (внук?) полулегендарного Меровея, давшего имя династии Меровингов, в момент прихода к власти ок. 481 г. Хлодвиг контролировал территорию между p. Соммой и Нижним Рейном. Победа над римским правителем Сиагрием ок. 486 г. позволила Хлодвигу распространить свою власть до Луары. Столкновение с вестготским Тулузским королевством окончилось его победой при Вуйе (или скорее при Вулоне) под Пуатье в 507 г. и присоединением большей части Аквитании.

Хлодвиг был крещен епископом Ремигием Реймсским; разные исследователи относят это событие ко времени между 496 и 508 гг. с вытекающей отсюда спорной интерпретацией ключевых шагов царствования. Прежде всего это касается военной конфронтации с готами в 507 г. Григорий Турский описывает данное событие после крещения и изображает как своеобразный крестовый поход за освобождение угнетенных арианами католиков. Ha это можно заметить, что ни о каких межконфессиональных конфликтах и гонениях на католиков в готской Аквитании накануне войны нам ничего не известно и что она, напротив, прекрасно укладывается в рамки предшествующей франкской экспансии.

Мало того, по всей вероятности, до крещения в католичество в ближайшем окружении и среди родни Хлодвига было распространено арианство.

B качестве решающих обстоятельств обращения Хлодвига Григорий называет влияние его жены-католички королевы Хродехильды, а также некую битву с аламаннами: якобы Хлодвиг, подобно императору Константину, поклялся уверовать в «Бога Хродехильды» в случае своего военного успеха. Таким образом, Григорий Турский представляет Хлодвига «новым Константином». He в пользу этого, видимо, несколько упрощенного и стилизованного объяснения говорят известные нам по другим текстам давние и тесные связи возникающей франкской династии со св. Ремигием и св. Женевьевой Парижской, завязанные еще отцом Хлодвига королем Хильдериком. Очевидно, Хлодвиг избирает Париж столицей своего королевства не в последнюю очередь как место погребения св. Женевьевы (ум. ок. 502). Ha ее могиле в качестве династической усыпальницы Хлодвиг возводит церковь св. Апостолов (впоследствии Сент-Женевьев), где и будет похоронен.

Франкское государство отличал особый порядок наследования верховной власти, которая делилась между королевскими сыновьями. Каждый из них получал в удел свое королевство. Представление о единстве франкских земель при этом сохранялось, и иногда на время они снова собирались в одних руках. B результате таких наследственных разделов складываются исторические области Австразия, Нейстрия и Бургундия, в которых в конце концов возникает своя правящая аристократия и система управления во главе с майордомами. Королевская власть естественно оказывается в зависимости от той среды, которую вокруг себя создает. Местные силы выходят на первый план при малолетних правителях, которых среди Меровингов было немало, сильные же правители, подобные королю Дагоберту I в VII в., умели заткнуть их за пояс. Старые земли франков, расположенные между Рейном и Сеной, имеют для Меровингов особую символическую ценность. Применительно к ним впервые появилось определение «Франция». Западные, центральные и южные области страны, напротив, являлись политической периферией Франкского государства, где временами доходило до того, что складывались автономные или независимые политические образования.

Главным источником сведений о ранней истории Англии до недавних пор оставалось сочинение английского историка начала VIII в. Беды Достопочтенного. Он сообщает о завоевании Британии тремя германскими племенами, основавшими несколько королевств: юты создали королевство Кент, саксы - Уэссекс, Эссекс и Сассекс, англы - Нортумбрию, Мерсию и Восточную Англию. Коренные кельтские жители острова, бритты, были оттеснены на запад, в будущий Уэльс, или переправились на континент в Арморику, которая с тех пор стала называться Бретанью.

Современные исследователи склоняются к мысли, что такая картина скорее отражает представления об истории завоевания острова, которые существовали в Англии во времена Беды Достопочтенного. Она не находит полного подтверждения в данных археологии, которые рисуют иную картину. Там, где раньше видели «переселение народов», сегодня узнают сложные процессы этногенеза. Многие полагают, что бритты в своем большинстве были не столько вытеснены со своих земель, сколько ассимилированы. Под властью варваров в Британии исчезают города и вместе с ними римская культура и христианство. B отличие от других регионов германцы смогли навязать здесь свой язык и материальную культуру. Настоящая германская колонизация имела место на востоке и юге острова. Представление о трех народах англов, саксов и ютов кажется поздним обобщением. Если верить археологии, между проникающими на остров «варварами» не существовало никаких заметных культурных различий.

Одним из путей самоопределения варварских королевств было составление законов. По примеру «Русской правды» отечественные историки называют их «варварскими правдами», что не совсем корректно, хотя бы потому, что это очень разные тексты. Древнейшие законы, изданные в варварских королевствах, как-то кодексы остготов, вестготов и бургундов, в основном укладываются в римскую правовую традицию, являясь ее прямым продолжением. Законы франков - знаменитая «Салическая правда», напротив, выглядят и в какой-то мере являются записью обычного права.

Законодательные памятники варварских королевств обычно составлялись на латыни, а в королевствах Англии для этих целей изначально использовался древнеанглийский. Особенностью запечатленной в них правовой культуры исследователи называют ее казуистичность. По сравнению с римским правом частное и случайное в ней превалирует над общими положениями и принципами. Это можно трактовать как еще одно свидетельство культурного регресса, который, конечно, имел место. Ho одновременно стоит увидеть в этом факте приближение к жизни в ее неповторимости, переживание того, что жизнь не умещается в отвлеченные формулы.

Истории экономики исследователи традиционно отводят особую роль. Действительно, это та сфера, где возникают и распределяются ресурсы, а также складываются отношения между людьми. Потому в некотором отношении она, конечно, определяет лицо общества. B этой связи марксистская теория оперирует понятием «общественно-экономических формаций», однако понимает под ними не просто разные формы жизни, а последовательные этапы в истории человечества. Историки-марксисты рассматривали Древность и Средние века как периоды господства рабовладельческой и феодальной «формаций». Следовательно, их интерес к рубежу эпох заключался в отыскании исторических доказательств кризиса античного рабства, с одной стороны, и генезиса феодализма - с другой. Однако же исторические данные плохо укладываются в эту схему. Возникает впечатление, что с началом Средневековья рабов стало даже больше, чем в Римской империи; во всяком случае, рабство этого времени лучше документировано. Так, в законах Вестготского королевства рабы упомянуты в 46% статей (против 26% в своде римского права «Дигестах»), При этом рабство никак не «смягчилось» по сути. C другой стороны, нынешние историки с недоверием смотрят на попытки отыскания в таком глубоком прошлом истоков средневековых обществ. B частности, крестьянско-сеньориальные отношения в Средние века кажутся явлением своего времени и вряд ли могли возникнуть раньше. Сопоставление их с историческими фактами многовековой давности ничего не прибавляет к их пониманию.

По мнению современных исследователей, конец Римской империи не имел подоплекой и не повлек за собой никакой социальной революции. Ha отдельных примерах мы знаем, как в V в. рушились жизни и состояния. Такова история сенатора Павлина из Бордо, внука поэта Авсония. Его огромные богатства оказались расхищены. Вместе с тем, немало исторических свидетельств говорит о том, что другие галльские сенаторы под властью варваров сохранили свои богатства и общественное положение.

K установленным фактам, очевидно, можно отнести некоторые вехи истории дальней морской торговли в Средиземноморье. Торговый обмен, связывавший берега Средиземноморья в древности, не пресекся с концом Западной Римской империи в V в., а продолжился еще, как минимум, два столетия. Более того, экспортные потоки на Запад из Восточного Средиземноморья приобрели значительный масштаб вообще только в конце V в. Это неожиданное явление связывают с экономическим подъемом Ближнего Востока в это время. Таким образом, варварские королевства Запада оставались интегрированными в средиземноморскую экономику и в этом смысле являлись продолжением античного мира.

O направлениях экспорта можно судить по материалам керамики - разбитым амфорам, в которых в древности перевозили не только вино и оливковое масло, но и фрукты, рыбный соус и другие товары. Археологи научились распознавать большинство древних амфор по месту происхождения. Счастливую возможность проникнуть в историю торгового обращения раннего Средневековья открывают находки в римском памятнике, известном под именем «Crypta Balbi». B нем были раскопаны две мусорные ямы, вероятно, принадлежавшие одному из римских монастырей. B первой яме, которая по нумизматике датируется концом VII в., встречается большое количество привозных амфор: чуть больше 60% идентифицированных амфор изготовлено на территории современного Туниса; около 25% привезено из Восточного Средиземноморья, главным образом из Леванта; 12% экспорта - италийского происхождения, это амфоры юга Италии и Сицилии. (Роль италийской торговли в процентном выражении, наверное, выше, так как археологи относят к югу Италии значительную часть другой найденной керамики - посуды и светильников.) Вторая яма, датированная началом VIII века, демонстрирует разительные отличия. Экспорт из Африки и Восточного Средиземноморья решительно пресекается и остается чисто италийским. По всей видимости, изменение ареала торговли связано с арабскими завоеваниями, трансформировавшими былое единство Средиземноморья. Доля амфор среди керамики падает с почти половины до четверти. Эта картина подкрепляется другими данными. Особенно существенны раскопки Марселя, главного средиземноморского порта Франкского государства в правление Меровингов. Они свидетельствуют, что продовольственный экспорт из Северной Африки продолжается еще во второй половине VII в. При этом ввоз из Восточного Средиземноморья, довольно активный в конце VI и начале VII в., сходит на нет в следующие десятилетия.

Свертывание торговых обменов в Западном Средиземноморье совершается неравномерно, на разных направлениях и для разных потребителей по-разному и на заключительном этапе особенно тесно увязано с историей политической власти и политических возможностей. Так, продолжение ввоза продовольствия в некоторые прибрежные районы Италии, остававшиеся под контролем Византии, можно понять как вынужденную меру снабжения военных гарнизонов, отрезанных от внутренних районов страны, где властвовали лангобарды. B случае с Crypta Balbi, очевидно, надо принять во внимание то, что мы имеем дело с импортом крупного церковного учреждения. Действительно, церкви удавалось организовывать централизованные поставки, когда другие формы обмена пропадали. Потому все датировки лучше принимать как условные ориентиры.

B спросе на привозные товары угадываются культурные стереотипы, которые связывают мир варварских королевств с античной культурой. B это время еще принято писать на папирусе, а не на пергамене, освещать церкви масляными лампами, а не восковыми свечами, пить заморские вина. Границу между Древностью и Средними веками стоит искать в том числе в такой неожиданной сфере, как история вкусов.

Важные сведения о политической и экономической истории варварских королевств дает нумизматика. B Римской империи начала V в. чеканили золотые, серебряные и бронзовые монеты. Варварские королевства сохранили золотую чеканку. Их монеты долгое время выпускались не от имени варварских королей, а были подражанием монетам византийских императоров. Очевидно, эта практика отражала понимание новыми правителями своего места в политической системе Средиземноморья. Первыми отказались от нее в конце VI в. вестготы и франки, начав изображать на монетах своих королей, лангобарды последними - век спустя. Золото в этот период стоило дороже, чем в наши дни. Так, например, в 452 г. в Риме за один солид можно было приобрести 90 кг свинины. Естественно, что в силу своей высокой стоимости золотые солиды и тремиссы (монета, равная трети солида), чеканившиеся в варварских королевствах, не могли в должной мере служить торговому обращению. Потому появление в VII в. на Западе серебряной монеты исследователи рассматривают как шаг навстречу экономическим потребностям общества. K началу VIII в. в Западной Европе чеканили только серебряную монету. Серебро стало основой денежной системы в Средние века. Запад вернется к чеканке золота лишь в XIII в.

ЦЕРКОВЬ, ЕРЕСИ И КУЛЬТУРА РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОГО ЗАПАДА

C концом Римской империи христианство на время отступило из Англии и Германии. B Галлии, Италии и Испании церковная организация сохранилась. Неожиданным приобретением христианской церкви стала Ирландия, где, впрочем, она развивалась в не совсем обычных формах. Главным церковным институтом на континенте оставался епископат. B силу авторитета церкви и ее святых епископы фактически оказались во главе местного управления. He всегда находя для себя места возле новых правителей, магнаты римского происхождения охотно становились епископами. Обладание епископскими кафедрами стало новой социальной стратегией старых сенаторских семей. Так, семье епископа Григория Турского в VI в. систематически удавалось добиваться избрания своих родственников епископами Клермона, Тура, Лиона и других городов. Церковь была поделена между варварскими королевствами и находилась под их опекой. B утверждении епископов за королями оставалось последнее слово. Церковная и королевская казна, по выражению современной исследовательницы, действовала как «сообщающиеся сосуды». Апофеозом слияния церкви и государства стали уже упомянутые Толедские церковные соборы в готской Испании VII в. Они созывались для решения главных государственных вопросов.

Папы римские, остававшиеся под властью византийских императоров, не имели влияния на церковную жизнь варварских королевств. Один курьезный факт: о том, что готы в Испании в 589 г. отказались от арианской ереси, в Риме случайно узнали через несколько лет. Зато римские папы принимали живое участие в деле распространения христианства на землях «язычников». Так, новая христианизация Англии в конце VI в. была инициирована папой Григорием Великим.

История монашества в Западной Европе началась с опозданием. Вдохновляясь примером анахоретов Сирии и Египта, в V в. влиятельные монастыри возникают на юге-востоке Еаллии. Начав с подражания, западное монашество быстро создало новые формы монашеской жизни. Ha Востоке монашество было скорее движением, чем институтом, в Европе же оно приобрело строгие организационные формы и стало важной общественной силой. Около 530 г. для монастыря Монтекассино близ Неаполя Бенедикт Нурсийский составил монастырский устав, получивший затем широкое распространение. Особая форма монашества сложилась в Ирландии. Там монастыри оказались влиятельнее епископов. Аббаты являлись фактическими лидерами церковных диоцезов, а на должность епископа назначался один из монахов. Монастырские уставы в ирландском монашестве не играли заметной роли, а заменялись живым примером. Идея монашеской жизни соединялась у ирландцев с идеей паломничества во имя Христа. Такие паломничества зачастую не были движением к конкретной цели, а осмыслялись как особая аскетическая практика, род христианского подвижничества. Ирландские монахи, в частности св. Колумбан, активно действовали на континенте, вдохнув в монашеское движение новую жизнь. Появление ирландских монахов в Еаллии и других странах в то же время вылилось в конфликт с бенедиктинским монашеством. Он разворачивался вокруг животрепещущего вопроса о подчинении монастырей верховной власти епископа, за что ратовала бенедиктинская традиция. Короли и магнаты завязывали с монастырями особые отношения. Первые видели в них противовес епископам и своего верного союзника. Вторые использовали монастыри в своих семейных интересах как место памяти о покойных представителях рода и молитвенного заступничества. Энтузиазм христианских подвижников спасал церковь от внутреннего разложения. Кричащей проблемой церкви в VI-VII вв. становился упадок церковной дисциплины, отход от установленных норм церковной жизни. Дело усугублялось тем, что в большинстве регионов церковные соборы не собирались.

Церковные приходы в это время только возникают. B деревне продолжали практиковаться нехристианские обряды, которые церковь третировала как «язычество». Некоторые пастыри кажутся этим озабоченными, но далеко не все. Примером активной пастырской деятельности епископа в VI в. являются проповеди Цезария Арльского, которых сохранилось свыше двухсот. Впрочем, из их содержания следует, что даже такой заинтересованный епископ не собирается посвящать паству в тонкости христианского учения, а требует формального соблюдения немногих обрядов и норм и признания своей пастырской власти. Неглубокий и формальный характер христианизации в начале Средних веков некоторые историки относят на счет трудности распространения христианского учения, которое осуществлялось в условиях культурного конфликта между миром ученой и «народной» культуры. B этот же период укрепляется культ святых, в особенности почетание святых мощей, а также уходит в прошлое характерное для Античности отторжение «города мертвых» от поселения живых. Могилы устраивают прямо в церквах, вблизи святых реликвий. Это явилось результатом сложного взаимодействия культурных традиций. Возможно, это только одна сторона дела. Скорее всего церковь в своем общении с паствой просто не желала поднимать серьезные вопросы. Знание деталей христианской доктрины она оставляла за собой. B целом христианство в начале Средневековья стоит понимать не как «переходный этап» к его, так сказать, более глубокой форме, требующей времени - оно было таким, потому что многих устраивало.

B период варварских королевств налаживаются некоторые формы религиозной жизни, которые определяют лицо христианства с тех пор. B частности, это касается практики покаяния. B древней церкви исповедь и покаяние в грехах были публичными. Покаяние предполагало временное исключение из общины верующих. Эти практики были слишком тяжелы для исполнения. B Испании VII в. их называли причиной волны самоубийств. Они вступали в противоречия с нормами социальной жизни и были заменены частной исповедью и тайным покаянием.

Первый большой теологический спор в Западной церкви касался христианской антропологии и учения о благодати. Камнем преткновения сначала явилась вероучительная деятельность Пелагия, который проповедовал в Риме в конце IV - начале V в. Пелагий стремился отстоять аскетический идеал христианства. По его мнению, подлинное следование Христу и тем самым надежда на спасение - удел тех, кто способен на подвиг безупречной нравственной жизни. Bce другие христианские представления были подчинены этому. Проповедь Пелагия были призвана «растолковать, на какое благо способна человеческая природа», «раскрыть ее скрытые богатства». Согласно проповеднику, человек питает естественную склонность к добру и наделен душевной способностью самостоятельного и ответственного выбора между добром и злом - свободой воли «быть тем, чем он захочет». Благая природа человека, по мысли Пелагия, не была уничтожена грехопадением. B греховности люди скорее похожи на Адама и Еву, нежели унаследовали их грех. Они «долго выучивались злу, не приобретая никакой привычки к добру».

Взгляды Пелагия, рискованно развивавшие христианскую мысль, встретили организованное противодействие в лице лидеров африканской церкви, которые добились осуждения пелагианства как еретического учения. Вместо традиционного представления о церкви как сообществе праведных епископ Гиппона Августин предложил идею двух церквей - земной и небесной. По Августину, земная церковь неизбежно состоит из грешников. Это отвечает природе человека, которого после грехопадения его прародителей может повести к добру только Господь Бог. Церковь должна принять в свое лоно людей такими, какие они есть. Мечта видеть их поголовными праведниками не просто утопия. Она ведет к церковному расколу и хуже того - к ереси отрицания роли провидения, участия Бога в земных делах и божественной благодати, нисходящей на христиан.

Теологические позиции, занятые Августином в споре с Пелагием и его последователями, вызвали новый виток полемики. Суждения Августина о предопределении и благодати расценивались некоторыми в качестве проповеди пассивности и фатализма. Его отдельные формулировки можно было понять даже так, что Бог способен отталкивать от себя людей, совершающих добрые дела, и побуждать их ко злу. Нарастающее недовольство Августином вылилось в выступление Иоанна Кассиана, духовного лидера монастырей Марселя и Лерена. B частности, Кассиан утверждал, что первый шаг по дороге добра человек способен сделать самостоятельно и благодать не может не воспоследовать. Ответ почитателей Августина во главе с обосновавшимся при папской канцелярии Проспером Аквитанским обнаружил всю меру пристрастности и намерение уличить оппонента в скрытой ереси. Стараниями Цезария Арльского конец спору кладут постановления церковного собора в Оранже в 529 г. Собор отверг идею предопределения ко злу и, не осудив никого поименно, последовал за Августином в строгом утверждении первенствующей и основополагающей роли благодати в обретении веры и свершении добрых дел. Этот теологический вопрос оказался для Католической церкви миной замедленного действия. B эпоху Реформации он разрушит единство Запада.

Проблема отношения античной культуры и христианства возникла в Римской империи. Литературная деятельность в античности была рафинированным искусством и подчинялась жестким правилам теории стилей. Высокий стиль, которым полагалось говорить о богах, подразумевал исключение всего повседневного и низкого. Героями Евангелий, напротив, выступали мытари и блудницы. Повседневная жизнь, низкая доля, непритязательная речь не укладывались в представления о возвышенном. B античной литературе что-то подобное если вообще могло быть представлено, TO ТОЛЬКО B низком жанре комедии. Для людей, воспитанных на античной литературе, Библия была прежде всего грубым попранием литературных норм. Чтение ее поначалу отвратило от христианства самого Августина. «Моя кичливость не мирилась с ее простотой», - вспоминал он в своей «Исповеди». Иероним, переводчик Библии на латинский язык, удалившись в пустыню, взял с собой свою библиотеку. Он рассказывает, что во сне ему явился Христос со словами: «Ты не христианин, а цицеронианин». Ho те же самые люди в конечном счете повернули историю литературы, придав ей новое направление. Задумываясь над формой христианского образования, христианские писатели приходили к выводу, что литературные формы древности совершенно для этого не годились. Обращаясь к пастве, требовалось говорить простым и понятным языком, касаясь вопросов, которые волнуют простого человека.

C конца V в. публичные школы одна за другой исчезают. Епископские и монастырские школы, служившие подготовке клириков, а также традиции домашнего образования, которые существовали в среде римской аристократии с глубокой древности, могли заменить их лишь отчасти. Первым пропадало знание греческого языка. Двуязычие образованных людей Средиземноморья осталось в прошлом. Связь греческой и латинской культур оказалась разорвана.

Разные люди смотрели на это по-разному. Для одних наследие Античности являлось почти тем же самым, что и язычество. Такие церковные авторитеты, как Цезарий Арльский и Григорий Великий, считали за благо для клириков не увлекаться чтением «языческой» литературы. Ho встречались и другие, кинувшиеся спасать остатки гибнущей культуры. B VI в. римский аристократ Боэций задался целью перевести на латинский язык сочинения Аристотеля. Этому грандиозному замыслу не было суждено осуществиться- на Боэция пали подозрения в измене правившим в Италии готам. Находясь в застенке, он написал знаменитое «Утешение философией». B этом сочинении нет следа христианства. Из сочинений Аристотеля Боэций успел закончить перевод его трудов по логике. B результате Аристотель-логик господствовал в интеллектуальной традиции средневекового Запада. Так продолжалось до XII в., когда стали появляться его переводы с арабского. C именами Боэция и Кассиодора связано складывание канона «семи свобод-

ных искусств», т.е. семи учебных дисциплин, составлявших программу образования в Средние века. B основанном Кассиодором монастыре Вивариум в Калабрии во главу угла была поставлена интеллектуальная деятельность и забота о сохранении культурного наследия Античности. Активность его скриптория сохранила для нас немало сочинений древних. Этот необычный очаг культуры быстро угас, но деятельность такого рода в конце концов стала неотъемлемой частью жизни монастырей в Западной Европе. Средством спасения исчезающей культуры также виделось составление всевозможных наставлений и энциклопедий. Величайшим памятником этих усилий в начале VIl в. стали «Этимологии» Исидора Севильского - энциклопедия всех знаний в двадцати книгах. Списки этого сочинения говорят о его исключительной востребованности: оно имело на Западе быстрое, повсеместное и долговременное распространение, став одной из самых копируемых книг. Чтобы «сохранять культуру», лучше всего было жить на необитаемом острове: начиная с VII в. латинский язык и словесность лучше всего сохранялись не там, где были их истоки и связь с жизнью, а в стерильной обстановке иноязычной среды. Такую возможность существования культурного наследия давала среда ирландского монашества.

B этой деятельности ярко проявилась «культура дефиниций». Отечественный мыслитель C.C. Аверинцев описывает ее как явление, не известное культурам Древнего Востока, возникшее в Древней Греции и в конечном счете сыгравшее решающую роль в передаче культурного наследия Античности Средним векам и Новому времени. Отсутствие «культуры дефиниций» автоматически означало утрату культурного опыта в случае разрыва традиции. Если знания и опыт в полном объеме не передавались от учителя к ученику, то они не передавались никак и были обречены на гибель. Наука Древнего Востока исчезла вместе с халдейскими и египетскими мудрецами. Это видно также на примере Библии. Данный корпус текстов, возникший на Ближнем Востоке, практически не знает определений. Теологические споры вокруг лиц Троицы, первородного греха, благодати и предопределения, церковной жизни и прочем, сотрясавшие христианский мир в середине I тысячелетия, были следствием того, что в Библии эти вопросы не имели ясных ответов. Напротив, экзегетическая литература, толкование Св. Писания христианами, ставшая с конца Античности самым распространенным типом интеллектуальной и писательской деятельности, по сути является сплошным потоком дефиниций. Разные стороны культуры Древней Греции и Рима в христианстве воспринимались по-разному, но что касается культуры определений, то здесь преемственность была полной. Христианство не только не поколебало, но упрочило их культурную роль. C помощью дефиниций, ясно и доступно указываюших на суть вещей, культурный опыт, даже вырванный из традиции, мог сохраняться веками и тысячелетиями.

Оборотной стороной этой практики явился догматизм. «Культура дефиниций» означала пренебрежение тем, что вещи не имеют «сути», и все определения - только наши попытки уловить смысл окружающих нас событий, представить их понятными. .Дефиниция как форма мышления вступает в противоречие с наблюдением жизни и мешает ему. Христианский догматизм сам стал частью того наследия, которое получило Средневековье от эпохи варварских королевств. Средневековая схоластика была во многом лишь продолжением того направления культурного развития, которое возникло гораздо раньше.

ЭФИОПИЯ B РАННЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (Аксумский и Загвейский периоды)

Более сорока лет назад, в 1969 r., экспедиция Эфиопского института археологии обнаружила новый памятник - надпись на каменной стеле Эза- ны, самого знаменитого правителя древнеэфиопского государства Аксум. Это не было первым открытием такого рода - подобные надписи известны с середины XIX в. Как у многих владык Древнего Востока, эти надписи носят хвалебный характер, рассказывают о походах, победах и достижениях. Из них вырисовывается картина процветающей страны, жители которой занимались земледелием, скотоводством, ткачеством, торговлей, добычей и обработкой металлов, строили храмы и поклонялись многим божествам.

Эти данные дополняются рассказами античных авторов и материалами археологических раскопок. Они свидетельствуют о том, что еще в I тысячелетии до н.э. на севере современной Эфиопии и Эритреи сложилось своеобразное раннегосударственное объединение, с городами и храмами. Видимо, оно испытало определенное влияние цивилизаций Южной Аравии - известно о переселениях некоторых древнеаравийских племен (еще до н.э.), а одно из них, хабаишт, дало название стране - «Абиссиния», так называли Эфиопию вплоть до первой половины XX в.

Co II в. н.э. Аксум был хорошо известен всем, чей путь пролегал по Красному морю. Его правители обеспечивали безопасность плавания, боролись с пиратами, торговали с Египтом, Аравией, Индией и Китаем, посылали в эти страны своих купцов, которые иногда основывали там поселения, как например, на Сокотре, Цейлоне и в Южной Индии. B сочинении иранского пророка Мани (III в. н.э.) Аксум называется одним из четырех великих государств (наравне с Римом, Персией и Китаем).

Среди многих правителей Древнего Аксума наибольшей славой пользовался Эзана, который правил в IV в. (ок. 307-333 гг.) и состоял в переписке с римским императором. Согласно последним исследованиям, он был соправителем своего брата. Братья Эзана (Абрэха) и Сайзана (Атсбеха) в течение 27 лет правили из двух столиц - первый из северной, второй из южной. Поскольку как раз северная часть страны активно поддерживала международные связи, как раз с Эзаной связываются все события этого времени. Ему приписывалось множество великих деяний, хотя скорее всего они были совершены разными правителями.

K этому времени сформировалась территориальная целостность Аксума и определилась его ведущая политическая роль в регионе. Надписи повествуют об успешных походах и покорении многих племен. C именем Эза- ны нередко связывают введение чеканки золотых и серебряных монет, хотя известны и более ранние. Наконец, ряд исследователей считает, что при нем началось проведение христианизации страны. Действительно, в период правления Эзаны здесь возникли первые христианские обшины монофиси- тов (их учение признает лишь единую - божественную природу Христа) и

Эфиопия (Аксум) в раннее Средневековье

развернулась активная деятельность проповедников. Ha самом деле сначала это были лишь немногочисленные общины купцов-иноземцев, затем K ним добавились их слуги, а позднее присоединились и представители знати, причем данный процесс занял многие годы.

Первые монеты с именем Эзаны имели знаки месяца и солнца, и лишь впоследствии их заменил знак креста. B надписях он называет себя сыном Махрема, которому посвящаются храмы, упоминаются имена Астар, Бедар - божеств, близких представлениям южноаравийцев. Более поздние летописи, рассказывавшие об этом периоде истории страны, говорят: «люди эфиопские пребывали, одни веруя во Христа, другие обожествляя змея, третьи гадая по [полету] птиц, четвертые волхвуя с огнем».

Принятие христианства связывают с деятельностью Фрументия, христианина из Сирии. Он был захвачен красноморскими пиратами, попал вместе с братом Эдезием ко двору аксумского правителя, стал воспитателем его сына - будущего негуса Эзаны. Когда его воспитанник подрос, Фрументий отправился в Александрию и с благословения патриарха вернулся в Аксум для миссионерской деятельности. Он получил прозвище «Абба Салама» («Отец мира»), впоследствии был канонизирован и почитаем до сих пор. B стране началось активное строительство храмов и монастырей. Главным храмом стала церковь Св. Марии в Аксуме, украшенная декором «из золота, серебра и драгоценных камней». B ней, по преданию, хранится Ковчег Завета, вывезенный Менеликом I из Иеруса-

лима, а позднее в этой церкви короновались все правители средневековой Эфиопии.

Странствующие монахи-проповедники, по мнению многих исследователей, сделали для «собирания земель» центральной властью не меньше, чем кровопролитные походы. Была заложена практика строительства скальных сооружений, достигшая расцвета в XIII в. Иногда датой относительного завершения процесса христианизации называют 320 r., но, вероятно, более правильно говорить о V в., когда аксумиты приняли участие в Халкидонском соборе 452 г. Ho хотя впоследствии христианство стало религией государственной, оно никогда не было единственной верой, и на долгие столетия для всех императоров Эфиопии борьба с язычниками и мусульманами, как и христианизация подданных, оставались важнейшими задачами внутренней политики.

По немногим разрозненным данным можно приблизительно обрисовать общественный строй Аксума. Он являл собой раннегосударственное объединение, в которое входили крупные и мелкие племена, главенствующее место среди которых занимали аксумиты. Основу общественной и экономической жизни составляли соседские общины свободных земледельцев. B них сохранялась коллективная собственность на землю и продукты труда. Складывалась и государственная собственность на землю в виде «дворцовых» земель. Крупные собственные хозяйства имелись в распоряжении не только правителей Аксума, но и представителей аксумской знати. Появились храмовые, а позднее и монастырские хозяйства. Общины были обязаны выплачивать подати продуктами земледелия и ремесла и участвовать в строительных повинностях. Ирригационные работы здесь не получили такого размаха, как, например, в Древнем Египте, однако тоже требовали участия большого количества работников.

Основной доход верхушка обшества - царский двор, состоявший из родовой и служилой знати, и формирующееся духовенство - получала за счет военного грабежа и сбора дани с покоренных земель. Метод сбора дани (полюдье) сохранялся в течение многих веков. Существовали определенные пункты по пути следования правителя, куда доставлялась дань, собранная местными наместниками и царьками.

Торговые связи Аксума были ориентированы вовне. Набор вывозимых из страны товаров диктовался требованиями внешнего рынка и оставался неизменным в течение столетий - это слоновая кость, рог носорога, шкуры гиппопотамов, живые звери и рабы. Ввозились ткани, одежда, изделия из стекла, железа и драгоценных металлов, пряности, сахарный песок и ароматические вещества. Монополия центральной власти на продажу ряда товаров (прежде всего на золото и слоновую кость) и сбор торговых пошлин давали правящей верхушке немалые дополнительные доходы.

Аксум установил тесные связан с Южной Аравией. Государство Саба (Шеба) на юге полуострова в эфиопской историографии отождествляется с легендарной библейской царицей Савской, которая воспринималась как правительница Древней Эфиопии и прародительница так называемой Соломоновой династии, правившей страной до 1974 г. Согласно местным легендам, она погребена неподалеку от Аксума.

Легенды о царице Савской и Ковчеге Завета

Официальная версия предания известна с XIII в., когда была ликвидирована предыдущая, загвейская, династия. Тогда в «Книге царей» («Кэбрэ Ныгест») появился рассказ о посещении царицей Савской библейского царя Соломона. После этой встречи Макэда (так ее называют в Эфиопии) родила сына Менели- ка, положившего начало эфиопской государственности. Когда мальчик вырос, он посетил отца в Иерусалиме и либо выкрал (по одному варианту легенды), либо получил в подарок (по другому варианту) Ковчег Завета, который хранится до сей поры в Аксуме. Позднее с него были сделаны копии (табот), находящиеся в основных храмах страны. Они выносились лишь по торжественным случаям либо во время битв, вдохновляя воинов, а в наши дни выставляются в церковные празднества.

Южные области Аравии, как уже упоминалось, вплоть до VI в. н.э. оставались в подчинении Аксума. Изменения в этой ситуации пришлись на время правления Калеба (495-525) и его сына Израила. Это время известно как период эфиопо-хымьяритских войн. Прежде христианские области Аравийского п-ова при правлении Зу-Нуваса, принявшего имя Иосифа, перешли в иудаизм, христиане начали подвергаться гонениям, иногда весьма жестоким вплоть до сожжения иноверцев в церквах, как произошло в г. Награне и описано в сказании о «награнских мучениках». Это полужило поводом для посылки карательных экспедиций Аксума.

B 525 г. Зу-Нувас потерпел поражение, но Абрыха, военачальник одного из аксумских гарнизонов, оставленных в Хымьяре, бывший раб, ставший вольноотпущенником, заявил о своей независимости от центральной власти. Абрыха стремился завоевать весь полуостров. B 570 г. он отправил отряд боевых слонов на Мекку. Этот год, в который родился Мухаммад, будущий Пророк и основатель ислама, остался в памяти народа как «Год слона». Поход закончился неудачей, а бывшие аксумские владения оказались под властью Персидской державы Сасанидов.

Вскоре осложнилась обстановка во всем регионе. Аксум и его старая союзница Византия, издавна контролировавшая торговый путь из Красного моря в Индийский океан, столкнулись с растущим влиянием Персии, которой удалось захватить «дорогу благовоний» в «Счастливую Аравию», издревле поставлявшую ладан и другие ароматические смолы. Таким образом, Аксум лишился не только заморских владений, но и весомых прибылей.

Положение усугубилось с возникновением ислама и активными завоеваниями арабов-мусульман. Первыми мусульманами на территории страны оказалась группа беглецов из Мекки, по преданию, часть родственников Мухаммада, что получило в исламоведении название «эфиопская хиджра». Ha рубеже VII-VIII вв. мусульмане захватили прибрежные острова, а затем и порты. Знаменитый порт Адулис подвергся разгрому, а Красное море надолго превратилось в «арабское озеро». Ha побережье возникли мусульманские султанаты, взаимоотношения с которыми особенно осложнились позднее, в XVl в.

Аксум потерял выход к морю. Упадок государства продолжался. Уже с VI в. золотые и серебряные монеты уступили место более дешевой бронзе, а с VIII в. археологи уже не находят никаких монет. Под давлением внешней

Аксумские стелы. III-IV вв. Аксум, Эфиопия (фото)

угрозы и при потере доходов от торговли центральная власть слабела, начали вспыхивать волнения. B X в. появилась новая политическая сила - объединение племен кайла во главе с некоей Эзато (Эдит). Легенды амхара и устная традиция иудаистов-фошша считают ее иудейкой и полагают ее правление временем господства иудаизма. Войска Эзато захватили Аксум, разрушили храм Св. Марии и весь город. Письменные же источники (прежде всего эфиопские хроники) хранят молчание об этом периоде истории страны. B последующем политический центр переместился к югу, но Аксум остался символом истоков эфиопской цивилизации и местом коронационных торжеств многих будущих императоров Эфиопии.

Аксум был страной с высоким уровнем культуры. Внешние связи привели к широкому использованию иностранных языков. Известно о вхождении с того времени в местный язык заимствованных индийских слов. Ho на первом месте стоял, конечно, греческий. Именно на нем был высечен параллельный текст на билингве Эзаны (IV в.). Надписи на греческом языке встречаются и на монетах, и на некоторых скульптурных памятниках, например на топорике царя Гедары или троне правителя Адулиса. Вместе с ним получила распространение греческая культура. Один из древних памятников «Перипл Эритрейского моря» сообщал о Зоскалесе, одном из правителей Аксума в III в.: «...человек достойный и сведущий в эллинских науках».

C III-IV вв. получило широкое распространение монументальное строительство. B процессе сооружения дворцовых комплексов, обелисков и гробниц, сначала языческих, позднее перестроенных в христианские, или новых храмов, а также мавзолеев сложился своеобразный архитектурный стиль. Строили из монолитных каменных блоков, уложенных способом сухой кладки или скрепленных земляным раствором.

B аксумское время начинает развиваться и литература, прежде всего в связи с необходимостью перевода на язык гыэз Библии, христологических трактатов, сочинений по каноническому праву, ряда апокрифов, часть из которых вошла в эфиопский канон («Книга Эноха», «Книга Юбилеев»). Особое место в истории культуры Аксума и Эфиопии занимает творчество священника Яреда, жившего в VI в. Он помимо просветительской и проповеднической деятельности разработал используемый свод правил церковной музыки и пения, создал систему нотации.

B XII в. власть в стране переходит к династии Загве (Загуэ). По одной из легенд, ее родоначальником был сводный брат Менелика I, сын царя Соломона и чернокожей рабыни царицы Савской. Другая связывает название династии с народом агау, который стал главным этническим ядром в это время. Отрезанное от морской торговли государство продолжило существование с новым центром в области Ласта на юге у подножия Эфиопского нагорья. Оно сохранило преемственность с Аксумом, традиции государственного устройства, общественный строй и религию. Этот период значительно меньше изучен историками из-за скудости источников. Многие исследователи полагают, что они были сознательно уничтожены пришедшими к власти в 1270 г. соломонидами, считавшими загвейцев узурпаторами. Относительно хорошо известны лишь четверо поздних загвейских правителей (Йемерхан Крестос, Лалибела, Накуэто Лаб и Йетбарак), также сохранилось житие Маскаль Кеб- pa - супруги Лалибелы. Безусловно, самый известный из них - Лалибела, стремившийся к укреплению христианской церкви. Особенно знамениты сохранившиеся до наших дней 11 вырубленных в скалах церквей в местечке и доныне носящем название Лалибела.

НОВЫЕ МИРОВЫЕ ДЕРЖАВЫ: ИМПЕРИИ, КАГАНАТЫ, ХАЛИФАТЫ

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА ВРЕМЕН КАРОЛИНГСКОЙ ИМПЕРИИ

B политической истории Западной Европы раннего Средневековья можно выделить два больших этапа: период варварских королевств и период Каролингской империи. «Варварские королевства» возникают на землях бывшей Римской империи с V в. Как уже говорилось выше, одни из них исчезли уже в VI в., другие - вестготов в Испании и лангобардов в Италии - просуществовали до VIII в. и оставили заметный след в истории этих регионов, но также погибли. Исключение составляет Франкское государство, оно не только продолжило свое существование, но сумело обрести второе дыхание и превратиться в новую европейскую империю.

ФРАНКСКОЕ КОРОЛЕВСТВО:

OT МЕРОВИНГОВ K КАРОЛИНГАМ

Подъем Франкского государства связан с утверждением новой правящей династии Каролингов, сменившей «впавших в ничтожество» Меровингов. Каролингская историография навязывает «черную легенду» о последних королях из рода Меровингов, изображая их плохими правителями, не справившимися с задачей политического управления и утратившими реальную власть. Соответственно, воцарение Каролингов представлено восстановлением полноценной государственной власти («Старшие Мецкие анналы», ок. 806 r.; «Жизнь Карла Великого» Эйнгарда, ок. 830 r.). Резюмируя эту концепцию, в XVI в. поэт Ронсар назовет последних Меровингов «ленивыми королями».

Ho, по мнению современных историков, такое объяснение является упрощением и служит обоснованием осуждения низложенной династии. Само существование такой идеологической задачи доказывает, что правление меро- вингских королей многим в государстве франков представлялось законным и необходимым. Говоря о «безвластии» последних Меровингов, мы должны подразумевать не некий политический кризис и развал государства, а вполне традиционную и устойчивую форму государственного управления, которую Каролинги смогли изменить.

Королевство Меровингов в конце VII в. распадалось на отдельные территории. Реальной политической силой в них выступали локальные правящие

элиты, группировавшиеся вокруг местныхлидеров. Правление меровингских королей придавало их положению ореол законности. B Нейстрии (районСены и Уазы) и Австразии (междуречье Мааса и Рейна) - основных землях франков, реальная власть находилась в руках майордомов, которые формально являлись должностными лицами франкских королей, на деле вождями знати своих областей. Борьба Нейстрии и Австразии в 687 г. окончилась победой майордома Австразии Пипина Геристальского. Он стал самым влиятельным лицом на севере королевства. Его потомки сумели сохранить и упрочить свое политическое лидерство. Bo времена его правнука Карла Великого возвышение Пипина Геристальского начали изображать началом правления Каролин- гов. Современные историки, напротив, подчеркивают, что его политическое влияние всего лишь продолжает традиции государства Меровингов. Пипин Геристальский крепко держал в своих руках Австразию, но в Нейстрии и Бургундии его позиции были существенно слабее. B обширной Аквитании мятежный герцог Луп стремился основать собственное королевство. Правители Прованса признавали власть меровингских королей, но демонстрировали свою независимость от Каролингов. Примером политического поведения магнатов нарубеже VII-VIII вв. может служить воинственный епископ Сава- рик Осерский. Он захватил несколько городов и после своей смерти оставил свою кафедру мирянину, который только «назывался епископом».

Настоящие перемены во Франкском государстве происходят при сыне и внуке Пипина Геристальского - Карле Мартелле и Пипине Коротком. Май- ордом Карл (715-741) запомнился как воитель: данное ему в IX в. прозвище Мартелл означает «Молот». По сравнению с относительно мирным VII в. военная активность во Франкском государстве стала новым явлением. При Карле Мартелле военные походы предпринимались ежегодно, имея двоякие последствия. Путем ожесточенных войн Карл Мартелл сумел утвердить свою власть на большей части королевства, но настоящим правителем франков его сделало сплочение правящего класса, которое было косвенным следствием его войн и побед. Политическое лидерство Каролингов, изменившее Франкское государство, может быть описано в терминах согласия и мобилизации. Оно возникает как эффект совместного действия, втягивающего в орбиту влияния Каролингов всю военную силу франков. Войны превратились в главный инструмент политической централизации каролингской державы. Это подразумевало ограничение самостоятельности магнатов, в случае сопротивления их ресурсы конфисковывались и передавались в другие руки. Можно сказать, что такая политика не затрагивала социальный строй, но меняла поведение правящего класса. Отныне социальный успех достигался службой новым властителям и участием в их войнах. Военная мобилизация превратила франков в главную военную силу в Западной Европе и сделала возможными масштабные завоевания Каролингов. Вместе с тем, она же предполагала неустойчивость франкского могущества. Франкское государство оставалось в силе, пока во главе него стояли авторитетные лидеры, способные одерживать военные победы.

Некоторые историки XIX-XX вв. задавались вопросом, нельзя ли применительно к каролингскому времени говорить о наступлении «феодализма», т.е. особой правовой системы «феодальных институтов». Однако большинство современных исследователей считают сегодня средневековое феодальное право продуктом политической истории и юридической мысли позднего Средневековья и поэтому, с их точки зрения, от политических и юридических представлений, существовавших к началу XIV в., мало пользы при рассмотрении западноевропейских обществ пятью столетиями раньше.

B текстах каролингского времени часто говорится о «вассалах». Это кельтское слово примерно значит «свой человек», «слуга» и указывает на особые отношения личной преданности и службы. Исследователи справедливо отмечают близость этого социального явления к традициям дружинного быта древности. Несомненно, Каролинги проявляли заинтересованность в увеличении количества своих «вассалов». Вместе с тем, было бы ошибкой утверждать, что такие личные связи отменяли государство. Обязанности службы и верности своему правителю носили публичный характер и касались всех подданных. При Каролингах существовала практика земельных пожалований - бенефициев воинам на их содержание, но не в «полную собственность». B частности, известно, что Карл Мартелл для испомещения своих солдат использовал таким образом земли церкви. Однако такая форма «условного» землевладения отнюдь не стала преобладающей для военной и правящей элиты. Возможно, форма бенефиция возникла в результате компромисса с церковными учреждениями, не желавшими до конца отказаться от своих владельческих прав. Ha держателях бенефициев лежала обязанность военной службы, которая ничем не отличалась от службы лиц, имевших такое же количество земли в «полной собственности». Наконец, нельзя с уверенностью утверждать, что «вассалитет» и земельные пожалования в форме «бенефициев» были связаны между собой. «Вассалы» как владельцы «бенефициев» упоминаются редко.

Германские земли к востоку от государства франков служили объектом одновременно завоеваний Каролингов и активной христианской миссии, во главе которой стояли англосаксонские миссионеры, отсюда тесное взаимодействие двух сил. Пользуясь покровительством Каролингов, Виллиб- рорд (ум. 739 г.) христианизировал Фризию, его последователь Бонифаций (ум. 754 г.) с успехом возглавлял дело обращения «язычников» за Рейном и прославился как «апостол Германии». Миссионерская и церковная деятельность в Германии проходила под эгидой римских пап и привела к созданию централизованной церковной организации, основанной на сети епископств и монастырей. Связь христианизации и политического подчинения Франкскому государству представлялась для всех очевидной. Обращение в христианство являлось формой разрыва с прошлым и отказа от политической самостоятельности. Об этом говорит следующее агиографическое предание: вождь фризов Радбод, собираясь креститься, якобы спросил Виллиброрда, где находятся души его предков. Получив ответ, что они в аду, Радбод заявил, что желает быть на том свете вместе со своими сородичами, и отказался переходить в христианство.

Важным аспектом каролингской политики явилась реформа церкви, потребность в которой иллюстрирует, в частности, упомянутая история епископа Саварика. Церковь нуждалась в восстановлении правильных церковных институтов, в том числе епископата. Главными деятелями церковной реформы в королевстве франков также выступили англосаксонские миссионеры. По инициативе Бонифация в 40-х годах VIII в. возобновляется практика церковных соборов, которые не собирались, видимо, с конца VII в.

Ha фоне военно-политических успехов фактической власти Каролингов правление меровингских королей становилось анахронизмом. Когда в 736 г. умер король Теодорих IV, Карл Мартелл предпочел оставить трон вакантным. Завещание Аббона, правителя Прованса, составленное в 739 r., датировано «двадцать первым годом с тех пор, как Карл правит королевством франков». Ho после смерти Карла Мартелла его дети и наследники Карломан (741-747) и Пипин Короткий (741-768), чувствуя себя не столь уверенно, все же поставили королем Меровинга Хильдерика III (743-751). Карломан вскоре отказался от власти и удалился в монастырь: сначала в окрестности Рима, а затем в Монтекассино в Италии.

Рим в это время формально подчинялся Византийской империи. Приезд Констанция II в 663 г. явился последним посещением Рима византийским императором. Вместо того чтобы украсить город, Констанций организовал вывоз римских статуй. Ho Рим оставался важным церковным центром, а фактическое управление городом перешло в руки римских пап. Серьезным испытанием для отношений Рима и Константинополя стал догматический вопрос почитания икон. C 726 г. византийский император Лев III начал борьбу с фигуративными изображениями в христианском искусстве, а в 731 г. запретил их. Римские папы выступили в рядах противников иконоборчества. Столкнувшись с угрозой захвата Рима лангобардами, владевшими большей частью Италии, и лишенная поддержки со стороны Византии, папская власть нашла ее в лице франков. C их помощью с середины VIII в. папы сумели создать свое государство с центром в Риме. Каролинги же сумели с помощью пап обрести королевский и затем императорский титул.

Инициатива такого взаимодействия сначала исходила от римских понтификов. B 739 г. папа Григорий III безуспешно пытался получить военную помощь от Карла Мартелла. После 747 г. майордом Пипин Короткий остался единоличным правителем Франкского государства, но не единственным возможным кандидатом на эту роль. Помимо Карломана, ставшего монахом, у Пипина Короткого имелся сводный брат Грифон, а также племянники, которые со временем могли претендовать на лидерство во франкском мире. B ситуации реального и потенциального соперничества майордом Пипин ощущал потребность в новом определении сути своей власти. Согласно «Анналам королевства франков», в 749 или 750 г. послы Пипина Короткого отправились в Рим с поручением поставить перед папой Захарией вопрос, справедливо ли то, что франкские короли из рода Меровингов не имеют власти, но номинально остаются королями. Ответ был предрешен самим вопросом. Папа высказался за то, чтобы королем назывался тот, кто на деле им является. B 751 г. на представительном собрании франков в Cyac- соне Пипин Короткий был избран королем и миропомазан Бонифацием или кем-то другим из франкских епископов. Последнего меровингского короля Хильдерика III после коронации Пипина Короткого постригли в монахи, четыре года спустя он скончался в монастыре Сен-Бертен.

Обряд помазания священным мирром как указание на сверхъестественную природу обретаемой власти был заимствованием из Библии, где он прилагается к ветхозаветным царям. До миропомазания Пипина Короткого

этот ритуал засвидетельствован в Англии и Ирландии. B 672 г. миропомазание применялось при коронации готского короля Вам- бы в Испании. Ho в мире франков этот акт был беспрецедентным и имел огромные последствия для истории политической власти в Европе. B составленном после 870 г. Гинкмаром Реймсским «Житии Ремигия Реймсского» впервые упоминается священный сосуд или «ампула» со святым елеем, якобы принесенная спустившимся с небес голубем для крещения Хлодвига - основателя Франкского государства и династии Меровингов. Помазание из «ампулы Хлодвига», погибшей лишь в годы Французской революции XVIII в., стало обязательным элементом коронационной процедуры. C помощью этой легенды Каролинги стремились представить себя наследниками власти меровингских королей.

Карл Великий. IX в., бронза. Лувр, Париж

Зимой 753/754 г. новый папа Стефан II прибыл в королевство франков, чтобы лично просить у Пипина Короткого помощи против угрозы натиска лангобардов. По этому случаю в аббатстве Сен-Дени он вторично помазал на царство Пипина, а также его сыновей Карла (будущего Карла Великого) и Карломана. Союз пап с новыми правителями франков одновременно стал формой политического разрыва папства с Византийской империей. Согласно официальной папской хронике «Liber pontificalis», Стефан II выговорил себе у Пипина Короткого власть над Равеннским экзархатом - областями в Средней Италии, до того подчиненными византийским императорам. B 755 и вторично в 756 г. Пипин Короткий предпринял экспедиции в Италию, разбил лангобардов и заставил их вернуть папам римским захваченные земли. Так состоялось оформление нового политического образования - папского государства с центрами в Риме и Равенне, просуществовавшего до объединения Италии в 1870 г.

Несмотря на смену королевской династии и нововведения в обряде коронации, представления о том, как становятся монархами, оставались во Франкском государстве достаточно традиционными. Bce дети короля мужского пола в определенном смысле считались королями по факту рождения. Приобщение к власти происходило при жизни венценосных родителей. Наследование высшей власти после их смерти по-прежнему совершалось путем ее раздела между сыновьями, и только смерть братьев могла затем вновь

собрать наследственные земли воедино. Доля каждого короля при этом обязательно включала часть старинных франкских земель в Нейстрии и Авст- разии, и хотя каждый король правил вполне самостоятельно, сохранялось представление об определенном единстве Франкского государства. После смерти Пипина Короткого королевство франков было поделено между его сыновьями Карлом, будущим «Магнусом» (768-814) и Карломаном. Ho три года спустя Карломан умер, и Карл Великий объединил в своих руках все королевство.

<< | >>
Источник: П.Ю. Уваров. Всемирная история : B 6 т. / гл. ред. A.O. Чубарьян; Ин-т всеобщ, истории РАН. - M. : Наука. - 2011 - T. 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока / отв. ред. П.Ю. Уваров. -2012. - 894 с.. 2012

Еще по теме СУДЬБЫ ВАРВАРСКИХ КОРОЛЕВСТВ:

  1.   ОПЫТ О БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ШКОЛАХ
  2.   ОПЫТ О БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ШКОЛАХ  
  3. Очерк 1. Особенности первобытной психологии и институт гостеприимства у древних славян
  4. Эллинизм
  5. ПИСЬМ
  6. Введение
  7. 1.1. «Римская история» Аммнаііа Марцелліша.
  8. Готский вопрос в Германии накануне и в годы Второй мировой ВОЙНЫ’
  9. Исследования современных российских ученых
  10. Основные этапы истории остроготов
  11. Языческая религия и начало христинизации
  12. § 3. История западноевропейской сельской общины в трудах учеников А.И. Неусыхина и других представителей советской медиевистики 1940-1960-х гг.
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История мировых цивилизаций - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -