Проблема происхождения инфинитивных предложений в работах К. Габки

Проблеме генезиса инфинитивных предложений в русском языке посвящена статья немецкого лингвиста К. Габки «К исто­рии инфинитивных предложений и конструкции с союзом что­

бы»'.

Хотя К. Габка соглашается с К. Л. Тимофеевым в гом, что ин­финитивные предложения в синтаксисе современного русского языка занимает особое положение, поскольку в них инфинитив не зависит ни от какого другого слова, все же он считает эго про­стої! констатацией, лишенной доказательств. По его мнению, по­добная констатация может иметь значение лишь в том случае, если она основывается на историческом исследовании^{[449] [450] [451]. К. Габка считает очевидным, ч то К. Л. Тимофеев исходит не из того, «что наличествовало в древнем языке, но идет обратным путем и пы­тается понять позицию языка в настоящем на основании им же восстанавливаемой прошлой истории языка»[452]. К. Габка считаеі несостоятельными и те два пути образования инфинитивных предложений, которые отмечаются К. Л. Тимофеевым.}

К. Л. Тимофеев, касаясь второго этапа первого пу ти развития инфинитивных предложений, полагал, что па этом этапе «при­глагольный инфинитив пе имел вначале собственного модально­го значения; модальность же предложения определялась соответ­ствующими формами безличного глагола «быта»^[453]. Верность та­кого утверждения, но мнению К. Габки, сомнительна, ибо здесь модальное значение инфинитивных соединении К. Л. Тимофеев выводи і из тех инфинитивных предложений, «происхождение которых он пытается доказать окружным путем, через обособле­ние или изоляцию зависимого инфинитива»^[454]. «Подобное предпо­ложение означает, однако, бесполезное осложнение еиптакеиче-

екого развития этих конструкций»^[455], — заключает Габка.

Образование инфинитивных предложений, по мнению Габки, происходило следующим образом. При славянском инфинитиве с большой вероятностью употреблялось имя деятеля в дательном цели (finalis), который первоначально выражал движение от го­ворящего^{[456] [457]. При соприкосновении с древнерусскими памятника­ми обнаруживается еще очень часто встречающийся дательный направления (Ср.: «и ириде Володимер» Киеву - ---- Нов. вр. лет, 985 с «иду молніи его» ----- Моек. лет. св. 1457). Прежде этот при­инфинитивный (vorinllnitivische) дательный мог употребляться только после таких глаголов, после которых возможно было оп­ределение цели. Однако когда этот первоначальный способ упот­ребления дательного «забывается» языковым сознанием, то есть когда выделяется субъективный и объективный инфинитив, то он (дательный) мог присоединиться и к другим глаголам, смысловое содержание которых совершенно пе требовало финального опре­деления. Здесь остается нерешенным, вопрос о том, принадлежа­ло ли оі глагольное существительное (verbum substantivum) сна­чала к глаголам, после которых мот появляться приинфинитив­ный дательный. Очевидно, что этот дательный был возможен при первоначальной форме с быти, в которой выражал свою перво­начальную функцию - существование, наличие .}

По мнению К. Габки, положение К. Л. Тимофеева о генетиче­ской связи между модальным значением объективного инфини­тива и модальностью инфинитивного предложения находи т свое объяснение в происхождении обоих из одного общего источни­ка дательного цели при имени деятеля (Dativus llnalis eines потен actionis). Отмеченный К. А. Тимофеевым второй путь воз­никновения инфинитивных предложений Габка также стави т иод сомнение: «То, что Тимофеев обозначает как изоляцию, можно найти, разумеется, только в эллиптических оборотах речи», в ко­торых инфинитив стоит в зависимой части процесса мысли, по

слово, от коего этот инфинитив зависит, не находит языкового выражения^{[458] [459] [460], — пишет он.}

Касаясь инфинитивных предложений с частицей бы, К. Габка считает необходимым дифференцированное рассмотрение исто­рии бы и бысть. По его мнению, К. Л. Тимофеев допускает гру­бую ошибку, когда последний сочетание «бысть + инфинитив» ставит в один ряд с оборогом «бы Т инфинитив» в оптативном употреблении, г. е. когда форму бы в примере «о сем бы разуме­ли комуждо пас» (2 и 3 лицо аориста) сводит к тому же основа­нию, что и форму бы(сть) в примере «бысть видети страшно чю- до». В действительности здесь только внешнее соответствие: форма бы(сть) в значении прошедшего времени восходит к ста­рому аористу *by- < bhfi *Ь1іенэ в историческом развитии пол­ностью заменяется ЬуГ, -а, -о, в то время как бы в оптативном употреблении восходит к *Ьі < *Ыііп-