Проблема инфинитивных предложений в синтаксической системе А. А. Потебни

А. А. Потебня не создал цельной теории инфинитивных пред­ложений, но зато оставил много ценных замечаний но их суще­ству. Рассмотрение тех или иных вопросов, связанных с исследо­ванием синтаксиса инфинитивного предложения, у Потебни под­чиняется ею общелингвистическим взглядам: изучать любое языковое явление с точки зрения его исторического становления и развития, но не сводя историческое к современному или «эти­мологическое» к «синтаксическому», по терминологии Потебни, и наоборот; изучать и оценивать факты языка с учетом их связей и соотношений с другими элементами языка.

Прежде всего А. А. Потебня разграничивает вслед за Я. Грим­мом¹ инфинитив субъективный и объективный. «Неопределенное наклонение субъективное» это «относящееся к одному подле­жащему с личным глаголом» : Хочу есть; хочу тать; боюсь упасть и пр. «Неопределенное наклонение объективное» это когда «подлежащее неопределенного есть другое, чем подлежа­щее личною глагола...»^{[324] [325] [326]: Отдай спрятать; прошу вас придти. Теория Потебни о субъективном и объективном инфинитиве от­крывала второй возможный путь возникновения инфинитивных предложений посредством дифференциации «объективного не­определенного» от личного глагола в силу наличия у них двух субъектов (прошу вас придти прошу, чтобы вы пришли)[327].}

Это одни из случаев «удаления явлений от исходной точки», а в исходной точке неопределенное наклонение могло быть; «а) или второстепенным сказуемым, подлежащее его указано да-

тельным (первым), например, «приказал мне прийти», «позволил мне взять»; б) или второстепенною связкою между первым и вто­рым дательным»⁵. Это последнее возможно в том случае, если глагол в неопределенном наклонении допускает сочетание с именительным падежом.

В древнейшую пору неопределенное наклонение непосредст­венно не сочеталось с дательным падежом. Возможность такого сочетания — продукт последующей эпохи, когда слова, через кото­рые оно (неопр. наклон.) связывалось с субъектом, утрачиваются. Если вместо «подобе есть сыну пострадати» поставить только одно безличное есть (есть сыну пострадати), говорит Потебня, то в су­щественном отношение первого дательного «сыну» к главному ска­зуемому не изменится. Затем опускается и есть, остается лишь со­четание первого дательного с неопределенным наклонением (сыну пострадати). Так возникают новые синтаксические конструкции: Не быти нама (1-й дат.) живым от тебе. Лавр. 76; Быть тебе от невесты исправлепу, еще быть тебе от гоя жены удавлену, из злата-серебра быть убитому. О Горе-злосч. «Этим (пропуском слов, через которые неопределенное связывается с дательным. — 3. Г) обороту сообща- ется такой вид, — пишет Потебня, — как будто дательный тяготеет только к одному неопределенному наклонению, - - иллюзия, исче­зающая, как скоро вместо настоящего безличного глагола поставить другое (тебе было б)ыть}\ Таким образом, первый пу ть формиро­вания инфинитивных предложений сводится к постепенному раз­рыву между главным сказуемым и неопределенным наклонением с последующим опущением главного сказуемого.

Второй путь образования инфинитивных предложений По­тебня связывает с главным сказуемым, допускающим дополне­ние в дательном, при котором (сказуемом) стоит первый датель­ный с «неопределенным, но несколько в ином смысле, чем если бы он стоял без неопределенного»⁷: повеле сбору быти = пове­лел, чтоб сбор был, состоялся. «...Здесь дат. «сбору», не будучи уже непосредственным предметом, к которому представляется направленным действие «повеле», означает все-таки предмет, к

⁵ Потебни А. А. Указ. соч. С. 378.

⁶ Там же. С. 382.

⁷ Там же. С. 383.

которому идет действие через посредство других предметов»*. Затем первый дательный с неопределенным отодвигается от гла­гола, к которому он мог бы быть дополнением и тем самым ли­шается отпечатка своего происхождения («предай хотение бо­гу...

Наличие своего отдельного подлежащего у второго предложения Потебня рассматривает как показатель самостоятельности инфини­тива в первом предложении. А. А. Потебня не соглашается с гос­подствовавшей в лингвистике в тог период теорией (Миклошич, Шлейхер и др.), которая учила, что причина первого дательного при инфинитиве заключается в этимологической форме инфинитива. Инфинитив, учила теория, потому требует обозначения своего субъекта в косвенном падеже, что он ио происхождению имя косвенного падежа, что в этой косвенности падежа подлежащего единственное отличие инфинитива в роли сказуемого от личного глагола. Иными словами: дательный субъекта — это результат упо­добления (аттракции) этимологической форме инфинитива. «Так можно бы думать только в том случае, пишет Потебня, если бы такой дательный не мог с тоялъ при одном глаголе, без неопреде­ленного»¹⁰. Это во-первых. Во-вторых, «тому отдаленному времени, когда доипфинитивное слово было существительным в дат..., при­писывается замена подчинения друг другу различных падежей (льяти слово) соподчинением падежей одинаковых (мастер олово льяти). Такое предположение, идущее против замеченного течения языка от соподчинения, паратактичности, к подчинению, излиш­не»¹¹, ибо «в древнюю пору языка дат. над. при неопределенном не подчиняется дат. инфинитива, но обе формы соподчиняются и «на­ходятся в одинаковом отношении к дополняемому»¹².

Процесс развития дательного с инфинитивом Потебня пред­ставляет так: сочетание дательного с неопределенным восходит к

^ь Там же. С. 385.

⁹ Там же. С. 386.

¹⁰ Там же. С. 387.

" Там же. С. 388-389.

¹² Там же. Т. 111. Харьков, 1899. С. 307.

глубокой древности, и уже там дательный с неопределенным был функционально дифференцирован: I) дательный указывает на субъект инфинитива («исковати лъжищЬ лети дружин^гЬ»...); 2) дательный указывает на объект инфинитива («нал’ѣзе масте­ры...

Первоначально оба эти тина были сходны, но в результате ис­торического развития сходство их переходит в различие, состоя­щее в том, что только из первого типа, заключающего в себе ука­зание на субъект, «развиваются относительно самостоятельные второстепенные придаточные предложения, аналогичные с лат., греч. akkus. с. inf.»¹³.

А. А. Потебня рассматривает также некоторые частные случаи семантической типологии инфинитивных предложений. Он по­лемизирует с Буслаевым, выводившим значения инфинитивных предложений из отсутствующих, якобы пропущенных, но подра­зумеваемых элементов (льм, нельзя, должно и пр.).

Основным положением Потебни являетея отрицание самостоя­тельного предикативного значения инфинитива. Инфинитив, по его мнению, можез быть или второстепенным сказуемым, пли второ­степенной связкой. Все дальнейшие рассуждения Потебни служаі цели реализации его основного положения — «неопределенное на­клонение... бывает только второстепенным сказуемым...». Оно не имсег самостоятельного синтаксического бытия и немыслимо вне сферы «главного сказуемого» или системы безличности». По По­тебня пе всегда думает так, у него есть и противоположные выска­зывания. ЕЗ качестве иллюстрации привожу два его высказывания:

«Самостоятельность, г. е. преди­кативность, такого неопределен­ного (неоир. с дат. ?. Г.) явст­вует из чого, что второе предло­жен 11 е м ожет и м ет ь свое подлежащее, напр. укр. “3 вами (мені) розлучитися, се (-- это) смерть моя”, Квитка»¹⁴.

«Неоир. иакл. здесь, как вообще, бывает только второстепенным сказуемым, получающим мо­дальные и личные опенки лишь оч’ слова, при коем стоит, или по

крайней мерс не без его помо- 15

щи» .

¹³ Потебня А. А. Указ. соч. Т. I—II. М„ 1958. С. 390.

¹⁴ Там же. С. 386.

¹⁵ т

Там же.

Развивается Потебней только второй, как представляє гея, ме­нее плодотворный взгляд. Анализ семантических и модальных значений «дательного с неопределенным» им сводится к анализу модально-семантических значений «главного сказуемого», или вспомогательного глагола, по современной терминологии.

Очень часто «есть» опускается, по при этом пе ликвидируется отношение всего оборога ко времени, ибо «не видети (есть), со­относится с «бе, бяшегь, будеть пе видети», в которых времен­ные отношения выражены несмущенными главными сказуемы­ми. «Есть», стоящее или опускаемое при неопределенном, пе представляет собой нечто постоянно равное одной величине в лексическом отношении, чем объясняется лексическое разнооб­разие опенков в рассматриваемых оборогах. А. А. Погсбпя от­мечает два значения глагола «есть»:

Е Есть - «находится», «имеется»: «Уже ігЬгу (ли) золотой казны безсчетной, сходить в улички съ гобой да во рядовыя, сбе­гать в лавочки с тобой да во торговыя, закупить да калепкоровь этих чериыих, пггобы сшить ему умерше эго платьице»...¹⁶.

2. Есть «предстоит». Здесь «есть» «своим лексическим со­держанием отодвигает действие связанного с ним неопред. накл. в будущее, по отношению к настоящему, заключенному в есть»¹’. «Аще, княже, не убіеніи Якова Прокишиича, то тому ги, кияже, опять вон привести и землю гвою нус ту СЪО'І норм ГІ>, I Іовг. I, 21 »'\

Иногда, по мнению Потебни, настоящее, устремленное в бу­дущее, может быть представлено как неизбежное, необходимое (дебитивное). В таких случаях дебитивноеть непосредственно не связана е присутствием «есть», она обусловлена синтаксисом целого обширного контекста. «Не оборот "есть с неопред.” сам по себе, — пишет он, — а лишь вещественный смысл речи как

¹⁶ Там же. С. 395—396.

¹⁷ Там же. С. 397.

¹⁸ Там же. С. 397.

более обширного целого дает возможность в иных случаях ус­матривать в этом обороте дебитивность, напр.: аже ны недаси, а нам самимъ о себіі поискати»...^[328].

От дательного с неопределенным, образовавшегося с опуще­нием «есть» при последнем, следует отличать неопределенное в значении повелительного наклонения. В случаях повелительно­сти неопределенного может «подразумеваться» не только да­тельный, но и именительный с пропуском не «есть», а других вещественных слов. (Ср. вам молотить; вы — молотить).

Потебня не соглашается с толкованием Ф. И. Буслаевым кон­струкции «дательный + быть + иеопред.» Буслаев писал: «Из особенностей в употреблении неопр. накл. в народном (в.-русск.) яз. должно заметить употребление быть (вм. надобно) с неопре­деленным накл., в книжном языке опускаемое» («быть натянуть свой тугий лук»). Здесь, по мнению Потебни, «быть» вовсе не стоит вместо «надобно». Это особый оборот, у коего «главная предикативная сила и оттенок настоятельности, необходимости, зависит от опущенного есть (= приходится, предстоит, следует и г. и.) при котором быть (1-е из двух второстепенных сказуе­мых) представляет вещественное значение бытия»^[329].

Образование оборота «дат. + неопр. т бы» Л. А. Потебне пред­ставляется в гаком виде: зарождение дательного с неопределенным + бы непосредственно связано с деформацией былой системы гла­гольных временных соотношений, а именно: с потерей бы глаголь­ной силы и выходом из употребления других форм этого времени. Поскольку бы теряет глагольную силу, то в сочетаниях бы с при­частиями на -лъ для сообщения последним предикативности начи­нают ставить настоящее время сс-, которое впоследствии стало только подразумеваться: «Чтобы ссте прияли». «Подобно этому бы, уже как союз, стало присоединяться и к неопределенному с явст­венным или подразумеваемым есть»^[330]'. Так возникают обороты «Узнать бы нам; Как бы нам узнать? Кабы нам узнать! Чтоб ему не сдобровать!»^[331] и пр. Носителем предикативности в них, по мнению

Потебни, является «пропущенное» «есть». Оборот «дат. + неопр. + сложный союз» — это результат дальнейшего развития этого про­цесса путем соединения бы с относительными словами.

Итак:

1. Л. А. Потебня развивает учение о субъективном и объек­тивном инфинитиве, на основании которого предполагает два возможных пути появления инфинитивных предложений:

а) опущение слов, через которые инфинитив связывался с да­тельным падежом; б) разрыв связи дательною с неопределенным с глаголом, к которому он мог бы быть дополнением.

Теория аттракции, как не соответствующая фактам древнего языка, им была отвергнута.

2. Сделал ряд очень глубоких замечаний по истории и семан­тике некоторых инфинитивных предложений. В СВЯЗИ с ЭТИМ подверг справедливой критике позицию Ф. И. Буслаева.

3. Погебней развивается оригинальная теория синтаксических функций инфинитива, по которой последний можег быть или второстепенным сказуемым, или второстепенной связкой. Такой концепцией вовсе снимается вопрос об инфинитивных предло­жениях, так как существование последних возможно лишь при самостоягелыюм предикативном значении инфинитива. Изуче­ние семантико-синтаксических значений и структурных типов инфинитивных предложений Потебня подменяет изучением лек­сических значений очень часто не присутствующего в составе инфинитивных предложений вспомогательного глагола «есть», идя тем самым но пути сведения сии тактических функций позд­нейших элементов языка к этимологическим формам древнейше­го языка, пропив чего теоретически выступает и сам Потебня. Так, анализируя конструкцию «Аще, княже, не убіеніи Якова Прокшинича, то тому ти, княже, опять вой привести и землю твою пусту съотворить», Потебня отмечает, что здесь «есть... своим лексическим содержанием отодвигает действие связанного с ним неопр. накл. в будущее, по отношению к настоящему, за­ключенному в «есть»^[332].

Но согласиться с таким толкованием нельзя: 1) в этой конст­рукции вовсе отсутствует элемент «есть»; 2) удаление, отодви- жение действия в будущее по отношению к настоящему здесь обусловлено соотносительными временными отношениями меж­ду двумя частями сложного целого, видовыми особенностями тех глаголов, которые являются сказуемыми.

Таким образом, в силу противоречивости созданного Потеб- ней учения о синтаксических функциях инфинитива, он не смог понять существа инфинитивных предложений и дать цельную систему взглядов на их синтаксический статус и структурно- семантическую гинологию.