Инфинитивные предложения в лингвистической литературе 80—90-х годов XIX в.

Изучение инфинитивных предложений в S0—90-х гг. XIX в. шло главным образом в рамках тех двух научных направлений, которые были заложены Ф. И. Буслаевым и А. А. Потебней. Оба эти направления, однако, были далеки от признания инфинитив­ных предложений.

Миловидов Г. Значение и способы выражения сказуемого // Фило­лог. зап. 1881. Вып. 1. С. 13—14;

Подлежащее в них действует, но действие его подвержено влиянию какого-то внешнего фактора, чем и объясняется датель­ный субъекта. Сообразно с внешними факторами, воздействую­щими на субъект неопределенного, Миловидов намечает сле­дующие типы инфинитивных предложений":

1. Лицо действующее (дат. падеж) выражает непременную волю говорящего... «а кому раздаял волости брат твой Александр или Димитрий с Новгородьци, тебе тех волостей без вины не мешати».

2. Лицо действующее преклоняется пред начертаниями судь­бы: Быть бычку на веревочка; Чему быть, тому не миновать.

3. Подлежащее уступает первенство физическим законам: Се­ну с огнем не улежаться; За ветром в поле не угнаться и др.

4. «Грамматический субъект подчиняется требованиям поряд­ка или обычая: Тебе петь, ныне вам дежурить.

Во всех этих типах дагельные падежи пе дополнения и не имеют ничего общего с конструкциями «мне, тебе + жаль, хочется», ибо, в них неопределенное наклонение может быть сказуемым лишь во взаимодействии с дательным падежом, «чего нельзя сказать о вся­ком другом дательном падеже при verbiim finitum^{[333] [334] [335]}. Г. Миловидов совершенно справедливо отмечает отсутствие структурного тожде­ства между безличными и инфинитивными предложениями. Формы субъекта и предиката взаимно обусловливаются друг другом, чем инфинизивные отличаются от безличных. Вместе с тем нельзя со­гласиться с Миловидовым втом, ч то дательный при инфини тиве это подлежащее, ибо дат. при инфинитиве выступает в функции подлежащего лишь семантически, а грамматически - это форма объекта, дополнения.

Таким образом, дат. при инфинитиве сочетает в себе и при­знаки подлежащего, и признаки дополнения. Это особая, гибрид­ная, форма, которая не является ни подлежащим, ни дополнени­ем в традиционном понимании.

Классификация инфинитивных предложений по значениям Миловидовым дана на новой основе — на учете соотношений между дательным действующего лица и «внешней волей». Одна-

ко основа эта не надежна, ибо «внешняя воля» является фикцией, поскольку не относится к области языка и не находит своего грамматического выражения в синтаксической конструкции. Ес­ли даже допустить ее мысленно, то она не объясняет всех да­тельных при неопределенном. Так, что считать дательным дейст­вующего лица и что «внешней волей», воздействующей на него, в конструкциях «Мне не догнать тебя?» и пр. Сам Миловидов не дает ни одного примера, где бы в дательном при инфинитиве стояло первое лицо. Несмотря на эти недостатки, статья Г. Ми­ловидова «Значения и способы выражения сказуемого» занимает значительное место в истории разработки синтаксиса инфини­тивных предложений в русском языке.

Па совершенно противоположных позициях, чем Г. Миловидов, стоит Н.

В ответ на статью В. Андреева в мартовском номере 1894 г. «Журнала Министерства народного просвещения» появилась статья Е. Ф. Будде «К учению о синтаксисе простого предложе­ния (Синтаксис неопределенного наклонения в простом предло­жении)». Будде не соглашается с основной идеей Андреева, счи­тавшего, что инфинитив, являясь по происхождению застывшей формой косвенного падежа имени существительного, лишен са­мостоятельной предикативной силы. По мнению Будде, инфини­тив этимологически действительно восходит к форме косвенного падежа существительного, но этот этимологический отпечаток постепенно им теряется, и ои попадает в разряд глагола. Попав в разряд глагола, инфинитив настолько впитывает в себя глаголь­ные свойства, что становится возможным говорить о его накло­нении и времени («Не обходить же ему встречного кругом» — наст.; «Ему не миновать было поездки на родину» —* прош.; «Не сносить будет ему буйной головы» — буд.).

Инфинитив может выражать и модальные оттенки: Презреть бы твое предсказание; Тебе съездить бы к доктору, и др. «Та­ким образом, — пишет Будде, — кажется, становится бесспор­ной предикативная способность неопределенного наклонения в современном нам русском языке»^{[340] [341] [342]. Рассматривая структурно- семантическое строение примера А. А. Потебни «Ему ехать», Будде подчеркивает, что неопределенное наклонение получает здесь модальные и личные оттенки не от отсутствующего слова «есть», а от слова «ему», которое влияет в модально-личном от­ношении на содержание всего выражения в целом11.}

Сравнивая инфинитивные предложения без частицы бы с ин­финитивными предложениями с частицей бы, он останавливается и на истории возникновения последних. Конструкции тина «Мне бы сказать», по мнению Будде, зародились в период утери бы своего первоначального этимологического значения и превраще­ния его в условную частицу. Поэтому неправ Потебня, утвер­ждавший, что в «Мне бы сказать» опущено «есть»¹'.

В заключение статьи Будде пишет, что сказуемыми во всех приведен пых конструкциях являются «есть», «было», «будет» (Мне слить; Мне будет слить; Мне было слить), а неопределен­ное наклонение эго часть составного сказуемого¹³. Туз же в смысле строения сказуемого конструкции «Мне ехать» и «Орел (есть) птица» рассматриваются как аналогичные.

Таким образом, Б. Ф. Будде не смог преодолеть противоречия в оценке сиитаксической роли инфинитива вообще, своеобразия ИІіфіІНИ гнвных предложений в час тнос ти. С одной с тороны, он і оворит о наличии у инфинитива форм наклонения и времени, следовательно, и «бесспорной предикативной способности», а с другой о неспособности его (инфинитива) быть самостоятель­ным сказуемым и аналої ичпости предложений «Бму ехать» п «Орел птица».

Там же. С. 239.

¹³ Там же. С. 241.

¹⁴ Будде Е. Ф. Учебник грамматики русского языка. Ч. II. Синтаксис. М., 1913.

^1?1 Будде Е. Ф. Основы синтаксиса русского языка. Казань, 1912. С. 7 (135).

^Ні Там же, С. 7 (135).

34S

кое иное предложение, в котором отношение сказуемого к име­нительному падежу подлежащего не выражено «формальными принадлежностями», не является грамматическим предложени­ем, образуя особую группу «иеграмматических» предложений. Особенностью «иеграмматических» предложений является и то, что они возникают в диалоге, моментально, «как психический акт и импровизация речи, не покоясь па упрочившемся грамма­тическом строе языка. Ср.: Умереть — уснуть^{[343] [344] [345] [346]. «Таким обра­зом, — заключает Будде, — ни подлежащее не может быть в да­тельном падеже, ни сказуемое не может стоять в неопределенном наклонении, а потому н словосочетания “быть бычку на веревоч­ке” и под. должны быть признаны пеграммазическими»‘\}

Будде в начале XX в. отошел от буелаевеко-іютебшіапекпх тра­диции (он их совмещал. См. его статью «К вопросу о синтаксисе простого предложения») и резко повернул в сторону крайнего (j)op- малнзма. Любопытно сравнить некоторые его высказывания но од­ному н тому же вопросу, относящиеся к разным периодам:

1Н94г.

«В следующих примерах мы видим неопределенное наклоне­ние {инфипитив>, настолько впи­тавшим в себе глагольные свой­ства, ЧТО является ВОЗМОЖНОМ речь о наклонении п времени неопределенного наклонения (инфинитива)...» .

«Таким образом, кажется, стано­ви тся бесспорной предикативная способность неопределенного «Собственно говоря, па форма (неопр. накл. і. Т.) и не ecu. наклонение даже н в современ­ном ее виде: опа не имесі фор­мальных признаков отношения к лицу речи и ко времени дейст­вия (неопр. форма не ecu. «на­клонение», поттому она не сси. ([юрма сказуемости)»⁰.

«.. .ни подлежащее не может быть в дательном надеже, нп сказуемое не может сточи» в ие-

наклонения в современном нам определенном наклонении...>г . языке»^{[347] [348] [349].}

Отсюда видно, что Е. Ф. Будде был далек от решения пробле­мы инфинитивных предложений.

Особое место в русской лингвистической литературе 80—90-х гг. XIX столетия занимают труды проф. А. В. Добиаша. Выступая против формально-логического и психологического направлений в языкознании, он не согласился и с учением А. А. Потебни. Он искал нечто новое, опираясь на которое, мож­но было бы опровергнуть господствовавшие синтаксические схемы, но «А. В. Добиаш не обнаружил склонности к историче­скому и сравнительно-типологическому языкознанию. Отсюда у него многие неясности в понимании структуры предложения,

в разграничении типов предложений, в описании составных час-

- 23

геи предложения, его элементов» .

Исследования Добиаша — это исследования обіцелингвисти- ческого характера, попытка по-новому попять и оценить корен­ные грамматические категории. Причем в качестве иллюстратив­ного материала он привлекает в основном греческий язык. Но иногда для сравнения или сопоставления привлекаются и факты русского языка с последующей их оценкой.

А. В. Добиаш, решительно отвергнув учение о подлежащем и сказуемом, вводит понятие «остова» предложения, основанное на семасиологии. Обычно «остов» конструируется глаголом, од­нако в «русском языке часто попадают в «остов» предложения не глаголы, а признаковые слова или глагольные имена (он — прав; ему этого не одолеть)'»^[350]. Добиаш отделяет от личного глагола инфинитив и рассматривает его как отдельную часть речи — «глагольное имя». Особенность «глагольного имени» состоит в том, что оно «всем своим семасиологическим богатством при­способлено к тому, чтобы быть присужденным какому-нибудь

предмету как признак»^{[351] [352]. Предмет этот должен выявляться или из контекста, или выражаться языком своими внутренними сред­ствами. В последнем случае он не может быть обозначен имени­тельным падежом, поскольку «именительный падеж употребля­ется или как простое наименование предмета, ... или как бли­жайший определитель лица, обозначенного в окончании глагола.}

Славянский язык разрешил всю задачу через личный падеж (быть ему тем-то), и это вполне понятно, так как личный падеж есть указатель носителя действия, а указать на носителя дейст­вия именно и требуется для разрешения этой задачи . Личный падеж (или дат. субъекта) закономерен всегда, когда предмету, им обозначенному, приписывается известное действие. «В по­следнем случае роль личного падежа одинакова с ролью падежа именительного; именительный падеж уступает здесь личному потому, что глагол, выражающий это действие, безличен»^{[353] [354].}

Каждое выражение, по мнению Добиаша, следует рассматри­вать в широком контексте, куда входит и «особая иитопировка». Иногда эта «особая иитопировка» едина венное средс тво, придающее части речи характер предложения. Так, например, императивный тон выражения «молчать!» «не дан самою грам­матическою формою «слова молчать, и ... не будь этого тона,

слово молчать будет чувствоваться вырванным из цельной ре-

28

чи» .

Во всех предложениях е императивно-оптативным значением действие представляется имеющим быть осуществленным лишь в будущем, их темпоральные формы выражаются видовыми от­тенками действия^[355].

Таким образом, Добиаш, признав конструкцию «дат. субъекта + инфинитив» характерной для русской речи, не дал ее етруктур-

ного анализа. По его работам даже и непонятно, как он рассмат­ривает предложение «Ему этого не одолеть». Но Л. П. Добиаш высказывает ряд свежих и плодотворных мыслей по существу инфинитивных предложений;

1. Он справедливо указывает в противовес А. А. Потебне, что в конструкциях типа «Ему ехать» и пр. никакого «пропущенно­го» и «подразумеваемого» личного глагола нет.

2. В императивных инфинитивных предложениях, не имею­щих грамматических форм выражения значений, важную роль играет особая интонация, без которой предложение перестає)' быть предложением.

3. Добиаш указывает, что в императивных и оптативных пред­ложениях темпоральные отношения выражаются видовыми от­тенками действия. Эти замечания А. В. Добиаіиа важны для даль­нейшей разработки синтаксиса инфинитивных предложений.