<<
>>

I. Преобразование права собственности (habere in bonis)*(384)

147. Тот же фактор, который вызывал претора на нововведения - потребности ускорившегося и усложнившегося гражданского (преимущественно торгового) оборота - и та же задача, которая стояла у него там на первом плане, - упрощение форм юридических сделок - сказались и здесь, при переустройстве цивильного права. Наиболее важный, относящийся сюда, пример составляет дозволение приобретать вещи mancipi простою передачею их из рук в руки (traditio), помимо манципации или цессии. Такое дозволение претор должен был дать, внимая потребностям рынка.

Однако юридические предания не допустили претора в этом случае, как и во многих других, до прямого шага и указали ему обходный путь. По старому порядку, квиритская собственность (doininium ex iure Quirilium), которая охранялась в суде виндикацией и относительно вещей nec mancipi установлялась простой передачей, относительно вещей mancipi могла установляться только квиритскими же способами: манципацией и цессией. Этот порядок непосредственно или посредственно, т. е. чрез интерпретацию, основывался на старых законах (XII tab.) и не под силу преторскому эдикту было отменить его формально. Другими словами, в консервативных умах юристов ассоциация виндикации и манципации представлялась ненарушимою и буква старого закона неприкосновенною. Такое положение привело к следующему оригинальному и в высшей степени искусственному сочетанию юридических идей. Простая передача вещи mancipi не равнялась манципации или цессии и потому, передавший вещь не терял своего квиритского права собственности и виндикации. Обладание вещью mancipi, приобретенное передачей, не было собственностью (dominium) и называлось просто "обладанием" (habere иа bonis); оно не соединялось с виндикацией, которая оставалась за прежним собственником. Однако это "обладание" признавалось правомерным и заслуживающим судебной защиты, как собственность. Если квиритский собственник вздумает направить свою виидикацию против "обладателя", то эта виндикация подлежала устранению; если, с другой стороны, вещью овладеет третье, постороннее лицо, или даже сам квиритский собственник, то "обладателю" следовало открыть судебный путь к возвращению вещи. Итак, признавая правомерным обладание вещью mancipi, которое приобреталось простою передачею ее, претор и юристы отказали ему в имени собственности и в виндикации; но, защищая это обладание, давали ему судебную защиту по образцу судебной защиты права собственности. И в других отношениях "обладатель" приравнивался к собственнику; именно, он имел все полномочие собственника, кроме, разумеется, полномочие распоряжаться вещью в квиритских формах, напр., передать ее другому лицу манципацией или цессией, или отказать ее, кому-либо в форме легатов per vindicationem и per раеceptionera; эти акты были исключительною принадлежностью квиритской собственности и установляли квиритскую собственность, которой не было у "обладателя". - В конце концов практическое положение "обладателя" было равно (за указанными исключениями) положению собственника, никому не уступившего своей вещи; при столкновении же их прав на одной и той же вещи решительное предпочтение отдавалось "обладателю"; оп охранялся в своем владении, он распоряжался вещью, так что за собственником, как скоро обладание переходило в другие руки, оставалось одно "голое" право (nudum ius Quiritium). По имени, вещь принадлежала квиритскому собственнику и после ее передачи, на деле же не он, но "обладатель" был полным собственником.
Одним словом, на практике оказывалось безразличным, каким способом совершался переход манципационной вещи из одних рук в другие, так как во всяком случае прежний собственник терял, а новый обладатель приобретал все, что практически было принадлежностью права собственности. "Голое" квиритское право сохраняло одно теоретическое значение, интересное для юриста, но, может быть, даже вовсе неизвестное гражданину.

148. Как же защищался "обладатель" в том случае, если бы квиритский собственник вздумал направить против него свою виндикацию и таким образом отобрать обратно вещь, им приобретенную? Прямого ответа на этот вопрос мы не находим в источниках; есть основание думать, что "обладатель", призванный в суд, в качестве ответчика, имел право ответить на виндикацию истца особым возражением или эксцепциею, которая называлась возражением о том, что "вещь продана и передана" (exceptio геи venditae et traditae). В дигестах посвящен ему особый титул.*(385) Если кто-либо. владея чужою вещью, продает и передает ее другому лицу, а потом по какому- либо случаю сам сделается собственником ее (напр., унаследует прежнему собственнику) и, опираясь на свое право собственности, вздумает виндицировать ее от покупателя, то этот последний отстраняет такую виндикацию посредством того возражения или эксцепции, что "вещь продана и передана ему. Дигесты свидетельствуют только об этом употреблении эксцепции, конечно, - потому, что только это употребление интересовало составителей дигест. Мотив эксцепции заключался в том, что лицо, передавшее кому-либо вещь в собственность при таких условиях, когда переход собственности был невозможен, и получившее за то плату, не должно иметь возможности злоупотреблять доверием покупщика и, воспользовавшись недействительностью передачи, потребовать вещь назад. С таким мотивом вполне согласуется то предположение, что в (свое время е. rei venditae et Iradifae yпoтреблялась для защиты лица, которое покупало вещь mancipi и получало ее посредством простой передачи. "Этою эксцепцией утверждалось не действительное существование права на вещь, но то обстоятельство, что вещь была продана с целью установить подобное право" (Иеринг); так именно и бывало при неформальной передачи вещи mancipi. Вероятно даже, что этот случай применения рассматриваемой эксцепции был по времени первым, потому что нигде несправедливость злоупотребления, против которого она была направлена, не могла броситься в глаза так резко, как в случае, где собственность не рождалась не вследствие каких-либо недостатков юридической сделки по существу, но от несоблюдения формы, потерявшей уже свое прежнее значение.

Провладев вещью срок, назначенный для приобретения собственности по давности, "обладатель" превращался в квиритского собственника. На этом положении была основана, как кажется, судебная защита "обладателя" в том случае, когда кто-либо завладевал его вещью помимо его воли. Средством защиты служил иск, формулированный претором Публицием (неизв. года) и потому названный actio Publiciana. В формуле этого иска предполагалось, что истец провладел вещью установленный давностный срок и, стало быть, как бы приобрел ее в собственность. "В этом иске", говорит Гай, "давность предполагается (fingitur) истекшею. Именно он дается тому, кто не успел еще приобрести по давности вещь, переданную ему на законном основании и, потеряв владение ею, ищет ее судом; ибо, так как он не может утверждать, что эта вещь принадлежит ему по праву Квиритов, то предполагается, что он приобрел собственность по давности и таким образом он утверждает ее так, как будто он сделался собственником по праву Квиритов".

Гай приводит и самую формулу Публициева иска: назначение судьи: "такой-то назначается судьею (демонстрация), если раб, которого АА купил и который ему передан, (фикция:) должен был бы принадлежать АА по праву Квиритов, как скоро он провладел бы им в течение года, (кондемнация:) то ты, судья, осуди NN С ответчика); если же сказанного не окажется, то оправдай его". Таким образом получение иска предполагало: 1) что вещь была получена истцом посредством передачи ее на законном (правомерном) основании (traditio ex iusta causa) и 2) что в данном случае существовали все прочие условия давности кроме истечения назначенного для того времени, которое представлялось как бы истекшим. Под такие условия вполне подходило "обладание" вещью, которое возникало чрез простую передачу манципационной вещи. - Публициев иск содержал в себе фикцию, т. е. его формула представляла существующим такое обстоятельство, которое на самом деле еще не еуществовало; потому самый иск назывался фиктивным (actio ficticia). Это было подобие виндикации.*(386)

149. Относительно последующей истории "обладания" мы здесь же скажем следующее:

1. Простая передача манципационной вещи не осталась единственным случаем вышеописанного "обладания"; оно установлялось вообще во всех тех случаях, где приобретение вещи происходило на основании не цивильного, но преторского права; сюда относятся, кроме передачи (traditio) вещи mancipi, еще приобретение всякой вещи, как манципационной так и неманципационной: 1) покупкою на публичном торге при продаже имущества несостоятельного должника (bonorum emptio); 2) вступлением в права наследства, но в порядке, установленном преторским эдиктом (bonorum possessio cum re, 150), и 3) присвоением, по приказанию претора, раба или животного лицом, которому они причинили вред (при а. noxalis). Были еще другие случаи приобретения вещи по преторскому праву; вероятно. приобретенное право было не собственностью, но "обладанием", но, к сожалению, источники умалчивают об этом предмете. Ко. всем этим случаям был приложим Публициев иск (а. Publiciana), употребление которого, путем интерпретации, вообще было распространено далеко за его первоначальные пределы. Что же касается до возражения (эксцепции) о том, что "вещь продана и передана", то, конечно, оно не годилось для защиты "обладания", когда оно приобреталось не покупкою и передачей; в таких случаях средством охраны служило какое-либо другое возражение (эксцепция) и, по всей вероятности, именно то, которое утверждало, что истец (в данном случае - квиритский собственник) поступал злоумышленно (exceptio doli).

2. Замечательно, что со временем законодатель и юристы, руководясь тенденциозными соображениями,связали с "голым" квиритским правом собственности некоторые практические последствия, которых оно не имело в первоначальную эпоху своего образования. Так, по особому закону (1. lunia), опека над вольноотпущенником принадлежала не "обладателю" его, хотя бы отпущение на волю было сделано этим последним, но квиритскому господину*(387); по другому закону(1. Aelia Sentia), "обладатель", отпуская своего раба на волю, не сообщал ему полного римского гражданства.*(388) Оба закона клонилась к тому, чтобы уменьшить число отпущений на волю. Подобно этому, занятые мыслью стеснить дарения, юристы установили, что дарение "обладателя", сделанное вопреки закону Цинция (1. Сипсиа, гл. XVII), могло быть отозвано легче, нежели дарение квиритского собственника. Такое тенденциозное отношение к противоположности "собственности" и обладания, - отношение, возникшее во всяком случае позднее, нежели самая противоположность, - в высшей степени характеристична для римского законодателя и юриста. Как бы с умыслом забывали они всю условность противоположения собственности "обладанию" и пользовались этим противоположением ради определенных практических целей. Пользование это было однако не настолько значительно, чтобы возвратить какой-либо заметный вес "голому" квиритскому праву и отнять у "обладателя" его положение собственника.

3. Не менее замечательно, что законодатели императорского периода, сенат и сам император, как бы не считались вправе утверждать некоторых приобретателей в собственности, но предоставляли им лишь "обладание", в преторском смысле. Так, senatusronsulturo Trebellianum, сообщив положение наследника универсальному фидеикоммиссарию (гл. XXIII), давал этому последнему, по толкованию юристов*(389), "обладание" наследственным имуществом. С ссылкою на постановление имп. Марка Аврелия Ульпиан свидетельствует: "если кто умер без завещания, предоставив кодициллама (гл. XX) свободу рабам, а законный наследник не вступил в наследство, то одному из рабов, буде он гарантирует полное удовлетворение кредиторов умершего, дается свобода я bona этого последнего; кредиторы же получают против вольноотпущенника иски.*(390) В этом случае вводился новый способ установления "обладания", если только слово "bona", употребленное в нем, обозначало, что вольноотпущенник получал наследственное имущество в обладание in bonus. Очевидно, что в империи затерялось истинное понимание преторскаю "обладания"; на него смотрели просто, как на институт, назначенный для определенной области отношений, так что в дальнейшем развитии его участвовали все представители гражданско-правовой власти без различия.

<< | >>
Источник: Муромцев С.А.. Гражданское право древнего Рима. - Москва, Типография А.И. Мамонтова и К, 1883г.. 1883

Еще по теме I. Преобразование права собственности (habere in bonis)*(384):

  1. I. Преобразование права собственности (habere in bonis)*(384)
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -