Философия конкретного спиритуализма

Однако Лопатин все же полагает, что при полной теоретической равноправности основных философско-метафизических систем они не обладают «полною логическою равноправностью» (там же, 245).

В статье «Спиритуализм как монистическая система философии» (1912) он формулирует критерий оценки метафизических теорий, который, по его словам, «прежде всего заключается в объяснимости нашего сознания» (там же, 369).

Этому критерию, по мнению Лопатина, не соответствует философский материализм, ибо «беда материализма заключается в том, что при всей наглядности свойств, которые он приписывает материи, эти свойства все же представляют явное отрицание свойств и переживаний нашей психической жизни» (там же, 370-371). С точки зрения материализма присутствие в природе внутренних субъективных переживаний «не только непонятно, оно просто невозможно». Материализм «должен объяснить из объективных свойств материи самую наличность субъективного, а между тем для такого объяснения у него не оказывается никаких данных» (там же, 372).

Не выдерживает этот критерий и агностицизм в его наиболее образцовом кантовском варианте.

В противоположность и материализму, и агностицизму философии спиритуализма «не приходится духа - внутреннего и субъективного бытия сознания - выводить из бытия ему инородного и по всему существу чуждого». В то же время конкретный спиритуализм Лопатина, в отличие от субъективного идеализма, не сводит мир к субъективному бытию сознания. Он не только признает «чужое одушевление или чужое сознание», но и «не упраздняет физической природы», полагая, что «физическая природа обладает действительной реальностью». Однако эта философия признает «внутреннюю духовность всего существующего» (там же, 373, 374, 375). Для нее «все реальное в себе духовно» (там же, 379), в том числе и материальное бытие, физическая природа.

Но как обосновывает Лопатин положение, что «все реальное в себе духовно»? Ведь логически это не следует из очевидного для каждого человека факта существования его субъективного сознания! И этот переход от субъективного духа к объективному философ-спиритуалист делает на основе «интуиции духовного», считая, что «в основе нашей идеи о духе лежит непосредственная интуиция» (там же, 380). Следовательно, и конкретный спиритуализм вынужден опираться на ряд недоказуемых аксиом.

«Аксиомами философии» Лопатин называет «истины в виду их непосредственного характера». К таким аксиомам философии он относит и уверенность в существовании объективного мира в его духовном содержании, «аксиому внешнего мира, или нашу веру во внешний мир» (там же, 326). Среди таких аксиом и «принцип объективности нашей мысли»: «Что с совершенной необходимостью мыслится о каком-либо предмете в виду его данных свойств и отношений, в самом деле принадлежит ему». Аксиомами являются также и «признание других одушевленных существ, кроме нас, т. е.

«Закон причинности» был для Лопатина предметом особого внимания. Его докторская диссертация именовалась «Закон причинной связи как основа умозрительного знания о действительности» и составила 2-ю часть его книги «Положительные задачи философии» (1891). К этому закону он многократно обращался и в своих последующих трудах. Философ-спиритуалист выявляет «двоякий тип причинных связей». Первый из них - причинные связи в физической природе, «физическая причинность». Второй «тип причинных связей» существует «в сфере духовных явлений», характеризующийся как «причинность творческая» (там же, 106).

В физической природе, полагает Лопатин, «господствует механическая последовательность явлений; в этой последовательности всякое возникающее явление с математическою неизбежностью вытекает из явлений предыдущих как их логическое продолжение» (там же, 106). Если бы в мире господствовал лишь такой тип причинных связей, то это бы означало полную предопределенность всех событий, то, что называют фатализмом. «Фатализм, будь он философский или религиозный, - отмечает Лопатин, - все равно, есть совершенное отрицание личности, потому что обращает ее в случайную связку процессов, в которых все заранее предустановлено, а стало быть, и отрицание личной деятельности». Таким образом, господство «физической причинности», - то, что Лопатин называет «детерминиз- мом»[214], - означает для него «отрицание всякой свободы в человеке» и вместе с тем нравственности, ибо «свобода воли есть непременное условие нравственной жизни» (там же, 98, 99).

Важнейшая особенность творческой причинности «состоит в деятельном переходе от общих потенций или от общих, не раскрытых еще способностей и сил к живому разнообразию конкретных, постоянно вновь возникающих проявлений» (там же, 106-107). Понятие творческой причины, следовательно, по суждению Лопатина, дает возможность совместить «закон причинности», который он счи- тает объективным законом, со свободой воли, с творческой активностью человеческой личности, с ее нравственным поведением.

Следует отметить, что «конкретный спиритуализм» Лопатина пронизан своеобразной диалектикой и потому называется также «учением динамического спиритуализма». Он проводит различие между диалектикой субъективной и диалектикой объективной: «Субъективный диалектический процесс выражает чисто внутреннюю деятельность .мысли, направляющейся от понимания абстрактного к пониманию всеобъемлющему и целостному. Объективный диалектический процесс есть логическое повторение того постепенного развития, которое совершается в самой познаваемой действительности, независимо от актов нашей познавательной силы». При этом Лопатин считает, что возможность объективного диалектического процесса коренится в том «иррациональном моменте»[215], который заключает в себе понятие о бытии благодаря динамической природе сущего. При оперировании противоположными понятиями - свободы и необходимости, бесконечности и конечности, единого и многого, явлений и субстанций и др. - Лопатин учитывает важность «неизбежной диалектики при умозрительном понимании существующего: противоположные, даже как будто противоречащие друг другу в своей отвлеченности определения могут совмещаться в живом содержании действительности, если они выражают ее различные отношения и стороны» (там же, 417).