К ДЖУЛИАНО ДИ ЛОРЕНЦО МЕДИЧИ

В колодках ноги, плечи вперехват шесть раз веревкой толстой обмотали... Про остальные умолчу детали. Поэтов ныне чтут на новый лад!

Огромные, что бабочки, кишат вши на стенах, и так, как здесь, едва ли воняло после битвы в Ронсевале, и на сардинских свалках меньше смрад.

Засовы громыхают беспрестанно, как будто рядом ударяет гром и ожил кратер близкого вулкана.

Одних выталкивают из хором, других приводит злобная охрана, а третьи вопиют под потолком.

Когда б еще притом чуть свет священник не будил словами: «Я к вам пришел, дабы молиться с вами».

Что ж, виноваты сами! Пусть подыхают в нетле.

Быть может, Музы к вам найдут подход, божественным умилостивив пеньем, и, вашим заручась расположеньем, расплавят в сердце Джулиано лед.

Но что я слышу? «Кто меня зовет?» — одна из Муз спросила с возмущеньем. И я ответил ей с большим почтеньем, однако мне она заткнула рот.

«Как смел ты именем чужим назваться? Ты связан по рукам и по ногам, и ты наверняка зовешься Даццо».

Я возразить хотел таким словам, но мне она велела убираться, безумцем обозвав, ко всем чертям.

И я взываю к вам: удостоверьте, что и в самом деле мне имя — Никколо Макьявелли.