<<
>>

§ 5. ПРОЕКТИВНЫЙ МЕТОД В КОНТЕКСТЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТНОГО СМЫСЛА8

8Параграф написан совместно с В. В. Столнным.

  Анализ существующих проективных методик, истории их использования и обоснования показывает, что в основе действенности проективного метода лежит давно и глубоко    изученный    психологический факт — факт пристрастности психического отражения и, в частности, человеческого сознания.

Психический образ действительности не просто находится в отношении подобия с воспринимаемым объектом, главная особенность состоит в его субъективности: “Понятие субъективности включает в себя понятие пристрастности субъекта” [16]. Эту же идею отчетливо выразил С. Л. Рубинштейн:   “Сознание — это не только отражение, но и отношение человека к окружающему”. И далее: “Всякий вообще акт познания мира есть вместе с тем и введение в действие новых детерминант нашего поведения. В процессе отражения явлений внешнего мира происходит и определение их значения для индивида и тем самым его отношения к ним (психологически это выражается в форме стремлений и чувств) [21, 158].

Понимание активного,   пристрастного характера сознания делает отнюдь не удивительным тот факт, что, описывая неоднозначно семантически определенные изображения или выполняя не строго алгоритмизированные задания, человек при этом выражает себя, “проецируя” какие-то значимые для него переживания и тем самым какие-то свои личностные  особенности. Нельзя, однако, ограничиться только констатацией этого положения, — предстоит ответить на два вопроса. Во-первых, необходимо понять, какие именно особенности личности и ее внутреннего мира находят свое выражение в ситуации проективного эксперимента. Во-вторых, почему именно ситуация проективного эксперимента оказывается наиболее адекватной для проявления этих личностных особенностей? Ответить на эти вопросы, на наш взгляд, можно опираясь на теорию деятельности, разработанную А. Н. Леонтьевым [16], и в частности, на понятие “личностного смысла”.

Личностный смысл является одной из главных образующих человеческого сознания. В рамках теории деятельности личностный смысл определяется двояко: по способу своего происхождения (содержательно) и по форме существования в сознании (функционально).

По своему содержанию личностный смысл — это “оценка жизненного значения для субъекта объективных обстоятельств и его действий в этих обстоятельствах” [16, 150]. Смысл цели действия и действия в целом в том, какому мотиву оно служит, удовлетворению какой потребности, опредмеченной в этом мотиве, оно способствует. Два обстоятельства делают связь мотива и цели неоднозначной: во-первых, мотив не всегда является осознанным, во-вторых, одному и тому же мотиву могут соответствовать разные по своим содержательным и социально-нормативным  характеристикам действия. Таким образом, и смысл цели может быть неоднозначен. Смысл не существует в сознании в готовом виде, а является продуктом внутренней активности субъекта, с помощью которой он определяет, какому мотиву служит данное действие и действительно ли оно оптимально с точки зрения его соответствия мотиву и нормативным требованиям. Сам процесс этой активности чаще всего не является сознательным и произвольно регулируемым (за исключением случаев сознательной рефлексии, раздумий над жизнью) и может проявляться в сознании в форме чувства, интереса, эмоции, “значащего переживания”.

Как следует из определения, смыслом обладает не только действие, цель, но и обстоятельства, условия, в которых совершается действие. По отношению к цели действия и через него к мотиву можно выделить два типа условий. Некоторые условия способствуют совершению действия, другие препятствуют его совершению, являясь барьерами на пути деятельности. Таким образом, выделяются и два различных смысла условий деятельности (обстоятельств совершения действия) — смысл благоприятствования совершению действия и смысл препятствия его совершению. Подчеркнем, что к условиям или обстоятельствам совершения деятельности относятся и социальные условия, и прежде всего другие люди с их собственными мотивами, интересами, устремлениями.

Какие же типы препятствующих условий и соответственно смыслов могут быть выделены? Этому вопросу было посвящено специальное исследование [28]. В каждом препятствии можно выделить два аспекта — объективную часть препятствия, заданную реальными,   независящими  от субъекта причинами, и субъективную, определенную особенностями именно данного человека. Некоторые препятствия носят преимущественно объективный, а другие — преимущественно субъективный характер. Это разделение отчасти совпадает с предложенным К. Левином различением барьеров, препятствующих действию, на физически-телесные и социально-логические, т. е. внутренние [61]. Объективный компонент препятствия имеет непсихологическую природу и интересен лишь в той мере, в которой обусловливает прерывание действия, а, следовательно, недостижение (или отсрочку в достижении) мотива, т. е. переживание соответствующего смысла. Выяснение таких ситуаций с помощью проективной техники не представляет специального интереса, поскольку субъект, как правило, осознает эти объективные обстоятельства. Естественно, что это обстоятельство не умаляет значения информации о таком препятствии для заключения о природе психической травмы, которая может наступить вследствие насильственного прекращения той или иной деятельности. С психологической точки зрения, больший интерес представляют субъективные, внутренние препятствия. Столкнется ли то или иное действие с внутренним препятствием — зависит от структуры личности данного человека. В интересующем нас контексте можно выделить четыре больших класса внутренних препятствий, определяющих соответственно  содержательные различия порождаемых ими смыслов. Первый класс препятствий составляют другие конфликтующие смыслы тех же обстоятельств. Дело в том, что обстоятельства, сопутствующие реализации того или иного действия, могут препятствовать реализации других действий, соответствующих не менее значимым для человека мотивам. Так, длительная командировка, важная для реализации каких-то профессиональных замыслов, может привести к разлуке с близкими, поэтому как обстоятельство, способствующее реализации одних действий и соответствующего им мотива, она приобретает и второй, “горький” смысл — разлуки.

Таким образом, уже разнообразие отношений, в которые вступает человек, множественность мотивов и соответствующих им деятельностей порождает внутренние препятствия и соответствующие конфликтные смыслы.

Второй класс препятствий составляют личностные и характерологические черты, а также субъективные представления самого человека о них. Так, если обстоятельства требуют от решительного, энергичного и нетерпеливого человека проявления терпеливости, скрупулезности и предусмотрительности, то его личностные характеристики будут им переживаться как препятствие к совершению соответствующего действия, хотя сам он будет, вероятнее всего, приписывать “преградный” смысл обстоятельствам, природе этих обстоятельств. С психологической точки зрения, этот смысл определен особенностями субъекта, а не объекта, так как для другого человека — аккуратного,   педантичного и не склонного к быстрым решениям — те же обстоятельства покажутся скорее облегчающими, чем препятствующими.

Третий класс внутренних преград составляют высшие ценностные образования личности, ее идеалы, ценностные ориентации, интериоризованные нормы. Так, обстоятельства,  которые с прагматической точки зрения максимально оптимизируют действие, в то же время могут оказаться несоответствующими (точнее, их использование) тем ценностным ориентациям, которых   придерживается данная личность.

И, наконец, четвертый класс преград составляют негативные ожидания. К ним относятся ожидания негативных санкций, в том числе просто неблагоприятное мнение окружающих,   ожидания   неуспеха своего действия и т. д. В последнем случае имеется в виду не оценка объективной  вероятности неуспеха, а то, что в зарубежной психологии называется преобладанием мотивации избегания над мотивацией достижения — человека пугают в большей степени последствия возможной неудачи, нежели привлекают следствия успеха. Эти ожидания, в зависимости от их конкретного характера, приводят к разнообразным смыслам обстоятельств как преград. В сознании это может переживаться как “опасность ситуации”, “ситуация, ставящая в неловкое положение”, и т.

д.

Рассмотрим, в какой форме существуют смыслы для субъекта. , По самой своей функции смысл делает доступным сознанию субъективное значение тех или иных обстоятельств и действий, в них совершаемых. Однако доступность сознанию не означает, что смысл всегда осознан. Конечно, в ряде случаев смысл выступает вполне явно в виде сознательного словесного представления о смысле действия или обстоятельств, “выражается в значениях”. В других случаях смысл осуществляет свою функцию информирования о субъективном значении в форме переживаний — интереса, желаний или страсти, напряжения, горечи, обиды и т. д., т. е. в эмоционально-чувственной форме. В этом случае субъект стоит перед задачей рефлексии, по выражению А. Н. Леонтьева — задачей на “поиск смысла”. Можно было бы добавить, что иногда субъект бессознательно формулирует и противоположную задачу — сокрытие смысла, и прежде всего от самого себя. Это сокрытие смысла и лежит за описанными Фрейдом защитными механизмами. Для объяснения роли этих защитных механизмов отнюдь нет нужды привлекать понятия конфликта между инстанциями “Эго” или врожденными влечениями. Реальная  жизнедеятельность   субъекта, в которой он реализует множество важных для него отношений, неизбежно порождает конфликтные ситуации, делающие те или иные обстоятельства обладающими преградным смыслом, на адекватное осознание которого у субъекта в данный момент может и не хватать сил и отваги.

Таким образом, цели человеческих действий могут обладать смыслами как в отношении соответствующих этим действиям мотивов, так и в отношении адекватности, оптимальности выбора именно данного действия. Смысл действия не дан априори субъекту, а является результатом психической активности субъекта,  результатом деятельности его сознания. Обстоятельства совершения действия   также обладают смыслом, а точнее смыслами. Наибольший интерес представляют те смыслы, которые обнаруживают преградный характер обстоятельств. Различные типы преград определяют разнообразие смыслов, которые могут существовать как в вербальной, так и в невербальной, чувственной форме — в форме переживаний.

Высказываемый нами тезис состоит в том, что проявления личности, выявляемые в проективных тестах (прежде всего, конечно, интерпретативных), могут быть адекватно поняты в терминах личностных смыслов и соответствующей деятельности субъекта по поиску или сокрытию,   маскировке личностных смыслов.

Чтобы сделать этот тезис более убедительным, необходимо остановиться и на втором вопросе, который теперь принимает следующую формулировку: почему личностные смыслы и в особенности смыслы тех или иных обстоятельств как преград, проецируются именно в ситуации проективного эксперимента?

Всякое обстоятельство, имеющее характер препятствия, ведет к прерыванию действия до тех пор, пока препятствия не будут преодолены или субъект не откажется от совершения действия. При этом действие оказывается незавершенным либо в своем внешнем, материальном плане, либо во внутреннем плане, так как решение преодолевать препятствие или отказаться от действия еще не принято. В том случае, когда субъект еще не осознает в адекватной форме самого конкретного смысла тех или иных обстоятельств,  незавершенным оказывается прежде всего сам акт осознания смысла. Как показано экспериментами Б. В. Зейгарник, именно незавершенные действия (и надо полагать сопутствующие им обстоятельства) запоминаются лучше завершенных и что особенно важно—непроизвольно. В школе К. Левина также показано, что незаконченные действия формируют тенденцию к их завершению, при этом, если прямое завершение невозможно, человек начинает совершать замещающие действия. Каждый человек обладает личностными смыслами и каждый сталкивается с теми или иными препятствиями. При этом в определенный момент действия как внешние, так и внутренние оказываются незавершенными. Ситуация проективного эксперимента предлагает человеку условия замещающего действия; чем добросовестнее человек относится к инструкции, например, как в ситуации TAT — старается описать мысли и чувства героев, их настоящее, прошлое и будущее, тем более, непроизвольно обращается он к своему опыту. Однако там “ближе всего” хранится прерванное действие и соответствующая ему ситуация. Неосознанно, а иногда и осознанно, человек пытается завершить прерванное действие; однако, как этого требуют новые условия, такое завершение возможно лишь в символическом плане, путем “управления” судьбами персонажей, их мыслями и чувствами. При этом человек возвращается к прерванному действию даже и в том случае, если оно состояло в сокрытии смысла, в переиначивании субъективного значения обстоятельств в угоду тем или иным своим интересам, своим мотивам. Поскольку по своей природе преградный смысл есть выражение некоторого препятствия к реальному действию, сама динамика смыслов возможна и в форме действия. При этом человек использует решения, ему наиболее присущие, составляющие его индивидуальный стиль. В свете сказанного становятся понятными и требования к проективным стимулам. Степень их определенности или неопределенности определяется возможностью их использования для тех или иных замещающих действий, сопряженных с преградными смыслами различной степени конкретности. Так, таблицы ТАТ соответствуют смыслам, связанным с препятствиями, могущими быть так или иначе опредмеченными. Таблицы Роршаха соответствуют смыслам препятствий, имеющих обобщенный, недостаточно предметный характер, природу которых следует искать, по-видимому, в наиболее общих особенностях индивидуального стиля деятельности человека, особенностях функционирования его сознания и т. п. Эти особенности в наименьшей степени доступны самосознанию, поскольку осознание того, о чем я думаю, гораздо проще и доступнее осознания того, как я думаю.

В настоящее время в отечественной психологии имеются и иные попытки обоснования проективного метода. В ряде работ проективный метод рассматривается как  способ экспериментального исследования личностно-субъективного характера  восприятия [6; 8; 9]. Из более общих фундаментальных свойств психического отражения и деятельности субъекта исходят авторы, использующие такие категории, как отношения, установки личности [11; 13; 18; 32]. Продолжаются исследования в русле гипотезы А. Г. Асмолова об иерархическом строении установки, где проективный метод понимается как средство выявления индивидуального стиля личности [25; 27]. Однако здесь, как и в других подходах, наименее разработан переход от теоретического обоснования к конкретным схемам анализа и интерпретации тестовых результатов. Определенный интерес в этой связи представляет обращение В. Э. Реньге к теории деятельности А. Н. Леонтьева и попытка создания на ее основе схемы анализа рассказов TAT [19].

Согласно развиваемому здесь тезису, из материала проективных методик исследователь “вычерпывает” личностный смысл целей и обстоятельств действий и прежде всего — обстоятельств, имеющих для человека преградный, конфликтный смысл. Оговоримся сразу, предложенный подход, конечно же, не может рассматриваться как единственно возможный. В рамках деятельностного подхода могут сосуществовать различные интерпретативные системы, и сам факт множественности психологических реалий, вычитываемых из протоколов испытуемого (таких, как мотивы, отношения, установки, конфликты, защиты и т. д.), так же как и успешность анализа внутри той или иной схемы, демонстрирует инвариантность эмпирического содержания рассказов относительно интерпретационных систем. В рамках адекватной методологии выбор той или иной категориальной системы, по-видимому, правомочен и оправдан в той мере, в какой разработана в ней теория личности. Использование проективных методик в рамках теории деятельности, в частности, приводит нас к пониманию некоторых принципиальных трудностей. Если такие понятия, как “мотив”, “смысл”, достаточно хорошо описывают саму психологическую реалию, проецирующуюся в интерпретативных методиках, то остается открытым вопрос о том, как ее искать, в какой эмпирической “одежке” она выступит в проективной продукции. Например, если утверждать, что в рассказах ТАТ проявляются личностные смыслы преградных обстоятельств, то необходимо также определить, как от тех или иных особенностей текста можно перейти к названным образованиям личности. В настоящее время мы не имеем еще разработанных операциональных критериев, хотя работа в этом направлении ведется. Возможно, степень эмоциональной насыщенности текста, сопровождающая рассказ экспрессия испытуемого, индивидуальные особенности его лексики, “стандартность” или оригинальность сюжета и другие так называемые “отклонения”   являются   своеобразными “метками”, “следами” личностного смысла. Но каков содержательно личностный смысл, его место в иерархической структуре личности — эти вопросы остаются пока открытыми. Следовательно, предложенный подход докажет свою продуктивность, если удастся создать на его основе адекватную систему анализа эмпирического материала.

<< | >>
Источник: Соколова Е.Т.. Психологическое исследование личности. Проективные методики Москва ТЕИС 2002. 2002

Еще по теме § 5. ПРОЕКТИВНЫЙ МЕТОД В КОНТЕКСТЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТНОГО СМЫСЛА8:

  1. § 5. ПРОЕКТИВНЫЙ МЕТОД В КОНТЕКСТЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТНОГО СМЫСЛА8
- Акмеология - Введение в профессию - Возрастная психология - Гендерная психология - Девиантное поведение - Дифференциальная психология - История психологии - Клиническая психология - Конфликтология - Математические методы в психологии - Методы психологического исследования - Нейропсихология - Основы психологии - Педагогическая психология - Политическая психология - Практическая психология - Психогенетика - Психодиагностика - Психокоррекция - Психологическая помощь - Психологические тесты - Психологический портрет - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология девиантного поведения - Психология и педагогика - Психология общения - Психология рекламы - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Реабилитационная психология - Сексология - Семейная психология - Словари психологических терминов - Социальная психология - Специальная психология - Сравнительная психология, зоопсихология - Экономическая психология - Экспериментальная психология - Экстремальная психология - Этническая психология - Юридическая психология -