Глава 88 Коннективное отрицание

1. Наряду с отрицанием, относящимся к ядру, существует — ана­логичное вопросам — коннективное отрицание.

2. При коннективном отрицании ядра заполнены и сами по себе имеют положительное значение.

3. Маркером коннективного отрицания является неполнозначное слово ne...pas_t которое изображается на стемме внутри ядра с полно­значным словом chante. Ne...pas распространяет свое действие на син­таксическую связь данного предложения в целом (см. ст. 204).

4. В разных языках показатель коннективного отрицания может помещаться перед центральным узлом стеммы или после него.

5. Наиболее часто —по крайней мере в индоевропейских языках — маркер отрицания стоит перед центральным узлом предложения. Напри- мер: ,

греческий: Ou vopx^ei ’Он не думает’ латинский: Non intelligit ’Он не понимает’ итальянский: Non capisce (то же значение) испанский: Quien no ha visto Sevilla, по ha visto тага villa ’Кто не видел Севильи, тот не видел чуда’ русский: Не понимает

Стемма 204

польский: Nie rozumie (то же значение)

чешский: Ne rozumf----------

сербскохорватский: Ne razume — —

цыганский: Ma linger miro sano gadoro ’He порви мою тонкую рубашку’

древнеегипетский: N mdw. n.f ’Он не говорит’ грузинский: Melani Savi аг aris ’Чернила не черные’ (букв. ’Чернила черные не есть’)

китайский: Tha pu pha wo ’Он меня не боится’ (букв, ’он не боя­ться я’)

банту: Kansi u endi na sue ’Не ходи с нами’ (букв, не ты ходи с нами’).

6. Любопытно, что во французско-немецко-русском ’’пиджине” (petit-ndgre), на котором говорили в лагерях военнопленные в 1914— 1918 г., преобладает та же структура отрицания (хотя ее нет во фран­цузском и немецком, а есть она только в русском), например: Moi nix bouffer, nix rabot ’Если мне нечего будет есть, я не буду работать’.

7. В некоторых языках с препозитивным отрицанием наблюдается агглютинация глагола центрального узла с предшествующим отрица­нием, которое таким образом превращается в своего рода префикс. Например:

латинский: Nolo ’Я не хочу’ (вместо Non volo).

Вот еще примеры такой синтетической формы:

латышский: Vins nav ’Его нет’ (ср. Vini ir ’Он есть’)

финский: Ette puhua suomea[50] ’Вы не говорите по-фински’ (букв.

’Вы не делаете говорить по-фински’) - ср. Puhutte suomea ’Вы говорите по-фински’ баскский: Gizona ezta on ’(Этот) человек не хороший’ (букв.

’Человек не есть хороший’)- ср. с Gizona ona da ’(Этот) человек хороший’ (букв. ’Человек хороший есть’).

8. В русском языке наблюдается подобное слияние отрицания с глаголом быть: Его здесь нет.

9. Гораздо реже, по-видимому, маркер отрицания находится после центрального глагольного узла —

немецкий: Ег spricht nicht ’Он не говорит’ (букв. ’Он говорит не’) английский: Не does not speak (то же значение) (букв. ’Он делает не говорить’)

или в устаревшей форме: Не speaks not (букв. ’Он говорит не’)

турецкий: sev- -me- -тек ’не любить’

(люб- не -ить)

Такая же структура имеется в нидерландском, каталанском, прован­сальском и чувашском языках.

10. В случае агглютинации постпозитивное отрицание становится не префиксом, а суффиксом. Это наблюдается в татарском и марийском языках:

татарский: Тил яхши т г л ’Язык не хорош’ (букв, ’язык хо­рош не’)

марийский: Йылме поро огыл[51] ’Язык не хорош’ (букв, ’язык хорош не есть’)

11. Еще одно явление — хотя оно относится скорее к области сти­листики, а не грамматики — связано с полным отсутствием маркера отрицания. При этом высказывание, положительное по форме, имеет отрицательный смысл по принципу иронического противопоставления.

Jacques. — Са ne te regarde pas.

Roger. - S.. !

Jacques. — Mefie-toi!

Roger. - Je vais me g£ner. Tu as аЬиэё de mon атШё.

(YvanNoe. Christian, III)

*Жак: Это не твое дело.

Роже: Негодяй!

Жак: Мог бы и по легче.

Роже: Стану я стесняться! Ты предал нашу дружбу’.

Le moindre ruisseau ёtait infranchissable: il fallait faire un pont en abat- tant un arbre, ou, comme des singes, passer d’une branche a l’autre dans les airs, systfcme commode pour des hommes cha^s! (Relation d’un voyage co­lonial) ’Самый маленький ручей становился непреодолимым препят­ствием: приходилось срубать дерево и наводить мост или, подобно обезьянам, перепрыгивать по воздуху с ветки на ветку — удобный способ передвижения для путешественников с грузом!’

12. Ирония также очевидна в следующем довольно распространен­ном выражении, которое используют взрослые при общении с малень­кими детьми:

Non, c’est le chat! Нет, это кошка!’

Возможно, это выражение появилось при обстоятельствах, когда чей-то ребенок разбил фарфоровую вазу или стащил пирожное и пытался всю вину свалить на кошку:

Ребенок. - Се n’est pas moi! ’Это не я!’

Взрослый (с иронией). — Non, c’est le chat! ’Нет (это не ты), это

кошка!’

13. В древнегреческом языке было два отрицания — объективное ov (к), использовавшееся для отрицания высказывания о реальном положении вещей, и субъективное pxi , использовавшееся для отрица­ния некоторого мыслительного акта (последний мог носить собственно интеллектуальный: предположение, либо волитивный характер: желание,

намерение, волеизъявление) или для выражения чувства (опасение). Например:

0i5 bdKpvopev ’Мы не плачем’, ср. Mg baKpvojpev ’Давайте не будем плакать’.

Несколько огрубляя, можно сказать, что ov соответствует значению французского изъявительного наклонения (индикатива), а /л? — значе­нию остальных наклонений (императива, конъюнктива, оптатива и даже инфинитива).

14. Отрицание переходит в утверждение при помощи слов типа французского mais и немецкого sondern (sondern существует специально для этого):

франц. Je ne suis pas grand, mais petit Я не большой,

нем. Ich bin nicht grofi, sondern klein а маленький.