<<
>>

§ 26. Продолжение. Различные модификации сознания общего и чувственное созерцание

Более подробное рассмотрение будет здесь небесполезно. Любое новое схватывание, которое придает имени или образу репрезентативный характер, есть, мы подчеркиваем, новый вид акта представления; в акте придания значения (и не просто в акте придания значения вообще) реализуется новый по сравнению с простым созерцанием во «внешнем» или «внутреннем чувстве» модус подразумеваемого, который имеет совершенно другой смысл и часто даже совершенно другой предмет, чем подразумеваемое в простом созерцании.

Содержание этого нового (как мы уже имели случай отметить)[66] различается и в своей дескриптивной сущности многообразно дифференцируется в зависимости от логической функции общего имени и в зависимости от связи значений, в которой оно появляется и которую оно помогает сформировать. Созерцаемое единичное больше не имеется в виду просто так, как оно здесь является, но имеются в виду то виды в их идеальном единстве (например, высота тона ми, число 3), то классы как общность причастных к общему единичностей (все звуки этой высоты; формально: все А), то неопределенно единичное этого вида (некоторое А) или из этого класса (какое-либо из А), то это созерцаемое единичное, мыслимое, однако, как носитель атрибута (это А здесь) и т. д. Каждая такая модификация изменяет «содержание» или «смысл» интенции; другими словами, с каждым шагом меняемся то, что в смысле логики означает «представление »; т. е. представленное, как оно логически схватывается и имеется в виду. Остается ли каждый раз созерцание индивидуального, сопровождающее логическое представление, тем же самым или постоянно меняется — это безразлично; логическое представление меняется, если меняется подразумеваемое (смысл выражения), и оно остается тем же самым, пока то, что в нем подразумевается, остается прежним. Нам не нужно даже здесь подчеркивать, что фундирующее явление может совершенно исчезнуть.

Различие мыслительного и чувственного «схватывания» — сущностное различие, оно не такого рода, когда мы, например, '«тот же самый объект» один раз схватываем как восковую фигу-

ру, а другой раз (введенные в заблуждение) — как живого человека: как будто были перепутаны только два единично-чувственных созерцания. Здесь не должно вводить в заблуждение то обстоятельство, что представляющая интенция в формах мыслительного представления единичного, представления множества и представления всеобщего может быть направлена на индивидуальные единичности (на одну, на многие и на все этого вида). Ведь это очевидно, что характер интенции и, следовательно, содержание значения всецело другое по отношению к каким-либо созерцательным (чувственным) представлениям. Иметь в виду некоторое A (ein А) есть нечто другое, чем просто наглядно (без мысли некоторое А) представлять некоторое А, и опять-таки, это нечто другое — относиться к нему через непосредственное значение или именование, т. е. посредством собственного имени. Представление человек (ein Menscb) отличается от представления Сократ, и точно так же от обоих представлений отлично представление человек Сократ. Представление некоторые А не есть сумма созерцаний того или этого А, а также не объединяющий акт, который связывает в одно целое предданные созерцания единичного (хотя уже это единение вместе с его предметным коррелятом, т. е. совокупностью, есть дополнительное действие (Mehrleistung), которое выходит за пределы сферы чувственного созерцания). Там, где в основе лежит такого рода экземплифици- рующее созерцание, мы не направлены на эти являющиеся единичности и их совокупность; мы имеем в виду как раз «некоторое» А, и это нельзя созерцать ни в какой внешней или внутренней чувственности. То же самое верно, естественно, и для других общих форм значений, например для форм чисел, как два или три, и опять-таки для формы всеобщности, как все А. Всеобщность представлена в логическом смысле, поскольку мы понимаем и осмысленно употребляем выражение все А.

Она, таким образом, представима как единая мысль, и только так или в соответствующей «собственной форме» она вообще может осознаваться как всеобщность. Ибо созерцать мы можем только нечто определенное. Сколь бы много единичностей мы при этом ни пробегали и как бы старательно мы их ни объединяли, в лучшем случае, если бы действительно можно было исчерпать объем понятия, были бы представлены все А, и все же не было бы представления все А, логическое представление не было бы реализовано. Если же, с другой стороны, логическое представление реализовано, то оно может приблизиться к созерцанию и надеяться на прояснение с помощью созерцания. Однако ясно, что перед нами может предстать не чувственно-созерцательное установление представленной предметности, здесь — совокупных А, того, что «собственно подразумевается». Скорее мыслительная интенция должна быть

отнесена к созерцанию и осуществиться в нем — так, как требует этого ее форма и ее содержание. Так возникает комплексный акт, который достигает осуществления ясности и отчетливости, однако не устраняет мысль и не подставляет на ее место простой образ.

Мы должны удовлетвориться здесь этими предварительными и еще весьма поверхностными набросками. Чтобы прояснить различие между мышлением и созерцанием, собственным и несобственным актом представления, в последнем исследовании этой книги[67] мы проведем всеобъемлющий анализ, причем новое понятие созерцания будет отделено от обычного, чувственного созерцания.

<< | >>
Источник: Гуссерль Э.. Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и теории познания / Пер. с нем. В.И. Молчанова. — М.: Академический Проект,2011. — 565 с.. 2011

Еще по теме § 26. Продолжение. Различные модификации сознания общего и чувственное созерцание:

  1. § 79. Критический экскурс. Феноменология              10 и трудности «самонаблюдения»
  2. § 150. Продолжение. Регион «вещь» как трансцендентальная руководящая нить
  3. ПРЕДИСЛОВИЕ
  4. § 26. Продолжение. Различные модификации сознания общего и чувственное созерцание
  5. Античная философия
  6. Апофатизм христианского неоплатонизма в формировании диалектического концепта метафизики Мастера Экхарта
  7. Спекулятивная терминология "Капитала"
  8. Концептуализация предлогов в философском и поэтическом тексте
  9. Полная субъективная дедукция «сверху» и «снизу»