ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

В. Скаличка О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ ТИПОЛОГИИ *

1. Типология является одним из самых древних и вмес­те с тем наименее разработанных разделов языкознания. Преемственность отдельных трудов как в прошлом, так и в настоящее время весьма относительна, вследствие чего нелегко дать общий обзор современного состояния типо­логии.

Кроме того, не вполне ясно — даже самим типоло- гам,— что именно является предметом типологии. Одно направление считает, — наверняка ошибочно, — что к ти­пологии можно отнести любую констатацию сходств и раз­личий в языковых системах[10]. Другое, взгляды которого в той же степени неправомерны, видит в типологии творение новейшей немецкой философии и, следовательно, понимает ее весьма узко [11]. Как мы убедимся, разные направления трактуют типологию по-разному, а поэтому ее проблема­тика то расширяется, то сужается. При подготовке обзора типологии мы часто колебались, что еще следует вклю­чить в него и что не нужно. Это обстоятельство, а также другие причины (недоступность некоторых источников) привели к тому, что наш обзор в ряде случаев будет неполным.

Имеется еще одно дополнительное затруднение. Совре­менное состояние является итогом длительного развития, и, чтобы лучше понять отдельные особенности типологи­ческих школ, следует исходить из отдаленного прошлого и вспомнить некоторые давние факты. Как мы уже отмети­ли, возникновение типологии неправильно связывалось с новейшей немецкой идеалистической философией. Точ­нее, типология XIX в. связана с немецкой философией на­чала XIX в. Однако идеи, присущие типологии, восходят к более раннему периоду. Зная о том, что Коменский был не согласен с мнением Бэкона [12], который недооценивал новые языки, утрачивающие окончания (итальянский, испанский, французский, английский), и что Коменский отдавал предпочтение как раз новым языкам за их большую унифицированность, можно заключить, что уже тогда ученые занимались вопросами, которые ныне пытается решить типология (как правило, однако, не вда­ваясь в оценки языков).

Уже греческие и римские грам­матисты занимались вопросами так называемой аналогии и аномалии, исследовали проблемы, интересующие ти­пологию, хотя и опирались на материал только одного или двух весьма сходных языков.

2. Типология развивалась в течение XIX в. Однако в этом столетии она была в значительной мере оттеснена бо­лее удачливой родственной отраслью — сравнительно-исто­рическим языкознанием. В настоящее время в сложившей­ся ситуации, когда на первый план выступила борьба за создание новой грамматики, проявляется в общем троя­кое отношение к типологии: она или целиком отвергается, или снисходительно принимается, или, наконец, разраба­тывается и идут поиски путей, по которым можно было бы пойти, чтобы усовершенствовать эту отрасль науки. Преж­де чем приступить к рассмотрению типологии, приведем факты отрицательного и положительного отношения к ней.

Отрицание типологии объясняется различными причи­нами. Прежде всего отмечается, что типология очень мало говорит о самом языке (этот упрек относится в основном к классификационной типологии)[13]. Далее, типологию упре­кают в том, что она не исторична [14]. Однако, рассматривая эгот упрек, не следует забывать о тех работах по типоло­гии, которые стремятся быть историческими (ср. ниже). Далее типологию упрекают в том, что она связана с идеалистической философией или же она идеалистична вообще[15]. Это, конечно, серьезный упрек, однако нужно сказать, что обвинение в идеализме нельзя выдвигать поспешно. Было бы опрометчивым видеть идеализм в кон­статации сходства (изоморфизм) и различий (алломор­физм) языков. И все же типология, как мы уже сказали, обычно принимается с большей или меньшей дозой сни­сходительности, т. е. отмечаются ее основные выводы и крупнейшие ученые, работающие в данной области. Это видно прежде всего из разных курсов введения в языко­знание или же только в типологию, а также при изло­жении классификации языков [16].

Свидетельствуют об этом также грамматики самых различных языков (как правило, неиндоевропейских), в которых используются данные ти­пологии[17].

3. Прежде чем приступить к отдельным типологическим концепциям, обратимся еще к одной проблеме, которая часто выдвигается, но не получает, однако, удовлетвори­тельного решения. Это вопрос о том, связаны ли каким- либо образом типологические особенности языков с осо­бенностями иного порядка, допустим, психики или исто­рического развития.

Прежде всего это вопрос связей типологических раз­личий с генетическими отношениями языков. Известно, что языки в своем строении очень изменчивы. Француз­ский язык значительно отличается от латыни, современные германские языки весьма отличаются от древних герман­ских языков. Поэтому нет ничего удивительного в том, что генетически родственные языки весьма различны и в ти­пологическом отношении, например французский, чешский и армянский языки. Вместе с тем близкородственные языки по необходимости сохраняют высокую степень ти­пологического сходства, что относится в большой сте­пени ко всем славянским языкам. Это очевидные факты, однако бытуют воззрения, что генетическое родство тесно связано с типологическим сходством. Такие воззрения свойственны прежде всего некоторым старым немецким лингвистам. Так, Г. Винклер[18] доказывал родство «урало­алтайских» языков на базе типологического сходства. Обычно же отмечается — поскольку это необходимо — из­менчивость типа[19], Генетическая и типологическая точ­ки зрения должны дополнять друг друга, как правильно подчеркивает М. М. Гухман [20].

Далее, шли поиски связей между типологией и пси­хикой. Корни этих взглядов следует искать у осно­вателя типологии В. Гумбольдта. Гумбольдт относит язык к проявлению человеческого духа, из чего следует, что различные языковые типы должны отражать различие духа народов. Взгляды Гумбольдта развивались типоло­гией и дальше, хотя проблема ставилась по-разному у разных ученых (у Ф.

Н. Финка, В. Вундта и др.). В новое время от этих взглядов отказываются.

На совершенно ложном пути находился Ван-Гиннекен, который стремился типологические отличия объяснять антропологическими факторами [21].

Можно было бы думать о связи структуры языка с идео ­логией. Хотя ясно, что в этом отношении школа Марра перегибала палку (полагая, например, что различные па­дежи подлежащего выражают разное понимание общест­венной деятельности) все-таки некоторые детали в различиях грамматических структур, например сближе­ние женского рода с названиями неодушевленных предме­тов, можно объяснять подобным образом *4.

Наконец, идут поиски связи между типологией и исто­рическим развитием языка и народа. Это вполне естествен­но. Подобно тому как в области материальной культуры можно найти факты различных ступеней развития, как в экономическом развитии обнаруживаются ступени раз­вития экономических отношений, так и в типологических различиях стремятся обнаружить факты единого процес­са развития.

Самой известной в этом отношении стала попытка Н. Я- Марра и его школы. Предполагалось, что развитие языка представляет собой единый глоттогонический про­цесс и что отдельные стадии языка являются показателя­ми того, как далеко язык и говорящий на нем коллектив зашли в своем развитии. Однако даже в пределах самой марровской школы не было единого мнения о том, как выглядит подобная шкала языковых формаций. При этом всегда наиболее важным ориентиром служила так на­зываемая эргативная конструкция предложения (т. е. свободное отношение подлежащего к сказуемому в проти­вовес прочной связи дополнения и сказуемого), соответ­ствующая предполагаемой древней стадии. Действительно, можно назвать огромное количество языков примитив­ных народов, обладающих эргативной конструкцией, хотя существует немало столь же неразвитых народов, языки которых не знают этой конструкции и, напротив, ряд языков более развитых народов, которые пользуются данной конструкцией.

Школа Марра отнюдь не была единственной, разделяю­щей представления подобного рода.

Сходные концепции возникали в старой типологии и имеют место в настоящее время. Еще и теперь часто высказывается мнение, что ана­литизм (изоляция) является доказательством большей раз­витости языка [22]. Другие же ученые обращаются к язы­кам самых отсталых народов и отыскивают в них факты древнего состояния. Так, Р. Стопа [23] различает в Африке стадии кинетическо-тоническо-позиционную (бушмены), формально-тоническо-позиционную (ква), формально-по­зиционную (языки банту, хамитские). Однако при срав­нении с другими языками подобная классификация ока­зывается несостоятельной: тоническим является также высококультурный китайский язык, нетоническими — эскимосский, чукотский и другие языки. По крайней мере большая часть подобных сопоставлений культуры и языка при сравнении с другими языками оказывается несостоя­тельной[24]. Только в отношении некоторых особенностей можно констатировать более общую закономерность раз­вития (отказ от кинетической речи с семантической функ­цией, переход от паратаксиса к гипотаксису). Поэтому сле­дует считать необоснованными теорию «прогресса в языке» Есперсена, теорию «спиралеобразного развития языков» Габеленца и т. п., а также возможность связи определен­ного типа языка с ускоренным культурным[25] развитием, некогда предложенную мною.

Нужно заметить, что все эти попытки пока еще себя не оправдали. Сходства и различия языковых явлений в большинстве случаев не удалось поставить в связь с явле­ниями иного порядка. Мы не утверждаем, что подобных связей вообще не существует, а констатируем только, что они пока неизвестны.

4. Теперь мы можем приступить к рассмотрению от­дельных трактовок типологии. Прежде всего типология начинается с классификации; яаыки в этом случае группируются в отдельные типы (§ 4). Другая кон­цепция — характерологическая — отмечает существенные черты языков (§ 5). Третья концепция основывается на группировке отдельных явлений (§6).

Четвертая — соз­дает ступенчатую типологию (§ 7). Наконец, пятая — стремится установить отношения между отдельными яв­лениями (§ 8).

Как было сказано, типология начинается с клас­сификации: языки как единицы распределяются

на несколько групп, так называемых типов. Конкретные языки затем включаются в определенный тип. Гумбольдт, Штейнталь и Финк считали подобный подход само%собой разумеющимся. Каждый конкретный язык подводился под определенный тип (например, латынь определялась как язык флективный), чем до известной степени предопреде­лялась и вся его структура.

Недостатком этого принципа являлось то, что он не предоставлял более конкретных сведений об отдельных языках, а кроме того, неясным оставалось и само коли­чество языковых типов. В. Гумбольдт говорил о трех (о типе флективном, агглютинирующем, изолирующем), Штейнталь, Мистели и Финк — о восьми (подчиняющем, инкорпорирующем, включающем, изолирующем корни, изолирующем основы, флектирующем корни, флекти­рующем основы, флектирующем группы, например ту­рецкий, гренландский, язык субия из группы банту, китайский, язык о. Самоа, арабский, греческий, грузин­ский). Э. Леви добавил к этим восьми типам еще девятый, флективно-изолирующий [26]. Впрочем, он создал совер­шенно иную концепцию, о которой мы скажем ниже.

Наряду с приведенной классификацией иногда говорят еще об одной классификации, а именно о классификации на языки синтетические (главным образом древние языки типа греческого, латинского, древнегерманских) и языки аналитические (по преимуществу языки романские и ново­германские). Эта классификация основана на одном пока­зателе — на наличии или отсутствии словоизменения, поэтому о ней мы будем говорить ниже.

Приведенный метод классификации даже у тех, кто его принимал, вызывал возражения по отдельным пунктам. Наиболее отчетливо это проявлялось при рассмотрении китайского языка, включение которого в круг «изоли­рующих» языков, поскольку он часто характеризовался как «аморфный», «бесформенный», должно было возбуждать недовольство синологов. Поэтому многие выступали за выделение китайского языка в совершенно отдельный тип, который, например, П. Мериджи именует «группи­рующим» (grouppant) [27].

5. Рассуждения Финка о языковых типах были послед­ним веским словом классифицирующей типологии. Даль­нейшие исследователи ищут иные пути, да и сами рассуж­дения Финка подводят к ним. Уже Штейнталь стремился давать детальные характеристики отдельных языков, представляющих тот или иной тип, и нередко то же самое делает Финк. Тем самым Финк открывает путь к новому пониманию типологии, именно— к ее характероло­гической концепции. При таком понимании авторы стремятся сконцентрировать свое внимание на отдельном языке, выделить характерные особенности конкретного языка в сравнении с другими, выявить своеобразие изу­чаемого языка.

Принципы указанной концепции заложены в самой типологии. При этом исследования по типологии смы­каются с другими работами, которые с типологией не связаны, игнорируют или отвергают ее. Этим и объясняет­ся, что мы останавливаемся здесь лишь на немногих работах такого рода. Вообще таких работ, связанных с нашим обзором лишь внешне, огромное количество, ибо рассуждений подобного характера не может избежать ни одна монография о конкретном языке.

В. Матезиус в 1928 г. отмечал слабые успехи типологии и выдвигал требование создать лингвистическую «характе­рологию» на базе работ, подобных «стилистикам» англий­ского и французского языков Штромайера и Аронштей- на [28]. К. Фосслер стремился отметить своеобразие фран­цузского языка и его развития на фоне французской куль­туры [29]. В. Вартбург28 отмечал особенности француз­ского языка, отличающие его от других европейских язы­ков (развитый вокализм, богатая префиксация, располо­жение наиболее важного элемента всегда на койце слога, слова, предложения, этимологическая изолированность слов по типу рёге : paternel, cheval: equestre).

Наиболее значительным сторонником характерологи­ческого метода является Э. Леви. Он описывает отдель­ные языки таким образом, что стремится постичь специ­фическое, характерное для конкретного языка[30]. Так, например, когда он характеризует русский язык, то при­водит его фонетические (обилие шипящих и свистящих, а также наличие палатальных согласных) и морфологи­ческие (множество падежей, распространенные суффиксы и т. п.) особенности. Свои выводы онттавит в связь с линг­вистической географией (устанавливает сходства, напри­мер, между русским и угро-финскими языками) или же дает общелингвистическую трактовку фактам.

Рассматриваемый метод нашел последователей, объ­единившихся по преимуществу вокруг журнала «Lexis». Наиболее отчетливо он разработан у П. Гартманна [31]. П. Гартманн исходит из праиндоевропейского состоя­ния (по его мнению, это необходимый исходный пункт типологии), он констатирует его флективный характер и возвращается к конкретным индоевропейским языкам, с тем чтобы определить все особенности, которыми послед­ние отличаются от неиндоевропейских языков. При этом ему приходится считаться с рядом работ, которые хотя и не имели типологической направленности, но определяли морфологический строй индоевропейских языков (Хирт, Бенвенист, Шпехт).

Ясно, что характерологический метод может принести много ценного. Например, с его помощью можно выделить отдельные черты языка, резко отличающегося от других языков. Однако этот метод имеет один существенный не­достаток: он не обладает прочной теоретической базой, которая позволила бы ему оценивать различные явления не в зависимости от их своеобразия, а в соответствии с их ролью в общей системе языка, оценивать их на основе точных и определенных критериев.

6. Классификационный принцип, относящий языки как целое к определенному типу, изжил себя. Характе­рологический принцип был способен выделить особеннос­ти, специфические черты отдельных языков, но не спо­собен определять точные факты. К этому стремятся работы иного типа, группирующие отдельные яв­ления языка по определенным признакам.

Прежде всего этот принцип стали применять в фонети­ке. А. Исаченко 28 классифицировал славянские языки в зависимости от численности гласных и согласных. Он составил шкалу языков вокалических (из славянских языков к ним относится прежде всего сербохорватский) и консонантических (польский, русский). Его работа вы­звала большой резонанс, так как путем несложного сопо­ставления проливала ясный свет на различия языков. Из нее исходит, точнее ею злоупотребляет, например, П. Ковалев, который стремится подчеркнуть отличительные черты между консонантным русским языком и якобы в сильной степени вокализующим украинским27. Рассужде­ния Исаченко дополнил И. Крамский28, указав, что числовые данные, характеризующие использование фо­нем в тексте, резко отличаются от числовых данных, сви­детельствующих о количестве фонем.

Результаты работы Исаченко использует также поль­ский лингвист Т. Милевский, стремящийся в своих ис­следованиях подчеркнуть не только частоту употребле­ния гласных и согласных, но и их качество 20. Этот метод он применяет прежде всего к американским языкам, сре­ди которых намечает троякий звуковой тип: восточный или «атлантический» с сильно развитым вокализмом и носо­выми согласными в противовес бедной системе ртовых согласных, затем западный или «тихоокеанский» со сла­боразвитым вокализмом, но с значительным развитием ртовых согласных, и, наконец, средний, в котором разви­ты как гласные, так и согласные.

В противоположность этому Фёгелин [32] (С. F. Voe- gelin) классифицирует языки лишь в зависимости от то­го, как реализуются «линейные» (т. е. немаркированные) согласные и согласные с дополнительными элементами (маркированные), а также линейные гласные и гласные с дополнительными признаками. На основе этих положе­ний Фёгелина Пирс [33] (J. С. Pierce) делит языки в зави­симости от числа рядов на четыре типа — с одним рядом (р, t, к), двумя (р, t, к, b, d, g), тремя и четырьмя рядами.

В грамматике наследие старой классифицирующей ти­пологии отражается прежде всего в различении так на­зываемых формообразующего анализа и синтеза. Этой проблемой, как мы видели, занимались лингвисты еще в XVII в. В новое время к этой проблеме обращаются час­то, но речь обычно идет не о классификации языков, а о классификации явлений. Отмечается, как то или иное явление реализуется в конкретных языках (французском, английском, русском и др.) [34].

Так, А. Исаченко [35] прежде всего на славянском ма­териале попытался установить различие языков невер­бальных с развитым склонением и ослабленным спряже­нием (русский, а также некоторые другие славянские языки) и языков вербальных (романские и германские язы­ки, болгарский).

Синтаксической типологией занимается Т. Милевский[36]4. Он различает языки с предложениями концентрическими (глагол своей формой выражает отношение к нему членов предложения — по типу наших дитя видело лань и дитя видела лань) и языки с предложениями эксцентричес­кими. Эксцентрическое предложение имеет разное строе­ние: позиционное (с грамматикализованным порядком слов), падежное (подлежащее, дополнение и т. п. выража­ются падежными формами) или цикличное (окончание пер­вого слова указывает на синтаксическую роль последую­щего слова). Иные синтаксические отличия стремится установить Базелль (С. Е. Bazell) s5. Он полагает, что в языках проявляются два основных типа синтаксических отношений — естественный (overt, например отношение последовательности или отношение базы и ядра высказы­вания) и функциональный. К этому последнему, необяза­тельному, типу относится субординация (подчинение) и детерминация. Некоторые языки, согласно автору, исполь­зуют преимущественно субординацию, например ту­рецкий язык, обладающий правилом, гласящим, что глав­ное слово следует после подчиненного слова (предикат после субъекта), и располагающий не префиксами, а лишь суффиксами (суффиксом снабжается вся субордини­рованная синтагма). Другие языки, например языки банту, используют по преимуществу детерминацию, т. е. детерми­нирующий член стоит после детерминируемого, а по­скольку при детерминации члены синтагмы соединяются более свободно, то допускается как суффиксация, так и префиксация.

Типологию словообразования разрабатывал В. Мате- зиус se. По его мнению, в языке существует два типа наименования: изолирующий, или немотивированный (не имеющий ясной этимологии: англ. veal, чеш. окНп), и опи­сательный, или включающий (этимологически связан­ный с другими словами: нем. Kalbsfleisch, чеш. teleci).

7. Как мы отметили выше, изучение конкретных явле­ний в типологии приводит к более точным результатам. Именно при изучении конкретных явлений мы ближе все­го подходим к количественной характеристике отдельных различий. Мы видели, что неко­торые различия были установлены чисто качественно, в других случаях начинали о установления количественных отношений (например, установление численности соглас­ных в инвентаре языка или в тексте), причем качествен­ный момент (к примеру, перевес гласных или согласных) сохраняет еще господствующее положение.

Иной подход наблюдается, однако, в работах, где от­четливо преобладает количественный момент, независимо от того, изучается ли язык в целом или же только отдель­ные элементы языка. В попытках создать типологию подобного характера лингвистика не одинока. И в дру­гих науках, особенно в психологии, наблюдаются сход­ные тенденции. Логика оказывает им помощь в стремле­нии заменить старую классификационную типологию типологией новой, типологией меры 37.

Этот принцип обходится иногда приблизительными данными, иногда стремится к статистической определен­ности.

Первый подход отчетливо проведен у Э. Сепира. В своей книге 38 он подвергает критике старую классифи­кацию и приводит новую, многоступенчатую. Самым важ­ным критерием для него является, с одной стороны, сте­пень синтеза, т. е. соединения элементов в слова, а с дру* гой стороны — техника этого синтеза, т. е. тесное или свободное соединение элементов в слове. В соответствии с первым критерием можно различать сочетания анали­тические (известные из французского, английского и дру­гих языков), синтетические (существующие в латинском, греческом и языках банту) и полисинтетические (представ­ленные в некоторых американских языках). В соответст­вии со вторым критерием Сепир различает сочетания изо­лирующие (элементы по отношению друг к другу вполне самостоятельны, например в китайском), агглютинирую­щие (или нанизывающие), где связь прочнее, фузионные (очень прочные связи, соответствующие примерно нашей «флексии»), символические (что соответствует нашему тер­мину «внутренняя флексия»). С этим связано также де­ление, согласно которому в языках реализуются основные языковые элементы (предметы, действия, качества), де­ривационные элементы, конкретно-реляционные и чисто­реляционные элементы. В некоторых языках наряду с ос­новными реализуются прежде всего чисто реляционные элементы (китайский, эве), в других — чисто реляцион­ные и деривационные элементы (турецкий, полинезийские языки), в третьих — конкретно-реляционные (языки банту, французский), наконец, в четвертых—дерива­ционные и конкретно-реляционные элементы (английский, латынь, семитские языки). На основе этого возникает сложная шкала, в которой факты все время дополняются пояснительными замечаниями (типа mildly, strongly, tinge, weakly и т. п.).

На первый взгляд может показаться, что данный ме­тод вносит в исследование хаос и произвол, однако такое впечатление обманчиво. Это попытка выразить многооб­разное богатство языков в виде лесенки, в которой с каж­дой ступенькой связана другая, находящаяся выше или ниже. Возможно, что при характеристике отдельных язы­ков автор ошибается. Однако ясно, что он указывает вы­ход из тупика старой классификационной типологии. Именно этот труд Сепира получил наибольший отклик в лингвистической науке новейшего периода.

Последующие работы стремятся оперировать точными числами. Благодаря этому они смыкаются с теми иссле­дованиями, которые пытаются применить количествен­ный подход к языку («квантитативная лингвистика»), что имеет место, например, в работах М. Коэна, а у нас (в Чехословакии) в работах Б. Трнки.

Типологию отношений фонетики и словаря в общих чертах представил П. Мензерат[37]. Он устанавливает коли­чество слогов в словах, количество звуков в слове, число­вое соотношение гласных и согласных и взаимозависимость указанных данных. Он исходит, например, из того, что немецкий язык содержит больше всего двусложных слов с 8 и 9 звуками, что немецкий в односложных словах ча­ще всего имеет а, і, английский — і, е, французский — і, е, а; что итальянский в односложных словах отдает предпочтение группам ta (t — согласный, а — гласный), tta, tat, испанский — группам tat, ta, ttat, сербохорват­ский — группам tat, ttat, немецкий — группам at, tatt и т. д. Эта концепция отвечает также интересам лингвис­тической школы, которая пытается «архивизировать» изу­чение языков, т. е. составить опись языковых особен­ностей [38]. Создать систематическую морфологическую ти­пологию с числовыми данными пытался Гринберг[39].

8. Наконец, последняя концепция типологии (о ней также следует сказать) рассматривает язык как целое, в котором отдельные черты взаимозависимы.

Первой предпосылкой и исходным моментом такого взгляда является тот факт, что в отдельных языках сосу­ществует несколько типов, причем нас не интересует, каким путем эти типы установлены. Это положение, кото­рого придерживаются советские лингвисты [40].

Второй предпосылкой указанной типологической кон­цепции является общая тенденция современной лингвис­тики к созданию новой грамматики, согласно которой язык понимается как система. Для типологии также важ­но понимание языка как системы [41].

Основные вопросы, которые интересуют нас при этом, следующие: какие элементы могут выступать в определен­ном языке, а какие не могут? Какие элементы обязательно сосуществуют? Какой элемент с необходимостью вызывает появление другого и какие элементы не связаны подобным образом? Какие элементы вызывают отсутствие других?[42]

С учетом данной точки зрения написаны мои прежние работы, касающиеся типологии [43]. Я старался показать в них, что отдельные явления языка (морфологические, синтаксические, фонетико-комбинаторные, словообразо­вательные) находятся во взаимной связи, причем их со­седство может быть положительным или отрицательным. Сумма свободно сосуществующих явлений называется ти­пом. Подобных типов, по нашему мнению, существует пять: флективный, интрофлективный, агглютинативный, изолирующий, полисинтетический. В конкретном языке различные типы реализуются одновременно.

Подобная точка зрения делает также возможной сис­тематическую историческую работу. Только лишь при допущении зависимости явлений можно объяснять зави­симость изменений. Если отвергается зависимость изме­нений, то нельзя и развитие понимать иначе, как беспо­рядочное нагромождение явлений. В своей работе о раз­витии чешского Склонения [44] я стремился показать укреп­ление флективного типа в славянских языках, и особенно в чешском, где это укрепление (речь идет о склонении) продолжалось вплоть до XIV в., после чего наступило от­клонение от флективного типа. Отходу славянских языков от флективного типа — или к типу агглютинирующему, или к типу изолирующему — посвящает свое исследова­ние И. Леков 4?. Что подобный факт действительно имеет место, указывают в своих работах также В. В. Виногра­дов и К- Горалек [45].

Новые импульсы получила в типологии историческая точка зрения в связи с введением понятия «внутренних законов развития языка». Так, появилось убеждение, что основным законом развития болгарского языка является тенденция к аналитизму [46]. Однако проблема не столь проста. В болгарском языке, так же как и в других сла­вянских языках, осуществляются разные тенденции. Ясно, что типологическая точка зрения будет способствовать пониманию основных тенденций развития соответствую­щего языка.

9. Ныне, когда вновь оживился интерес к типологи­ческому исследованию языков как на Западе, так и в Со­ветском Союзе, следует подчеркнуть, что типология нуж­дается прежде всего в кропотливой теоретической и опи­сательной работе. Нельзя сохранять старый, непроду­манный принцип схематической классификации целых языков. В последующих трудах нужно положительно оце­нивать заботливое и точное исследование отдельных явле­ний, особенно с количественной стороны. Обогащенные подобными эмпирическими наблюдениями, мы можем изу­чать связи явлений и с большей уверенностью устанав­ливать тенденции развития. На базе установленных свя­зей разовьется изучение конкретных особенностей отдель­ных языков, а также, возможно, удастся установить связь явлений языкового изоморфизма или алломорфизма с внеязыковыми явлениями.

<< | >>
Источник: В. А. ЗВЕГИНЦЕВ. НОВОЕ В ЛИНГВИСТИКЕ. Выпуск III. ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва - 1963. 1963

Еще по теме В. Скаличка О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ ТИПОЛОГИИ *:

  1. ПРОБЛЕМА ОБРАЗА АВТОРА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
  2. Библиография
  3. В. Скаличка О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ ТИПОЛОГИИ *
  4. Оглавление
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. Глава 10 ЯЗЫК ГАЗЕТЫ В АСПЕКТЕ КУЛЬТУРЫ РЕЧИ