Пример

Вопрос (85) формально записывается как (У/?х(3, ~3), что видно из его формы, которая призвана задавать «условный да-нет-вопрос». Данный вопрос требует ответа только в том случае, когда отвечающий уходит, причем если/известно, что отвечающий уходит, ответами на него будут предложения «Беру зонтик» и «Не беру зонтик».

Важной причиной наложения условий на вопросы является необходимость осуществления контроля над ними [Оквист, 1965, 71]: не зная, есть ли истинный прямой ответ на I, мы можем попросить «Если есть истинный прямой ответ, то, пожалуйста, сообщите его», тем самым накладывая требование, чтобы I имел истинный прямой ответ в качестве условия на интеррогатив. Например, мы можем осуществить контроль над вопросом (57), спросив Если это было самоубийство или убийство, то что же это было?:

91. ((С amp; У) V (С amp; У)/?ХУ (С, У).

Предположим, что на самом деле не было ни самоубийства, ни убийства, а был несчастный случай. Тогда задать вопрос (57) значило бы сделать нечто «плохое», т. е. требовать истинного ответа, когда такового нет. Но задать условный вариант (91) этого вопроса вполне допустимо, поскольку в данном случае (91) будет просто недействующим, не требующим ответа вообще.

Особенно полезным указанный прием оказывается в случае интеррогатива типа «выбор Хобсона», т. е. интеррогатива лишь с одним прямым ответом ?Х(А): «Скажи мне, что А». Допустим, что такая форма интеррогатива бесполезна. Но рассмотрим ее условный вариант (А?1 (А)), требующий ответа тогда и только тогда, когда А истинно, а затем спросим про А.

Условия, возникающие при превращении обычного интеррогатива в обусловленный, можно поместить в один общий класс с теми условиями, которые содержатся в исконно обусловленном интеррогативе. Большинство тех Конкретных примеров, которые мы имеем в виду и в которых условие обычно связано с «окружающим миром» или с «разговорной тематикой», являются примерами именно такого рода; и хотя, разумеется, при особом желании можно было бы задать вопрос типа «Если снег красновато- коричневый, то где радости минувших лет?», в действительности мы обычно задаем вопросы типа «Если будет пожар, то где ближайший выход?» Имеется, кроме того, весьма важный третий тип условных интеррогативов, которые содержат условия, относящиеся вовсе не к темам разговора, а скорее к статусу спрашивающего, отвечающего и к информационной вопросно-ответной ситуации в целом; ср.: «Если у вас есть время, скажите мне...; Если вы считаете, что мне следовало бы знать...; Если вы получите это письмо раньше девятнадцатого числа...»

Многие из таких вопросов, а также некоторые вопросы второго типа более осмысленны, когда в них в качестве эксплицитно выраженного параметра введено время, определяющее, когда должен быть дан ответ; ср.: «Если будет пожар, то скажите мне, где тогда (т. е. буквально в то время) будет находиться ближайший выход».

Уровень абстракции, на котором мы находимся, не позволяет нам, однако, уделить должное внимание этим вопросам.

В нашем распоряжении имеются различные операции, с помощью которых можно из одних интеррогативов конструировать новые релятивизованные интеррогативы. В качестве иллюстрации этого тезиса определим одну логическую и одну булеву операцию. В каждом случае наша задача будет состоять в определении двух метаязыковых понятий, необходимых для каждого из относительных интеррогативов.

Предположим сначала, что интеррогатив I имеет вид /і amp; . . . amp; 1п, где каждый It — относительный интеррогатив. Тогда / есть конъюнкция этих интеррогативов, и 1) / требует ответа в М в том случае, когда по крайней мере один из І і требует ответа в М; 2) если известно, что I требует ответа в М, то А будет прямым ответом на I в М, если и только если А имеет вид Ац amp; . . . amp;Air, где А і — прямой ответ в М на интеррогатив /* , а Іі%, . . ., Ц — полный список всех интеррогативов среди конъюнктивных членов из /, которые требуют прямого ответа в М.

Допустим теперь, что интеррогатив / имеет вид /і U . . . U /„. Тогда / есть объединение этих интеррогативов, ні) / требует ответа в М ровно в том случае, когда по крайней мере один из It требует ответа в М; 2) если известно, что 1 требует ответа в М, то А — прямой ответ на I в М тогда и только тогда, когда А есть прямой ответ в М на некоторый интеррогатив /*.

Рассмотрим только два примера. Интеррогатив

92. (А/?1^))^/?1^))

очень похож на одно-примерный интеррогатив

93. ?1ф4, В),

так как для произвольных С и М формула С будет прямым ответом на (92) в М, если и только если она будет прямым ответом на (93).

Однако если как Л, так и В ложны, то (93) также «ложен» (он требует ответа, но не имеет истинных ответов), в то время как (92) не требует никаких ответов. Поэтому (93), строго говоря, более сильный интеррогатив, чем (92).

Далее, оказывается, что интеррогатив

94. (Л+ЧЛ))^/?1^))

очень похож на интеррогатив (95), исчерпывающий список,

95. ?V (Л, В),

так как если а — субъект интеррогатива (95), то формула С в данной интерпретации М является прямым ответом на (94) как раз в том случае, когда (Сamp; шах (С, а)) является прямым ответом на (95). Но (95) имеет ложные ответы, тогда как (94) таковых не имеет.

Наши определения конъюнкции и объединения относительных интеррогативов, а также некоторые определения связанных с ними понятий допускают естественное обобщение на случай «бесконечных конъюнкций и объединений» посредством квантификации в интеррогативах. Эти, а также Многие другие проблемы, относящиеся к вопросам этой новой категории, мы здесь не рассматриваем. (Частичное развитие некоторых рассмотренных здесь вопросов см. в работе Велнапа [1972].)