Глава 27 Традиционные классы слов

1. Традиционный синтаксис различает десять классов слов, называе­мых частями речи и обнаруживаемых обычно в большинстве языков: артикль, существительное (имя), прилагательное, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз и междометие.

2. Эта классификация, основывающаяся на смутном и бесплодном эмпиризме, а не на точной и плодотворной теории, не выдерживает ни­какой критики.

3. В самом деле, хорошая классификация не должна строиться одновременно на нескольких признаках. Следует различать главные признаки и второстепенные. Главные признаки подчиняют второстепен­ные. Благодаря принципу подчинения классификационных признаков устанавливается иерархия критериев: самый важный критерий дает де­ление на классы, следующий по важности — на подклассы и т.д.

4. Традиционное деление слов на десять разрядов основано сразу на трех критериях: природа слова, его функция и его позиция.

5. Действительно, такие разряды, как глагол, существительное, ар­тикль и причастие, определяются и называются в соответствии с их соб­ственной природой.

6. Местоимение (pronom), которое заменяет имя, прилагательное (adjectif), которое сопровождает существительное, или ’’прилагается” к нему, наречие (adverbe), которое сопровождает глагол, и, наконец, союз (conjonction), который объединяет слова друг с другом, определяются и обозначаются в соответствии с их функцией.

7. Предлог (preposition), который стоит в препозиции к существи­тельному, и междометие (interjection), которое вставляется между лю­быми элементами речи, определяются и обозначаются в соответствии с их позицией.

8. Порочная в своей основе, такая классификация оказывается проти­воречивой: принимая ее, мы должны утверждать, например, что в латин­ском mecum ’со мной’ предлог следует за местоимением, а французское oui ’да’ — наречие, хотя оно никогда не сочетается с глаголом.

9. Впрочем, нам незачем заново осуждать традиционную классифи­кацию частей речи.

10. Несмотря на столь существенные неудобства этой классифика­ции, в трудных случаях всегда удавалось выходить из положения одним из двух способов. Если отсутствие какого-то слова плохо согласовыва­лось с теорией, то такое слово объявлялось подразумеваемым. Если же с каким-то словом вообще непонятно было как поступить, то его назы­вали эксплетивом.

11. Эти два термина, годных на все случаи жизни вследствие самого их удобства, представляют чрезвычайную опасность: они позволяют скрыть, замазать отсутствие ясного понимания природы явления. С их помощью можно объяснить синтаксис любого языка с помощью синтак­сиса любого другого языка. Поэтому пользоваться этими терминами можно лишь с крайней осмотрительностью (см. гл. 195, § 9).

12. Чаще всего эталонным языком, грамматикой которого пытались подменить грамматику изучаемого языка, оказывалась латынь. Это отчасти обусловлено тем, что в нашем обществе латинский язык зани­мает целый ряд ключевых позиций. С него начинается изучение словес­ности. Он составляет фундамент, на котором строится подготовка язы­коведов. И наконец, миссионеры, которые чаще всего первыми присту­пают к описанию экзотических языков, были напичканы латынью еще в семинарии.

13. Механизм этой подмены действует так. Если изучаемый язык случайно содержит то же количество слов, что и латынь, то латинский синтаксис накладывается на него как нельзя лучше. Если же этот язык имеет, к своему несчастью, на одно слово меньше, чем это предполагает латинская грамматика, беда не велика: это слово объявляется подра­зумеваемым. Ну а если в данном языке, наоборот, на одно слово больше, чем это требуется латинской грамматикой, то и здесь выход прост: это слово считается эксплетивом. Ловкость рук, и никакого мошенства! Вот почему, сударь, ваша дочь нема! [*]