ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Завершая рассмотрение теоретико-методологических аспектов проблема­тики правосознания, хотелось бы подвести ряд итогов настоящего диссертаци­онного исследования.

Исходя из поставленных целей и задач, а также методологических пред­посылок, автор рассматривает категорию правосознания как своеобразную ре­презентацию человека в пространстве (ситуации) права, юридическую проек­цию целостного человеческого бытия, человеческого сознания.

Предлагаемая перспектива концептуализации правосознания ориентиро­вана на предельно широкое рассмотрение правовых феноменов, так или иначе понимаемых в различных теориях и учениях, социально-исторических средах, базируется на синтетическом видении права как онтологической психосоцио­культурной целостности.

Большое внимание в работе уделено изучению правосознания как аспекта социального (интерсубъективного, типизированного, инкорпорированного)

148

сознания, составляющей социального (правового) порядка, своеобразной мен­тальной, дискурсивной практики, встроенной в процессы конструирования и воспроизводства правовой действительности как мира смыслов, ценностей, символических форм, мира повседневности, репрезентативной культуры, мира значимого для человека бытия.

Право, в предлагаемой перспективе, раскрывается как структура сущест­вования самого правосознания, «онтологическая абстракция порядка» (М.К. Мамардашвили), через осуществление которой в общественной жизни (усвое­ние и воспроизводство социальными деятелями) становится возможным воз­никновение, продление человеческих состояний, собирание, дисциплинирова- ние (правового) сознания. Право выступает здесь не просто средством ситуа­тивного воздействия «здесь и теперь», но регулярным инструментом разверты­вания и развития человечности, человеческого обучения и приспособления к окружающей среде, институционализации необходимых (типов) взаимодейст­вий, механизм культурного отбора, памяти и преемственности.

C позиций избранного подхода, право можно рассматривать одновремен­но и как особую сферу сознания и как онтологически нерасчленимую социаль­ную целостность, включающую правосознание в качестве своей имманентной составляющей. Право концептуализируется автором как сфера (правового) соз­нания, особый взгляд на мир, специфический способ восприятия себя и других, язык, схематизм мышления. В более широком плане право полагается своеоб­разной онтологически нерасчленимой целостностью, психосоциокультурной системой, фактически осуществляемой в общественной жизни во взаимодейст-

149

виях социальных деятелей, соотнесенных между собой посредством совокуп­ности совместно признаваемых типизированных смыслов (ценностей, норм). Оно конструируется, объективируется, интерпретируется, легитимируется, вос­производится правовыми субъектами в ментальных и поведенческих практиках, слагающих социальный правопорядок.

C этих позиций, право раскрывается как сложный, многоаспектный фе­номен, требующий своего интегративного видения, предполагающего охват наиболее важных элементов его целостности. При этом основной акцент в дис­сертации делается на анализе права как социального факта, права в его осуще­ствлении, рассмотренного и в плоскости социального порядка, ценностно­нормативных, поведенческих структур, выступающих основанием (критерием) правовой активности индивидов, и через призму конкретных ментальных об­разцов и практик конструирования социоправового мира. Соответственно, пра­во понимается прежде всего в качестве феномена общества, значимой формы, языка, механизма социальной коммуникации, относительно автономного от го­сударства.

Таким образом, предлагаемый подход позволяет подчеркнуть онтологиче­скую связанность мира права с сознанием. Это реальность индивидов - право­вых субъектов, которые действуют на жизненной сцене: познают мир, опреде­ляют ситуации совместного взаимодействия, конструируют социальные роли и играют их сообща, выстраивая конфигурации социального (правового) порядка. Это реальность инкорпорированных и типизированных культурных способно­стей, возможностей, знаний, верований, норм, образцов взаимодействия, с не-

150 избежностью и регулярностью реализуемых в каждодневных практиках, высту­пающая в таком качестве существенным элементом повседневности, жизненно­го мира социальных агентов. Это реальность культурных (правовых) текстов как выражений (продолжений, объективаций) человеческой субъективности, как интерсубъективных конструктов, созданных для организации, упорядочи­вания совместного существования, удерживания, воспроизводства общей среды коммуникации и взаимопонимания, бытийствующих в силу своего осознания, признания и утверждения самими социальными деятелями — субъектами права.

Разделяемый автором подход позволяет иначе взглянуть на проблемы пра­вового нигилизма как феномена ценностного отношения к праву.

Правовой нигилизм, по мнению автора, не тождественен отрицанию цен­ности каких-либо нормоположений, кризису юридической системы, но имеет место, когда утрачивается цельность общества, обесценивается сам социальный мир и социальные деятели оказываются неспособными к совместному сущест­вованию. Его позитивный смысл состоит в том, что формально отрицание пра­ва социальными субъектами, по сути, означает утверждение идеи правового порядка и единства, оставшейся нереализованной в личном опыте индивида, в жизни социальной общности.

151

C учетом этого, в диссертации анализируется нигилизм юридический, т.е. негативное отношение к официальному праву, его нормам, ценностям. Послед­ний выступает интегральной характеристикой как правосознания, так и права, а равно и всей правовой действительности как мира правового смысла, представ­ляет собой не эпифеномен общественно-политической жизни, но фактическое небытие права, разрушение его социокультурной онтологии, ценности, смысла. Полагание юридического нигилизма интегральным феноменом правового мира обуславливает его своеобразную «многомерность», возможность его концеп­туализации и в связи с индивидуальными смыслами и практиками (как нега­тивное идейно-психологическое состояние, компенсаторная социальная уста­новка, коммуникационная стратегия («ресентимент»), способ адаптации, пре­одоления социального отчуждения), и применительно к политико-правовому порядку (как институционализированная, объективированная структура соци­ального пространства, культурная традиция).

Применительно к российскому политико-правовому сознанию, юридиче­ский нигилизм рассматривается автором как проблема цивилизационной иден­тичности, самосохранения и развития культурной общности. В частности, оте­чественный исторический опыт свидетельствует не столько о «нигилистиче­ском», сколько об инструментальном, этикоцентристском восприятии права, что, однако, также затрудняет утверждение в России идеалов правового госу­дарства, которое принципиально отсекает служение идее, выходящей за рамки охраны прав человека и гражданина. Соответственно, модернизация российско­го социума, по мнению автора, потребует не только и, может быть, не столько

152

ревизию официального права, сколько изменение обуславливающих его фунда­ментальных стереотипов восприятия, суждения, поведения. В условиях ослаб­ления государственного прессинга, девальвации институтов социального по­рядка, предельно остро встает проблема нахождения того аксиологического (метафизического) основания, которое обеспечивало бы необходимый переход к ценности права, могло бы стать опорой для законопослушного и законоува­жительного поведения. Все попытки переломить ситуацию при помощи изме­нения «внешних» политико-правовых форм являются лишь паллиативами, не способными кардинально что-либо изменить без нравственного перерождения, нахождения новых духовных «скреп» социальной жизни.

Давая итоговую оценку диссертационному исследованию, необходимо подчеркнуть плодотворность примененной методологии правопознания.

В завершении работы, хотелось бы выделить ряд вопросов, которые мог­ли бы стать предметом дальнейших теоретических исследований. Так, несо­мненный интерес представляет проблематика внутреннего строения (структу­ры) правосознания, соотношения правосознания и правового менталитета, с од-

153

ной стороны, и общественного мнения о праве, с другой. Безусловно не исчер­пана тематика связи правосознания и права, в том числе механизма их взаимо­действия в рамках социокультурной среды. Весьма плодотворным видится и изучение проблем соотношения этики, политики и права с позиций предложен­ного социально-конструктивистского подхода. Кроме того, отметим особую значимость в современных условиях различного рода эмпирических исследова­ний правосознания и права. Наиболее перспективным в этом смысле видится анализ сегодняшней российской политико-правовой ситуации, осуществление своеобразного «мониторинга» правовой реформы, отслеживание ее основных тенденций и противоречий, нахождение возможных путей их разрешения.

154