Изучение инфинитивных предложений во второй половине XX в.

В тот же период было защищено несколько кандидатских дис­сертаций по проблематике инфинитивных предложений в совре­менном русском языке и в истории русского языка.

Исследованию проблем происхождения, синтаксической ква­лификации и классификации инфинитивных предложений, их функционированию в русском литературном языке XVIII в., в ряде оригинальных памятников древнерусской и среднерусской письменности, в разных жанрах русского фольклора посвящены кандидатская диссертация и серия работ 3. К. Тарланова^[406].

во второй половине XX в. синтаксические исследования не­сколько отступили на второй план по своей интенсивности и глубине. Выдвинутыми в центр оказались вопросы собственно методики описания языка, которые к тому же решались не столь­ко на конкретном материале, сколько ио заданной программе.

Такова «Грамматика современного русского литературного языка» 1970 г., подготовленная и изданная Институтом русского языка ЛН СССР под общей редакцией Н. ІО. Шведовой^{[409] [410] [411].}

По замыслу ее создателей она призвана была быть основанной на новых материалах, накопленных по современному русскому литературному языку, и новых отечественных и зарубежных ис­следованиях по нему, выполненных за период после выхода в свет академической «Грамматики русского языка» 1952— 1954 гг/ Однако главный пафос «Грамматики-70» состоял в гом, что она ставила «перед собой другие цели», центральная среди которых — «поиски модели описания»... «чтобы показать язы­ковые явления в системе, последовательно разделяя аспекты формы и ее функции»^[412].

Предложенная и использованная авторами «модель описания» сводится к выявлению «абстрактных схем» грамматических яв­лений и исчислению их регулярных реализаций, «принадлежа­щих языку»^{[413] [414]. Решения, найденные по этой «модели описания», квалифицируются как экспериментальные во многих отношениях и потому «не как бесспорные и окончательные, а только как воз­можные и... разумные»11.}

Хотя авторы «Грамматики-70» и декларируют, что «ответы на спорные и нерешенные вопросы ищутся здесь в духе русской грамматической традиции, в развитее отечественных граммати­ческих теорий»^[415], сама эта работа ни по методам анализа языка,

ни по отношению к фактическому материалу изучения, ни по научным квалификациям соответствующих языковых явлений и категорий не укладывается ни в одну из русских грамматических традиций^[416], не говоря об их развитии. Иллюстрацией верности такого заключения по общему содержанию «Грамматики-70» является, в частности, данное в ней описание инфинитивных предложений в современном русском литературном языке^[417].

В сущности единая синтаксическая модель инфинитивных предложений представляется как класс структурных схем в зави­симости от сочетаемости их главного члена — инфинитива с дру­гими словами ----- «детерминантом в дательном падеже», родит, —- винит, падежом», с частицей //«, с частицей не и усилительной частицей же, с частицами где, уж, с отрицательным предикатом (взять неоткуда) или местоимением (идти не к кому), с другим инфинитивом с безударной частицей так (Ехать так ехать)^{[418] [419].}

Такая «подача» материала не только не содействует адекват­ному описанию синтаксических возможностей и богатств рус­ского языка, к которым относятся и инфинитивные предложения, что является непосредственной задачей каждого лингвистическо­го исследования подобного типа, но и ведет к искажению самой природы изучаемых языковых типов и явлений. Так, согласно «Грамматике-70», получается, что дательный падеж субъекта в инфинитивных предложениях что детерминант, т. е. компо­нент факультативный, необязательный, в то время как форма ро­дит. - винит, падежа оказывается обязательным, наир.: Его не узнать. Сына не сравнить с отцом^И\

Однако очевидно, что подобного рода примеры — это иллю­страции не к инфинитивным предложениям, а к типу синтакси­ческой связи (например, сильному управлению) внутри этих предложений.

Поскольку общие принципы описания материала те же самые, то совершенно аналогично решается проблема инфинитивных предложений и в «Русской грамматике»^[420], появившейся на свет через десять лет после «Грамматики-70».

В то же время в «Русской грамматике» акценты несколько смещены в лучшую сторону -- в сторону отечественных науч­ных традиций и установлений. Так, отмечается, что «субъектным детерминантом в инфинитивных предложениях всегда является дат. и. (кому) со значением субъекта действия или состояния»¹*; что важнейшая семантическая характеристика их это выраже­ние значений объективной предопределенное™ (значения неиз­бежности, долженствования, предстояния, вынужденности, воз­можности, невозможности, ненужности и др.¹’) и субъективной предопределенности (значения «побуждения, желания, субъек­тивно осознаваемую целесообразность или своевременность»^-0).

В целом обзор инфинитивных предложений в «Русской грам­матике» носит слишком дезализоваппый характер, увязанный с морфологическими формами формами, сочетающимися с ин­финитивом, при том, что не прослеживается необходимых и на­прашивающихся на уровне синтаксиса собственно синтаксиче­ских обобщений. Поэтому трудно понять, например, в чем состо­ит отличие инфинитива в инфинитивных предложениях от инфинитива в предложениях пеинфиііитивііых, но содержащих инфинитив в качестве тою или иного их строевого компонента, ер.: Быть дождю; Курить — здоровью вредить; Курить вредно; Некуда детьея. Указания на сочетаемость соответствующих ин­финитивов в тех или иных случаях, будучи констатациями соче- таемостных возможностей разных морфологических форм, не

возвышаются до уровня синтаксических обобщений. Об этом же свидетельствует тот факт, что инфинитивным предложениям приписывается «четырехчленная парадигма» в рамках изъяви­тельного и сослагательного наклонений. В представлении разде­ла по инфинитивным предложениям, как и всех простых предло­жений, «Русская грамматика» скорее продемонстрировала прин­ципиальный отход назад, чем шаг вперед, в систематизации достижений русской синтаксической науки.