<<
>>

О национальном характере великоросса

Честный ли человек Ерофеич? Спросите чего полегче... Честный — Гуго Карлович, а Ерофеич, он не честный, он... святой. У нас на Руси честных нет, зато у нас все святые.

Л.

Аннинский

«Прижизненные и посмертные приключения немецкого механика Гуго Пекторалиса в России (Из истории лесковских текстов)»

В ряду рассматриваемых в настоящей работе проблем тема национального характера великоросса (этнокультурного русского населения России) является самой щекотливой, поскольку в наибольшей степени опирается на мнения отдельных (но весьма авторитетных) представителей исторической науки— Н. М. Карамзина, С. М. Соловьева, В. О. Ключевского и ли-тературной критики — Л. Аннинского. В то же время осно-ванием для опоры на взгляды именно этих представителей далеких от профессионального статуса автора областей науки и культуры являются взгляды крупнейших отечественных психиатров—П. Б. Ганнушкина, Е. К. Краснушкина, П. М. Зиновьева.

Исходя из этого, следует определить два понятия — народного темперамента и национального характера. Вслед за В. О. Ключевским далее под народным темпераментом будут пониматься «бытовые условия и духовные особенности, ка*сие вырабатываются в людских массах под очевидным влиянием окружающей природы», а под национальным ха-рактером — «историческая личность народа, ставшего госу-дарством и осознающего свое политическое значение». Та-ким образом, понятие национального характера отражает современный (государственный) этап исторического станов-ления личности (идеализированного Эго-образа, Я-концеп- ции) и включает в себя как основу народный (этнический) темперамент. Представляется, что категория конституциональных психотипов, рассмотренная выше, соответствует характе-ристикам народного темперамента, тогда как категория нарциссического (ментального, идеалистического) невро-тизма — особенностям национального характера вели-коросса (этнокультурного русского).

Иными словами, осо-бенности национального (правильнее — этнокультурного) ' характера передаются историческим преемствованием от поколения к поколению, наследованием, воспитанием, «ис-торическим преданием». Возможно, в современных условиях происходит переход на новый этап становления личности — общегуманистический, планетарный. Возможно, освоение космического пространства приведет к формированию еще более всеобъемлющего типа личности. Однако в настоящее время национальный характер великоросса (эт-нокультурного русского) — историческая реальность и по-пытки ее игнорировать лежат в основе многих трудностей нашего времени.

Представляется целесообразным рассмотреть некоторые условия «исторического предания», формирующего характер многих поколений великороссов (этнокультурных русских).

Можно выделить два исторических этапа его формирования —история Древней Руси и история Московской Руси (Московского государства). Оба эти этапа, с точки зрения становления национального типа личности, можно охарактеризовать как хронический жестокий стресс (ХЖС) выживания на протяжении более чем тысячелетней истории славянства.

Однако факторы этого стресса на двух исторических этапах совершенно различны.

Одна категория факторов — геополитические условия выживания славянской культуры, языка, этносов — в течение всего тысячелетия характеризуется выраженной суровостью климата, географии, враждебного окружения. В результате этого по крови восточные славяне значительно больше потомки гуннов (Аттилы) и монголов (Чингисхана), чем Владимира Мономаха. Но княжить в Суздаль (а затем — в Москву) пришли потомки Владимира Мономаха, привели рать (войско) и принесли с собой культуру Древней (Киевской) Руси вместе со старославянским языком и письменностью, православным христианским вероисповеданием.

Освоение огромных просторов с суровым климатом, ненадежным сельским хозяйством, низкой плотностью населения на стыке византийской православной (городской) и кочевой (степной) культур сформировало древнерусский эпи- лептотимный народный темперамент, герои которого святые защитники земли Русской былинный богатырь Илья Муромец и полководец-мученик, по выражению Н.

М. Карамзина, «злополучный, истинно мужественный» князь Александр Невский.

Вот как описывал выдающийся русский психиатр Е. К. Краснушкин полярность эпилептотамической природы: «...от рабской покорности, угодливости, трепета и почтения перед сильнейшими, признания их власти и авторитета, так как это утверждает его материальное благополучие и не на рушает косных и узких эгоистических интересов и порядка его жизни... к агрессивной позиции самоутверждения в жизни, к фанатическому апостольству за правду и справедливость, к признанию самого себя единственным и непогрешимым авторитетом, к стремлению властвовать и управлять другими, к утверждению своих прав самым крайним жестоким путем, убийством своего ближнего... Основной стержень эпилептотимной психики, утверждение и защита своего “я ” в мире, пропитывает и все ее идейное содержание. Религия эпилептотимика—это религия выгоды, страховки его... Эпилептотймик или строит план завоевания всего мира, подобно Наполеону, или мечтает о разрушении его до тла, как Верховенский в “Бесах ’’Достоевского».

И далее:

«Но, как будто, и все историческое прошлое России, с его набегами хазар, печенег, половцев и т. п., трехсотлетним игом татар, собиранием Руси, вековой азиатской деспотией царей, с его Иванами Грозными, застенками Малют Скуратовых, опричиной, боярщиной, крепостничеством. ., домостроевским семейным бытом и т. д. культивировало рядом с паническим страхом перед стихийным набегом врага — бесстрашие, это истинное безумство храбрых русского человека, рядом с покорностью судьбе и сильнейшему — готовность к бешеному протесту, примиренность с непрочностью физического существования и страстное стремление к наивозмож- но полному обеспечению его и т. д. — иными словами, всячески устанавливало психику на самозащиту или взращивало черты эпилептотимии».

Представляется, однако, что в настоящее время дело обстоит более печально.

Второй исторический этап формирования национального характера великоросса начался с развитием Московского государства (Московии).

Это развитие, как известно, шло в высшей степени успешно, часто с опережением европейских соседей. Так продолжалось вплоть до трагической страницы в истории Московской Руси —1565 г., самого начала двадца-того года царствования Ивана IV Васильевича Грозного (так у В. О. Ключевского. —Н. П.).

Уже в первые годы его царствования до этого освободительная политика объединения русских земель в единое Московское государство сменилась имперской политикой завоеваний и аннексий. Москва стала превращаться в Третий Рим — гигантскую империю. Интересно отметить, что Е. К. Краснушкин, анализируя рассказ «Жизнь» из сборника Н. Гоголя «Арабески», полагал, что древний Египет (в описании Н. Гоголя) — шизотимный, веселая Греция — циклотимная (синтонная), а железный Рим — эпилепто- тимный, воспевавший жажду власти, славы и завоеваний.

Однако именно в феврале 1565 года Иван Грозный создал опричнину, государство в государстве, призванное обеспечивать цели имперской политики в условиях объективного дефицита ресурсов.

Вся последующая история Российского государства есть (и во многом остается) историей опричного имперского государства. Уникальность опричнины, этого государства в государстве, выразилась прежде всего в том, что этнос метрополии для нее ничем не отличался от этносов завоевываемых окраин. Напротив, принцип «Бей своих, чужие бояться будут» со времен Ивана Грозного руководил политикой Российской опричной империи.

Это государство уже более 400 лет характеризуется двумя качествами, делающими его уникально живучим и враждебным своему народу:

направленностью на имперские цели, заведомо истощающие ресурсы страны и народонаселения, чуждые этносам (и суперэтносу) страны, но выгодные опричнине — образованию изначально интернациональному;

существованием и фактическим всевластием тайной государственной полиции, культивирующей бесправие и терроризирующей собственный народ в целях сохранения опричного «государства в государстве».

Фактически вся история Российского государства — история гражданской войны.

Трижды эта война опричного государства с собственным народом принимала самые беспощадные формы: происходило это при Иване Грозном, Петре Великом и Владимире Ильиче Ульянове-Ленине. Интересно отметить, что в биографиях этих трех властителей есть сходные эпизоды цареубийства и узурпации власти, а в антропологии — признаки индивидуального психического вырождения. Характерно также, что в основе их государ-ственной деятельности лежали исторически понятные раз-новидности одной и той же утопической — реформаторской аффект-идеи. Однако и в самые благоприятные периоды своей истории Российское государство оставалось единственной в мировой практике жизнеспособной опричной империей (например, просвещенная царица Екатерина Вторая полагала, что «государство должно быть грозным для своих и почтенным для чужих»). Во второй половине XIX века Козьма Прутков написал свой «Проект о введении единомыслия в России», сатиру на далеко не самый страшный продукт опричного империализма — засилье чи-новничьего аппарата.

Представляется, что уже к середине XIX в. произошло конституциональное закрепление ХЖС выживания в условиях имперской опричнины и формирование нарциссичес- кого невротизма (внутрипихической «гражданской войны») в менталитете великоросса (этнокультурного русского). Этому закреплению лишь способствовала эпилептотимия русского (восточнославянского) народного темперамента. Именно явления внутреннего разлада, нарциссического невротизма русского национального (этнокультурного) характера описывали JI. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский, но в самой полной форме трагизм его отразило творчество Н. С. Лескова.

Недаром некоторые пословицы так характерны для ментальности жителей Московской Руси (по выражению литературного критика Л. Аннинского, «дремучей, иррациональной, хитрой и жестокой Московии»): «Москва слезам не верит», «От сумы да от тюрьмы не зарекайся», «Не верь, не бойся, не проси», «Бей своих, чужие бояться будут».

Уже не конституциональное, а исторически наследуемое процессуальное накопление иррациональности мышления в условиях хронической фрустрации потребностей самоопределения, проявление фрустрационной регрессии аффекта тревоги составляет психодинамическую основу нарциссического невроза (структурного невротизма) опричнины.

Эти явления отражены в творчестве великого русского поэта Сергея Есенина («Исповедь хулигана», «Москва кабацкая», «Страна советская» — «Я знаю, грусть не утопить в вине, / Не вылечить души / Пустыней и отколом...»). Такова нар- циссическая (невротическая) специфика национального ха-рактера великоросса (этно-культурного русского).

Клинику его (интрапсихический раскол) и отразил в своем творчестве Н. С. Лесков. Л. Аннинский так определяет этот раскол: «Рыхлое, влажное, мягкое и вязкое в противовес твердому, четкому и холодному (железному) — вот об-разный код (повести Н. М. Лескова «Железная воля». — Я. П.).., источник и смысл драмы.., стороны одной духовной реальности».

Таким образом, проблема национального характера великоросса (этнокультурного русского) имеет две стороны —исходная эпилептотимия этнического народного темперамента, в основе которой тысячелетняя геополитическая история славянства, сочетается с исторически-наследуе- мым процессуальным накоплением нарциссического структурного невротизма (конституциональной аутистической деформацией личности). Причиной же накопления невротической интерперсональной деструктивности является более чем 400-летнее существование в России опричного имперского государства.

Дополнительного рассмотрения заслуживает метаневроз индивидуальной психической дегенерации как угроза устоям человеческого общежития.

Нетрудно заметить, что представление о метаневрозе ин-дивидуальной психической дегенерации составляет пафос разрабатываемой метатеории и базируется на концепции Э. Креч- мера о типолопии конституциональных континуумов.

Существо патофизиологического аспекта психоагрессии — резчайшие объективно обусловленные колебания аффекта от горя (отчаяния) к робкой надежде (игнорируемой тревоге-угрозе). Иными словами, имеет место либо страдание (чистый синтонный аффект), либо фрустрацион- но-регрессированный аффект тревоги. Конституциональная психодинамика выводит на первый план либо процессы аутистической трансформации личности (собственно нар- циссический невроз) и вторичные органный невроз и невроз токсикоманической зависимости (явления невроза регрессии), либо (и в любом случае — по мере течения психопатологических последствий ЧС) приводит к инициации метаневротических (психобиологических) процессов: пси- хо-соматозов и индивидуальной психической дегенерации (эпилептоидной психопатизации личности).

Последний процесс — усугубления эпилептоидной осла- боумливающей психопатии стал, к сожалению, характерным для современной России и продолжает усугубляться соци-альным неблагополучием через психоорганические рас-стройства, интоксикационные и воспалительные поражения головного мозга в ситуации ХЖС выживания, особенно при наложении на нее опыта ЧС — ТПС и ХЖС.

Суть его в неуклонном нарастании отрицательных качеств эпилептоидного аффекта, т. е. возращении к исторически прожитым качествам этнического славянского темперамента и, таким образом, к примитивно-атавистическим ха-рактеристикам интерперсональных отношений и социальной организации.

По определению Ф. Минковской от 1923 г. (цит. по 74. — Н.П.):

«Дело идет об аффективности конденсированной, прилипчивой, пристающей к предметам окружающего мира и не освобождающейся от них в той мере, как этого требуют изменения среды: аффективность не следует за движением среды и, так сказать, всегда запаздывает. Эпилептоид — существо аффективное по преимуществу, но эта аффективность прилипчива и недостаточно подвижна. Испытывая затруднения вибрировать в униссон с людьми, эти люди связываются аффективно преимущественно с предметами: отсюда любовь к порядку. Не умея охватить многих людей, они концентрируют свою аффективность на группах их, или же на общих идеях с сентиментальной или мистической окраской (всеобщий мир, религия): в их взаимоотношениях с себе подобными личная печать отсутствует, но преобладает общая моральная оценка: они ведут себя, не отдавая себе в этом отчета, как носители моральной или религиозной миссии; в интеллектуальной области они замедленны; задерживаются на деталях и теряют из виду целое; изменения и новое их не привлекает; они любят все продолжительное и устойчивое; это работники, но не творцы; напротив, они старательно сохраняют традиции и представляют собою консервативный фактор. Усугубляясь, эти черты доходят до болезненно замедленного психизма, также как до слащавой и навязчивой аффективности и, наконец, до эгоцентризма (когда аффективность концентрируется на собственной персоне, как на объекте наиболее бліізком и требующем наименьших усилий приспособления).Ввиду их слащавой и липкой аффективности они часто производят впечатление фальшивых людей, не будучи ими в действительности: аффективность, делаясь все более и более вязкой и сопровождаясь растущим психическим замедлением, все менее и менее поспевает на зовы внешнего мира; становится все более и более недостаточной и, в конце концов, приводит к настоящему застою; последний со-здает для личности атмосферу удушливую, грозовую и насыщенную электричеством; за этим немедленно следует гром и молния. Застой вызывает взрывчатые разряды, противостоять которым субъект не в состоянии, они охватывают его внезапно, отличаясь неожиданностью, силой, вызывая затемнение сознания; замедленные становятся возбужденными—тогда приступы сильного гнева, импульсивные действия, фуги, длительные сумеречные состояния, видения, мистические идеи, — все черты, родственность которых с эпилепсией распознать не трудно».

Нарастание конституциональной интерперсональной деструктивности при движении по континууму «эпилептоти- мия—эпилептоидия —изменения психики (ментальности) при эпилепсии» подобным же образом описывали и крупнейшие отечественные психиатры первой половины XX века — П. Б. Ганнушкин, Е. К. Краснушкин, П. М. Зиновьев, М. О. Гуревич, Т. И. Юдин.

Согласно сформулированной ранее концепции «реального поколения» речь идет о распространенности в популяции трех психотипов: эпиаффективного — подъемы профиля ММИЛ по шестой, а также второй-девятой шкалам, исте- роэпилептотимного (скиртоидного) — подъемы профиля ММИЛ по шестой и третьей шкалам, а также шизоэпилеп- тотимного — подъемы профиля ММИЛ по шестой и восьмой шкалам. Следует отметить, что эти психотипы неизбежно формируются в условиях не только исторических (ХЖС), но и при ТИС, как последствия пережитых катастроф. Основные механизмы здесь — многолетний навык невротической экстернализации цинизма, психологическое (и психохи-мическое) раскачивание, ведущее к нарастанию ригидности («застреванию») негативного аффекта и патологическому развитию аффектоэпилептоидности, истероэпилептоиднос- ти и шизоэпилептоидности.

Аффектоэпилептоиды в наибольшей степени соответствуют представлению о возбудимости, взрывчатости вязкого аффекта: такая динамика описана у осужденных к лишению свободы при длительном (более 10 лет) пребывании в местах лишения свободы (т. е. в генезе аффектоэпилеп- тоида очевидную роль играет ХЖС выживания). Аффектоэпилептоиды характеризуются непреодолимым стремлением к социальному реформаторству «любой ценой для окру-жающих». Литературным примером могут служить герои произведений А. Бестера «Человек без лица» и «Тигр... Тигр».

Истероэпилептоиды (скиртоиды) — этот структурно дисгармонический психотип в обыденной жизни соответствует представдению о «домашних тиранах» (демонстративность проявлений враждебности, нетерпимости, тирании тем сильнее, чем более зависимо микросоциальное окружение): явления скиртоидности (характерная для культуры горских народов интолерантность к нарциссической обиде) при вооруженных конфликтах делают истероэпилеп- тоидов опасными, безжалостными и бескомпромиссными противниками. Литературный пример —Троекуров в «Дубровском» А. С. Пушкина.

Шизоэпилептоиды (параноидный тип личности) — сколько-нибудь длительное существование этого психотипа без манифестных бредовых расстройств в обычных условиях практически невозможно в связи с предельным характером центрального ИПК: напротив, в психопатологических условиях ЧС этот тип (даже более, чем скиртоидный) проявляет «чудеса живучести» (синдром Зомби, 2.2.1.). В структуре параноидной личности всегда имеют место расстройства аффекта и нарушения социальной адаптации. Примеры следует искать в специальной (психиатрической) литературе.

Таким образом, индивидуальная психическая дегенерация (эпилептоидизация) в любом случае порождает устойчивые психотипы, с высокой степенью вероятности интер-персонально деструктивные. Эта деструктивность угрожает самим устоям общежития.

Историческая реальность Российского государства — более чем 400-летней опричной империи—привела к наложению беспрестанной череды ТПС на хронический, из поколения в поколение, ХЖС выживания. Культивирование эпилептотимного нарциссического национального характера имело подоплеку — стремление к власти не как проявлению организаторский способностей и интересов, а как к символу принадлежности к «кругу избранных» — невротическому (иллюзорно-виртуальному) средству поддержания комфорта, благосостояния и самооценки (проявление Эго- мифизирования).

Второй его стороной стало (еще со времен Ивана Грозного) неудержимое стремление власть имущих (опричного «государства в государстве») воспитать «нового человека» — подчиняющегося без протеста и критики навязываемому «сверху» порядку вещей.

С другой стороны, Эш-мифизирование носителей властных функций опричного имперского государства зеркально сопровождается Эго-анахорезом (аутистической трансформацией личности) репрессируемого этно-культурного большинства.

В целом, эпилептоидный (и токсикоманический) метаневроз населения опричной империи, продукт экстернализации более чем 400-летней интрапсихической «гражданской вой-ны», периодически переходил в кровавые «русские бунты» и завершился уже в наше время социальным застоем—прямым показателем угрожающей социальной деградации.

Таким образом, следует различать этнический восточно-славянский эпилептотимный темперамент и невротический национальный характер великоросса (этнокультурного рус-ского — московита). Этнический темперамент социально нейтрален, хотя и может составлять основу для накопления интерперсональной деструктивности (невротизма). Нарцис-сический невроз (структурный невротизм) русского нацио-нального характера сложился в условиях ХЖС выживания и представляет собой внутриличностную реальность граж-данина опричного имперского государства.

Одним из самых неприятных последствий структурного невротизма русского национального характера является метаневроз индивидуального психического вырождения — эпилепто- идизации личности. В реальном поколении встречаются три двухрадикальных психотипа: реформаторы-аффекгоэпилепто- иды, тираны-скиртоиды (истероэпилептоиды) и параноидные шизоэпилептоиды. Все они характеризуются чрезвычайно высоким уровнем интерперсональной деструктивности.

<< | >>
Источник: Пуховский Н.Н.. Психопатологические последствия чрезвычайных ситуаций.—М.: Академический Проект;2000.—286 с. — (Библиотека психологии, психоанализа, психотерапии). 2000

Еще по теме О национальном характере великоросса:

  1. IX. Общие итоги второго периода в истории науки уголовного права в России
  2. Глава 11ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ДУХОВНОСТИ РУССКОГО НАРОДА
  3. 3.2. РОЛЬ российской культуры в системе современного менеджмента
  4.   2. X съезд партии и его исторические решения  
  5.   2. Национальное строительство в 1921 г. я подготовка образования СССР  
  6.   ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ РУССКОГО КОНСЕРВАТИЗМА 
  7. Глава 3. Европа и славянский мир
  8. СОН В МЕКСИКАНСКУЮ НОЧЬ
  9. О национальном характере великоросса
  10. Заключение по третьей главе
  11. Глава первая Русский язык и русскоязычное образование в царской России и в СССР: страницы истории
  12. §18.4. Акты толкования права
  13. СУЗДАЛЬСКАЯ ЗЕМЛЯ.
  14. Возникновение неоевразийства: историко-социальный контекст
- Акмеология - Введение в профессию - Возрастная психология - Гендерная психология - Девиантное поведение - Дифференциальная психология - История психологии - Клиническая психология - Конфликтология - Математические методы в психологии - Методы психологического исследования - Нейропсихология - Основы психологии - Педагогическая психология - Политическая психология - Практическая психология - Психогенетика - Психодиагностика - Психокоррекция - Психологическая помощь - Психологические тесты - Психологический портрет - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология девиантного поведения - Психология и педагогика - Психология общения - Психология рекламы - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Реабилитационная психология - Сексология - Семейная психология - Словари психологических терминов - Социальная психология - Специальная психология - Сравнительная психология, зоопсихология - Экономическая психология - Экспериментальная психология - Экстремальная психология - Этническая психология - Юридическая психология -