<<
>>

ОТЗВУКИ ДА О

 

Высшая чистота спросила у Бесконечности:

  • Ведомо ли тебе Дао!
  • Не ведомо, - отвечала Бесконечность.

Спросила у Недеяния:

  • Ведомо ли тебе Дао!
  • Ведомо, - отвечало Недеяние.

-Дао, которое тебе ведомо, имеет какую-нибудь меру?

-Дао, которое мне ведомо, имеет меру.

  • Какова же она?
  • Ведомое мнъ Дао, - отвечало Недеяние, - может быть слабым, может быть сильным; может быть мягким, может быть твердым; может быть холодным, может быть горячим; может быть темным, может быть светлым; может обнимать собою Вселенную, может откликаться не имеющему сторон Вот откуда я знаю о мере Дао.

Высшая чистота обратилась к Безначальному:

  • Я спрашивала о Дао у Бесконечности, и она сказала, что оно ей не ведомо.
    Спрашивала у Недеяния, и оно ответило, что оно ему ведомо. Тогда я спросила, имеет ли меру то Дао, которое ему ведомо. И Недеяние ответило, что то Дао, которое ему ведомо, имеет меру. Я спросила, какова она, и оно ответило, что ведомое ему Дао может быть слабым, может быть сильным; может быть мягким, может быть твердым; может быть холодным, может быть горячим; может быть темным, может быть светлым; может обнимать собою Вселенную, может откликаться не имеющему сторон. Вот то, откуда оно знает о мере Дао. Если так, то кто из них прав: Недеяние со своим знанием или Бесконечность со своим незнанием?

Безначальное отвечало:

  • Незнание глубоко, а знание мелко: незнание касается внутреннего, а знание - внешнего; незнание тонко, а знание грубо.

Высшая чистота, возведя очи к небу, вздохнула:

  • Значит, незнание и есть знание, а знание - незнание? Но кто может знать, когда знание обращается в незнание, а незнание в знание?!

Безначальное продолжало:

-Дао нельзя слышать, слышимое - не Дао\ Дао нельзя видеть, видимое - не Дао; Дао неизреченно, изреченное - не Дао. Кто может знать, как облечь в форму бесформенное? 2

Поэтому Лаоцзы говорит: «В Поднебесной все знают, что добро - это добро, но оно же и зло» 3; и еще: «Тот, кто знает, не говорит. Тот, кто говорит, не знает» 4.

Бай-гун задал вопрос Кунцзы 5: 190 - Можно говорить намеками?

Кунцзы не отвечал. Бай-гун продолжал:

  • Что будет, если камень бросить в воду?
  • Ныряльщики из У и Юэ достанут его, - отвечал Конфуций.
  • А если одну воду плеснуть в другую?
  • Если смешать воду из рек Цзы и Шэн, И Я различит ее на вкус6.
  • Значит, нельзя говорить намеками?7
  • Почему нельзя? - отвечал Конфуций. - Только знает ли тот, кто говорит, что такое речь?8 Знающий, что такое речь, говорит без слов. Кто ловит рыбу, промокает; кто гонит зверя, быстро мчится, - но не ради удовольствия. Так и высшие речи избегают слов, высшее деяние есть недеяние. А соперничество тех, кто обладает мелким знанием, пустое занятие.

Бай-гун не понял этого и погиб в бане9.

Поэтому Лаоцзы говорит: «В словах имеется начало, в делах имеется главное. Поскольку люди их не знают, то они не знают и меня» ,0.

Хуйцзы разрабатывал для вана Милостивого закон 11. Закончив, показал учителям 12, и те одобрили его. Представил его вану. Ван остался доволен и передал его Ди Цзяню ,3. Тот сказал:

  • Добро.

Ван спросил:

  • Можно давать ему ход?

-Нет.

  • Но если он хорош, то почему не дать ему ход?
  • Когда поднимают большое дерево, - отвечал Ди Цзянь, - передние восклицают: «Юй-сюй!» |4, а задние им откликаются. Это возглас тех, кто поднимает тяжести. Почему же не поют при этом песен Чжэн и Вэй и не напевают быстрых мелодий Чу? Потому что не подходят. Хорошо управляемое государство опирается на ритуал, а не на изощренное красноречие.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Когда растут законы и приказы, увеличивается число воров и разбойников» ,5. Об этом сказано.

Тянь Пянь 16 беседовал с циским ваном об искусстве Дао. Ван в ответ сказал:

  • Мои владения - это царство Ци. Искусство Дао мало пригодно для устранения его бед. Хотелось бы послушать, как им управлять.
  • Мои речи, - сказал Тянь Пянь, - хотя и не об управлении, но могут быть полезны управлению. Вот, например, лес. Это не материал, но он может стать материалом. Хочу, чтобы ван вдумался в то, что было сказано, и сам выбрал пригодное для управления. Хотя Дао и не устраняет бед, но его силою все переплавляется и преобразуется во Вселенной и в пределах шести сторон света. Зачем спрашивать о делах правления в царстве Ци?!

Это имел в виду Лао Дань, когда говорил: «Форма без формы, образ без существа» ,7. Ван спросил о царстве Ци, Тянь Пянь ответил примером о древесном материале: материал - еще не лес, лес - еще не ДОЖДЬ, ДОЖДЬ - еще не ИНЬ-ЯН, 191 инь-ян - еще не Гармония, а Гармония - еще at Дао.

Бай-гун Шэн 18 завоевал Цзин и никак не мог решиться разделить имущество со складов и арсеналов между людьми. Прошло семь дней, и Ши Ци 19 сказал ему:

  • Неправедно добытое да еще не раздать - это накликать беду. Не можешь отдать, лучше сожги, не восстанавливай людей против себя.

Бай-гун не послушался, и через девять дней явился Е-гун. Он открыл большие склады и арсеналы и раздал товары и оружие народу, а затем напал на Бай-гуна и через девятнадцать дней пленил его.

Итак, царство не принадлежало ему, а он захотел владеть им - это можно назвать верхом алчности; не уметь принести пользу ни себе, ни людям - можно назвать верхом глупости. Скаредность Бай-гуна можно сравнить с любовью совы к своим птенцам 20.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Чем переполнять сосуд - лучше его вовсе не наливать; как ни заостряй предмет при ковке, он все равно затупится» 21.

Чжаоский Цзяньцзы 22 назначил Сянцзы своим наследником. Узнав об этом, Дун Яньюй сказал ему:

  • Усюй 23 из худого рода. Почему же вы сделали его своим наследником?
  • Он из тех людей, что могут стерпеть позор ради родных алтарей.

Прошло время. Как-то Чжи-бо сидел с Сянцзы на пиру и вдруг схватил Сянцзы за голову. Приближенные Сянцзы просили позволения убить Чжи-бо, но Сянцзы сказал:

  • Когда прежний ван ставил меня на престол, он сказал: «Сянцзы может ради родных алтарей стерпеть позор». Разве он сказал: «Сянцзы может убить человека»?

Через десять лун Чжи-бо окружил Сянцзы в Цзинья- не. Разделив свои отряды, Сянцзы нанес Чжи-бо сокрушительное поражение, а из его головы сделал винную чашу.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Знающий свою силу, умеющий быть слабым для Поднебесной - как горная долина»24.

Беззубый спросил Учителя в Тростниковом Плаще25 о дао, и тот ответил:

  • Выпрямляй свое тело, сосредоточивай свое зрение, и небесная Гармония приблизится к тебе. Сдерживай свое знание, выправляй свою меру, и дух придет и поселится с тобой.
    Благо придет и будет с тобой рядом. Сама Красота и дао станут твоим жилищем. Простодушный как новорожденный телок, ты не будешь доискиваться никаких причин.

Речь его еще не отзвучала, как Беззубый прозрел. А Учитель в Тростниковом Плаще, удаляясь, запел песню:

Телом подобен иссохшим ветвям, Сердцем подобен угасшему пеплу, Правдив и невежествен, Темный, обширный, Нет равной ему души, Вот какой он человек!

Поэтому Лаоцзы говорит: «Если мудрость распространяется на все четыре стороны света, возможно ли, чтобы что-то оставалось вне знания?»26

Чжаоский Сянцзы напал на племя ди и разбил его 27. Взял два города - Южэнь и Чжунжэнь. Сянцзы как раз принимался за трапезу, когда прибыл вестник с этой новостью. Сянцзы опечалился. Кто-то из свиты спросил его:

  • Взять за одно утро два города - для всех это радость. Почему государь помрачнел?
  • Даже на самых больших реках половодье не бывает более трех дней, ведь «жестокая буря не длится весь день, а солнце в зените стоит лишь миг» 28. Не остается места для доблестных деяний рода Чжао: за один день взять два города - это означает, что погибель ждет меня.

Кунцзы, услышав об этом, сказал:

  • Чжао находится в расцвете!29 Ведь потому и процветают, что печалятся. Погибают же оттого, что радуются.

Трудность не в том, чтобы победить, а в том, чтобы удержать победу. Мудрые ваны умели удерживать ее, потому завоеванное ими благоденствие распространялось и на последующие поколения. Царства Ци, Чу, У и Юэ, случалось, одерживали победы, а в конце концов погибли, - они не поняли, что значит удерживать победу. Кунцзы был настолько силен, что управлялся с засовом на городских воротах 30, но не хотел славы силача; Моцзы построил оборону и победил Гуншу Баня, но не захотел быть прославленным за свое военное мастерство31. Кто обладает искусством удержания победы, свою силу почитает за слабость.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Дао пусто, но в применении неисчерпаемо» 32.

Хуй Мэн был принят сунским Кан-ваном 33. Затопав ногами от негодования, тот прохрипел:

  • Я люблю смелые подвиги и не люблю проповедников добродетели и долга. В чем же гость может меня наставить?
  • Я могу сделать так, что смелый и сильный, делая выпад, не попадет в цель, нанося удар, промахнется. Не хотите ли об этом послушать?
  • Добро, это как раз то, что я хотел бы услышать.
  • Колоть и не попасть, наносить удар и промахнуться, - продолжал Хуй Мэн, - это все-таки позорно. Я могу сделать так, что храбрец и не посмеет колоть, а силач - ударить. Но не сметь колоть, не сметь ударить не значит не иметь такого желания. Я могу сделать так, что и не возникнет такого желания. Однако без такого желания не появится и любовь к пользе. У меня же есть учение, которое поставит вас выше всех. Благодаря ему все мужи и жены Поднебесной воспылают любовью к пользе. А это куда достойнее храбрости и силы.
  • Да, я хотел бы еще послушать.
  • Таковы Кун и Мо, - продолжал Хуй Мэн. - Кун Цю 34 и Мо Ди не имели земли, а были владыками, не имели чинов, а были начальниками. Мужи и жены Поднебесной, вытянув шеи и поднявшись на цыпочки, с надеждой ждали от них покоя и пользы. А ныне ван владеет десятью тысячами колесниц, и если он действительно пожелает, то в четырех пределах все получат свою выгоду. Это будет намного достойнее Куна и Мо.

Сунский ван не нашел что ответить. Когда Хуй Мэн вышел, он сказал своей свите:

  • Гость красноречив! Сумел меня убедить!35

Поэтому Лаоцзы говорит: «Кто храбр и не воинственен, - будет жить»36. Отсюда видно, что настоящая храбрость не в храбрости.

В древности у Яо было девять помощников, у Шуня - семь, у У-вана - пять. Яо, Шунь, У-ван без своих помощников не могли сделать ничего и сложа руки пожинали плоды, - они умели пользоваться человеческими талантами. Так, если человек бежит за скакуном, ему никогда не одолеть скакуна, но встань он на колесницу - никакой скакун его не догонит. На севере есть животное, называется цзюэг. спереди - крыса, сзади - заяц. Когда бежит, тычется в землю, когда мчится, летит кувырком 37. Часто для чун- чун-цзюйцзюяъ% добывает сладкую траву и кормит его. Когда что-нибудь грозит цзюэ, чунчун-цзюйцзюй берет его на спину и уносит. Так способности одного восполняют недостатки другого.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Кто, заменяя великого мастера, рубит [топором], повредит свою руку» 39.

Бао И беседовал с вэйским Сы об искусстве управления. Государь сказал:

  • Я владею тысячью колесниц, и хотел бы получить наставление.
  • У Хо, - отвечал Бао И, - поднимал тысячу цзюней, что уж говорить об одном цзине\

Ду Хэ беседовал с чжоуским Чжао Вэнем 40, и тот сказал Ду Хэ:

  • Хотел бы поучиться тому, как покоить в мире Чжоу.
  • Если мои слова окажутся не пригодны, то не суметь тебе покоить Чжоу, а если сгодятся, то Чжоу само придет к покою.

Это и называется «не приводя в покой, покоить».

Поэтому Лаоцзы говорит: «Великий резчик не режет» 41; «Кто стремится к владению многими колесницами, лишится последней» 42.

По законам царства Лу, пожелавший выкупить раба- лусца у чжухоу мог взять деньги на это в казне. Цзыгун выкупил одного лусца, а деньги брать отказался.

  • Ты делаешь ошибку, - сказал ему Конфуций. - Действия мудреца могут изменять обычаи и нравы, а его уроки - распространяться на последующие поколения, потому что они годны для всех. Ныне в царстве богачей мало, а бедняков много. Если взять деньги в казне, то поступишь против совести, если же лусцы не будут брать в казне, то не станут выкупать своих у чжухоу.

О Конфуции можно сказать, что он знал толк в обычаях.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Видеть [значительное в] малом называется мудростью»43.

Вэйский У-хоу спросил у Ли Кэ и:

  • Отчего погибло царство У?
  • Оттого, что много воевало и много побеждало.
  • Но разве много воевать и много побеждать не благо для государства? Отчего же оно все-таки погибло?
  • Когда много воюют, - отвечал Ли Кэ, - народ распускается; когда много побеждают, правители становятся высокомерны. А при распущенном народе и высокомерных правителях редко бывает, чтобы царство не погибло. Высокомерие ведет к произволу, произвол - к жестокости; распущенность порождает злобность, злобность - волнения. Правители и народ находились в таком напряжении, что гибель У еще поздно наступила.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Когда подвиг свершен и пришла слава, надо отступить. Таков небесный закон» 45.

Нин Ци 46 желал служить цискому Хуань-гуну, но был беден и не мог продвинуться. Тогда он нанялся к странствующим купцам грузить телеги. Пришли они в Ци и расположились на ночлег за городскими воротами. Вечером ворота открылись и, тесня груженые телеги, с многочисленной свитой и факелами выехал Хуань-гун - встречать гостей в предместье. Нин Ци, который в это время кормил вола, издали увидев Хуань-гуна, загрустил. Ударяя в воловий рог, он запел песню купца. Хуань-гун услышал и, тронув за руку своего возничего, сказал:

  • Странно! Это поет необыкновенный человек!

И приказал следующей за ним на колеснице свите забрать певца с собой. Как только Хуань-гун прибыл во дворец, свита напомнила ему о Нин Ци. Одарив Нин Ци одеждой и шапкой, он принял его. Заговорили о делах Поднебесной. Довольный беседой, Хуань-гун решил взять гостя на службу. Однако его чиновники воспротивились.

  • Гость - человек из Вэй. Вэй не так далеко от Ци. Послали бы, государь, расспросить. Если он достойный человек, не поздно будет и принять на службу.
  • Нет, - отвечал Хуань-гун. - Начнем расспрашивать, и вдруг, к несчастью, у него окажется какой-нибудь маленький недостаток. Из-за мелочи забудем о больших достоинствах. Именно так государи теряют настоящих

Мужей Поднебесной!              195

Конечно, беседы недостаточно, и обычно услышанное проверяется. Если же не проверять, то следует положиться на впечатление. Но о человеке трудно судить, по- этому просто взвешивают положительные стороны, и все. Поступив так, Хуань-гун выиграл.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Велико небо, велика земля, велико дао, велик также и государь. Во Вселенной имеются четыре великих, и среди них государь» 47. Тем самым говорится, что она вмещает его.

Великий ван Дань-фу жил в Бинь 48. Племя ди напало на него. Попробовали откупиться кожами, шелком, жемчугом, нефритом. Но ди не приняли даров и сказали:

  • Нам нужны ваши земли, и здесь не помочь дарами.

Дань-фу ответствовал:

  • Я не могу, живя со старшим братом, убивать младшего; живя с отцом, убивать сына 49. Все вместе уйдем в другие земли. Чем отличны мои подданные от людей ди? К тому же я слышал такие слова: «Не наноси вреда тому, что взращиваешь, тем, чем его взращиваешь» 50.

И, опираясь на посох, пошел прочь. Люди один за другим последовали за ним и основали царство у подножия горы Ци 51.

О Великом ване Дань-фу можно сказать, что он умел беречь жизнь. Будучи богатым и знатным, не наносил себе вреда тем, что кормило его; будучи бедным и незнатным, не обременял свое тело ради выгоды. Ныне наследуют ранги и жалованье и старательно их растрачивают. Не заблуждение ли с такой легкостью утрачивать то, что само пришло и долго хранилось?

Поэтому Лаоцзы говорит: «На того, кто дорожит Поднебесной как своим телом, она может положиться. Тому, кто любит свое тело как Поднебесную, можно ее доверить»52.

Чжуншаньский царевич Моу спросил Чжаньцзы 53:

  • Тело мое - на просторах рек и морей, а мысли - у вэй- ских ворот. Отчего это так?
  • Цени жизнь, - отвечал Чжаньцзы. - Кто ценит жизнь, тот презирает выгоду.
  • Хоть и знаю это, не могу побороть себя.
  • Если не можешь побороть себя, то следуй своему влечению, и дух твой перестанет противиться. Не быть способным с собою справиться и насильно отворачиваться от того, к чему влечет, - значит наносить себе тяжелую рану, а тяжело раненный человек - не долгожитель.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Знание гармонии называется постоянством. Знание постоянства называется мудростью. Обогащение жизни называется счастьем. Стремление управлять чувствами называется упорством»54. «Следуя его, [дао], сиянию, постигай его смысл» 55.

Чуский Чжуан-ван спросил Чжань Хэ:

  • Как управлять государством?
  • Умеешь управлять собой и не умеешь управлять государством?
  • Я поставлен хранить храм предков и алтари, и хотел бы знать, как их уберечь, - пояснил Чжуан-ван.
  • Мне никогда не доводилось слышать, чтобы царство того, кто умеет управлять собой, было в смуте; или сам бы ван был в смуте, а царство его - упорядочено. Таким образом, корень в тебе самом. Не смею договаривать до конца.
  • Добро, - отвечал чуский ван.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Кто совершенствует |дао] внутри себя, у того добродетель становится искренней»56.

Хуань-гун читал книгу в зале, а Колесник обтачивал колесо у его ног57. Отложив зубило и молоток, Колесник спросил Хуань-гуна:

  • Что читает государь?
  • Книгу мудрецов, - отвечал Хуань-гун.
  • Эти люди еще живы?
  • Уже умерли.
  • Так это только барда, оставшаяся от выпитого вина, - от тех мудрецов.

С гневным видом Хуань-гун воскликнул:

  • Я, государь, читаю, как смеешь ты, простой ремесленник, надо мной насмехаться? Есть что сказать, говори, а нет, умрешь!
  • Хорошо, я скажу. Я попробую пояснить это на своем примере - как я обтесываю колесо. Нажимаю быстро и сильно, не идет; медленно и мягко, колесо оказывается непрочным. А вот ту высшую тонкость, когда нажимаешь ни сильно, ни слабо, а так, чтобы откликалось в руках, отзывалось в сердце, я не могу передать сыну, а сын не может взять это у меня. И вот уж мне семьдесят лет, я стар, а все делаю колеса. Ныне суть речей тех мудрецов также скрыта, они состарились и умерли, осталась лишь барда - как от выпитого вина.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя» 58.

Некогда Цзы Хань, ведающий строительными работами 59, был первым министром в Сун.

  • Покой или непрочное положение государства, - говорил он сунскому государю, - порядок или смута в народе зависят от государевой политики наград и наказаний. Народ любит чины, награды, пожалования - пусть государь дает

им это; смертную же казнь, наказания и штрафы народ ненавидит, и поэтому, прошу вас, передайте их в мое ведение.

  • Хорошо, - сказал государь. - Я возьму на себя то, что нравится народу, а ты на себе испытаешь его ненависть. Таким образом я не потеряю лица в глазах чжухоу.

С тех пор подданные в царстве знали, что убийства и казни дело рук Цзы Ханя; большие чиновники стремились приблизиться к нему, народ боялся его. И вот не прошло и месяца, как Цзы Хань, оттеснив сунского государя от управления, сосредоточил всю власть в своих руках.

Вот почему Лаоцзы говорит: «Как рыба не может покинуть глубину, так и государство не должно выставлять напоказ людям свои совершенные методы [управления]» 60.

Ван Шоу61 перебросил через плечо котомку с книгами и отправился в путь. В Чжоу он повстречался с Сюй Фэном 62.

События свершаются под воздействием перемен, - сказал тот, - а перемены происходят от времени. Поэтому тот, кому ведомо время, не имеет постоянного образа действий. Книги - это произнесенные некогда речи, речи произносят197 ся знающими, а знающие не хранят свое знание в книгах.

И тогда Ван Шоу сжег свои книги и исполнил танец63.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Обильные слова легко исчерпываются, лучше держаться меры»64.

Первый министр Цзы Пэй пригласил на пир Чжуан- вана65. Чжуан-ван принял приглашение. [Тогда Цзы Пэй приготовил угощение на башне Цянтай, но Чжуан-ван не пришел66.] Сложив почтительно руки и обратившись лицом к северу, Цзы Пэй, босой 67, предстал перед государем в тронном зале.

  • Ранее государь принял приглашение, а теперь вот не пришел. Думаю, в этом моя вина, - сказал он.
  • Я слышал, что ты приготовил пир на башне Цянтай, - отвечал государь. - На юг с нее открывается прекрасный вид на гору Ляошань и реку Фанхуан, слева течет Цзян, справа - Хуай. Любоваться этим видом такое наслаждение, что можно забыть о смерти. Я слаб и не могу себе позволить это удовольствие: боюсь, останусь там и не вернусь68.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Не показывай людям вожделенного, и их чувства не будут приходить в смятение»69.

Цзиньский царевич Чун Эр, спасаясь от преследования, проходил через Цао. Правитель Цао с ним обошелся бесцеремонно 70. Жена Ли Фуцзи 71 сказала своему мужу:

  • Государь обошелся бесцеремонно с цзиньским царевичем. Между тем я видела его свиту - все достойные люди. Если они помогут ему вернуться в царство Цзинь, то он непременно выступит походом против Цао. Почему бы вам заранее не выказать ему доброе отношение?

Ли Фуцзи послал царевичу сосуд с едой и вдобавок нефритовый круг. Чун Эр принял еду, а нефрит отослал обратно. Когда он вернулся в Цзинь, то поднял войска в поход на Цао и покорил его, приказав не вторгаться в селение Ли Фуцзи.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Согнутое выпрямится, кривое станет прямым» 72.

Юэский ван Гоу Цзянь воевал с У 73 и потерпел поражение. Царство было разгромлено, ван бежал, бедствовал в Куайцзи. Разжигал сердце, растил ненависть, гневом пылал как кипящий источник, набирал и готовил солдат, бросался в огонь словно на смерть. Однако просил уского вана взять себя в слуги, а жену в наложницы, с копьем в руках, ведя под уздцы коня, позволить идти впереди уских войск 74. А в конце концов пленил Фу Чая в Ганьсуе.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Слабое побеждает сильное, мягкое - твердое. В Поднебесной все знают это, но никто это знание не способен применить»75. Юэский ван на себе познал это, потому и стал во главе Срединных царств.

Чжаоский Цзяньцзы умер, но еще не был похоронен, когда город Чжунмоу отделился и перешел к царству Ци. На пятый день после похорон Сянцзы поднял войска и атаковал Чжунмоу. Однако не успел он сомкнуть кольцо, как стены сами рухнули на десять чжанов. Сянцзы тотчас ударил в гонг и отступил. Военачальники стали убеждать его,говоря:

  • Государь наказал Чжунмоу за предательство, и стены сами рухнули. Если Небо помогает нам, зачем же уходить?!
  • Я слышал, - отвечал Сянцзы, - что Шу Сян 76 говорил: «Благородный муж не пользуется чьей-либо удачей и не преследует того, кто в опасности». Пошлите починить стену. Когда стена будет готова, снова атакуем.

Услышав о справедливости Сянцзы, жители Чжунмоу попросили позволения сдаться.

Вот поэтому Лаоцзы говорит: «Только с тем, кто не соперничает, в Поднебесной никто не может соперничать»77.

Циньский Му-гун78 сказал Бо Лэ:

  • Твои годы уже немалые. Есть ли в твоей семье кто- нибудь, кого можно послать выбрать хорошего коня?
  • Хороший конь, - отвечал Бо Лэ, - распознается по стати и крепкому костяку, а настоящий конь Поднебесной таков, что как будто исчезает, как будто пропадает, как будто теряется его тело. Такой конь мчится, не поднимая пыли, не оставляя следов. У моих сыновей небольшие таланты - они могут найти хорошего коня, но им не найти настоящего коня Поднебесной. Но есть один человек, с которым мы вместе тянули лямку, собирали хворост. Его зовут Запруда Девяти сторон. Он в конях разбирается не хуже меня. Пригласи его.

Му-гун призвал его и отправил на поиски коня. Через три луны тот вернулся и доложил:

  • Добыл коня в Шацю - на Песчаных холмах79.
  • Что за конь?
  • Каурый жеребец.

Му-гун послал людей за конем, оказалось - кобыла, и вороная. Му-гун огорчился, призвал Бо Лэ и сказал ему:

  • Ничего не вышло! Человек, которого ты послал за конем, не разбирает ни масти, ни пола. Что он может понимать в лошадях!

Бо Лэ восхищенно выдохнул:

  • Неужели до такой степени?! Это значит, что тысячи таких, как я, ничто в сравнении с ним! Он провидит самую небесную суть, он схватывает самое тонкое и забывает о грубом, погружается внутрь и забывает о внешнем, видит то, что видит, и не видит того, чего не видит; смотрит на то, на что смотрит, и оставляет в стороне то, на что не смотрит. Если он нашел, то это наверняка отличный конь.

Лошадь привели, и поистине это был конь, способный проскакать в день тысячу ли.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Великая прямизна подобна кривизне, высшее искусство похоже на неумение» 80.

У Ци, будучи первым министром в Чу, отправился как- то в Вэй* и беседовал там с Цюй Ижо 81:

  • Наш ван не знает меня, он знает только, что я - первый министр. Вы, учитель, постарайтесь меня понять.
  • Что ты собираешься сделать?
  • Я хочу отменить все титулы в Чу и сравнять жалованье; взять у того, у кого излишек, и отдать тому, у кого недостает; совершенствовать вооружение и при удобном случае вступить в борьбу за выгоду в Поднебесной.
  • Я, Ижо, слышал, что в древности было так: умеющий держать страну в порядке не менял ее древних установлений, не изменял обычаев. Ныне ты собираешься отменить

все титулы в Чу, уравнять жалованье, взять у того, у кого излишек, отдать тому, кому недостает, - это и значит из- w менять древние установления, менять обычаи, и сделавший это не получит выгоды. Я, Ижо, слышал: гнев враждебен благу 82; война - жестокое средство; соперничество - корень людских отношений. Ныне строя тайные планы, идти против блага; делать ставку на жестокое средство, вздымать в людях то, что составляет их корень, - это предел противостояния Небу. К тому же, гы не должен был искать удачи в Ци, пользуясь луским войском, а искал; не должен был искать удачи в Цинь, пользуясь вэйским войском, а искал. Я, Ижо, слышал: не творя несчастья, не подвергнешься несчастью. Наш ван столько раз шел против небесного пути, столько преступал человеческие законы, что удивительно, как до сих пор не случилось беды. И тебе следует подумать 83.

У Ци испуганно спросил:

  • И ничего нельзя изменить?

-Нельзя изменить обстоятельств, формирующих события 84. А тебе следует быть мягче и честнее.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Притупи остроту, освободись от суеты, умерь блеск, смешайся с пылью»85.

Цзинь пошло походом на Чу. Когда они без остановки покрыли три перехода86, чуские дафу стали просить у вана позволения выступить им навстречу.

  • Во времена прежнего государя Цзинь не ходило походом на Чу, - сказал чуский Чжуан-ван. - Когда же на престол сел я, сирота, оно пошло. Моя вина, позор мне!
  • Во времена прежних слуг Цзинь не ходило походом на Чу, - возразили дафу. - Ныне же, когда мы служим, оно пошло. Это наша вина! Позвольте отразить удар.

Ван пал ниц и, оросив слезами полу халата, поднялся и поклонился дафу.

Узнав об этом, цзиньцы сказали:

  • Государь и слуги спорят друг с другом, чья вина! К тому же государь склоняет голову перед слугами. Нельзя нам нападать.

И ночью отвели войска.

Поэтому Лаоцзы говорит: «Правителем может называться лишь тот, кто способен принять позор страны на себя» 87.

Во времена сунского Цзин-гуна Марс вошел в область созвездия Сердце. Гун испугался, призвал Цзы Вэя и сказал:

  • Марс вошел в область созвездия Сердце, что это значит?
  • Марс - это небесная кара, а созвездие Сердце находится в той части неба, которая ведает царством Сун 88. Несчастье грозит государю. Но можно его перевести на первого министра.
  • Первый министр правит государством, и если на него навлечь смерть, не будет нам счастья!
  • Можно на народ, - продолжал Цзы Вэй.
  • Если народ погибнет, над кем я буду владыкой? Уж лучше мне умереть самому.
  • Можно перевести на урожай.
  • В урожае вся жизнь народа. Не будет урожая, погибнет и народ. Кто назовет меня государем, если пожелаю убить свой народ ради собственного спасения? Нет, пришел мой конец. Ничего не говори больше!

Цзы Вэй отступил назад, повернулся лицом к северу и, 2оо дважды поклонившись, сказал:

  • Позвольте поздравить вас, государь. Небо высоко, но слышит нас, низких. Вы трижды произнесли подобающие государю слова, и Небо трижды наградит вас. Нынче ночью звезда переместится на три созвездия, и жизнь государя будет продлена на двадцать один год.
  • Откуда тебе известно это?
  • Государь трижды произнес подобающие государю слова: звезда передвинется на три созвездия, расстояние между ними составляет семь ли, и для прохождения их нужно время в один год; три раза по семь - это двадцать один. Поэтому жизнь государя продлится на двадцать один год. Я, ваш слуга, прошу позволения припасть к ступеням трона и наблюдать: если звезда не переместится, прошу казнить меня.
  • Оставайся, - отвечал гун.

В этот вечер звезда переместилась на три созвездия.

Лаоцзы говорит: «Способного принять на себя беды царства называют царем Поднебесной» 89.

Некогда Гунсунь Лун 90 во времена своего пребывания в Чжао сказал своим ученикам:

  • С неспособными людьми я не странствую.

Однажды появился странник в сермяге, подпоясанной

веревкой, попросил его принять и сказал:

  • Я умею кричать.
  • Есть среди нас человек, умеющий кричать? - вопросил Гунсунь Лун, обернувшись к ученикам.
  • Нет, - был ответ.
  • Тогда включите его в список.

Прошло несколько дней, и Гунсунь Лун отправился на переговоры с яньским ваном. Подъехал к реке и увидел, что паром - на другой стороне. Велел новому ученику вызвать его. Тот крикнул - и паром пришел. Поэтому и говорят: наличие мудреца не исключает присутствия умельца.

Лаоцзы говорит: «Человек не отвергает человека, вещь - вещи: это и называется высшей мудростью»91.

Когда Цзы Фа атаковал Цай и одержал победу, Сюань- ван выехал в предместье приветствовать победителя. Он отмерил ему во владение сто цинов земли и преподнес нефритовый скипетр. Но Цзы Фа не принял дары, сказав:

  • Управлять страной, осуществлять правление и принимать послов от чжухоу- дело государя; издавать распоряжения, рассылать приказы, заботиться о том, чтобы противник бежал прежде, нежели войска сомкнут кольцо, - дело военачальника. Вступать же строем в бой и побеждать противника - дело простых людей. Воспользоваться заслуженной ими наградой и забрать положенные им титулы и жалованье - дело несправедливое и недостойное; поэтому отказываюсь и не принимаю.

Лаоцзы говорит: «Успешно свершает и не требует признания заслуг; именно потому, что не требует признания заслуг, успех не покидает его»92.

Цзиньский Вэнь-гун напал на Юань. Для взятия его назначил трехдневный срок. Когда через три дня город еще не пал, приказал отвести войска. Дафу, увещевая его, сказали:

  • Еще день-два, и Юань будет повержен.
  • Когда я назначал трехдневный срок, - отвечал Вэнь- гун, - я был уверен, что этого достаточно для взятия города. Но теперь, когда срок истек, не отвести войска - значит подорвать к себе доверие. Стоит ли того Юань?

Жители города, узнав об этом, сказали:

  • Такому государю можно сдаться.

И сдались. Город Вэнь также попросил взять его под свою руку.

Лаоцзы говорит: «Глубокое, темное, внутри него семена; его семена - само естество; внутри него - вера. Поэтому прекрасные речи способны внушить уважение, а прекрасные поступки поистине возвышают» 93.

Гунъи Сю, первый министр царства Лу, любил рыбу. 201 Посланники одного из царств преподнесли ему рыбу, но Гунъи Сю не принял дар. Ученики спросили его:

225

8 - 622

  • Учитель так любит рыбу, почему же не принял?

  • Вот потому, что люблю, и не принял. Примешь - лишишься должности и тогда останешься без того, что любишь. Если же не примешь, то и должности не потеряешь, и рыбу всегда будешь иметь.

Это мудрость человека, знающего свою пользу.

Лаоцзы говорит: «Ставь себя позади, и окажешься впереди; забудь про себя, и сохранишься. Не потому ли он [мудрец] удовлетворяет свой интерес, что не блюдет его?»94 И еще говорит: «Знай меру, и не испытаешь позора»95.

Старец с Лисьего холма задал вопрос Суньшу Ао:

  • Знаешь ли ты, что есть три вещи, возбуждающие в людях недовольство?
  • Какие?
  • Высокий титул вызывает зависть служащих; высокий пост - неприязнь владык; большое жалованье - ненависть на местах.
  • Чем мой титул выше, - отвечал Суньшу Ао, - тем мои желания умереннее; чем значительнее занимаемое мной положение, тем я осторожнее; чем больше мое жалованье, тем щедрее раздачи. Можно таким образом избежать недовольства?

Лаоцзы говорит: «Знатные непременно должны иметь своим корнем незнатных, а высокое - иметь своим основанием низкое» 96.

Кузнецу, кующему крюки у старшего военачальника 97, было уж восемьдесят лет, а крюки оставались все такими же острыми.

  • В твоем мастерстве есть какой-то секрет? - спросил его военачальник.
  • Есть кое-что, что я храню, - отвечал кузнец. - С двадцати лет я пристрастился ковать крюки, ничего вокруг не видел, ничем, кроме них, не занимался.

Таким образом, полезное непременно находит опору в бесполезном, и тогда надолго сохраняется, уж не говоря о случае, когда опираются на то, что не бывает бесполезным 98. Тогда уж ни одно дело не остается без поддержки.

Лаоцзы говорит: «Кто в своих действиях опирается на дао, тот становится с ним един»99.

Вэнь-ван оттачивал добродетель, совершенствовал правление. Прошло три года, и более половины Поднебесной пришло к нему. Чжоу 10°, досадуя, сказал:

  • Я с утра до ночи занят соперничеством с ним, но только зря насилую сердце, тружу тело. Но если дать ему волю и помиловать, то, боюсь, поднимет он на меня войска.

Чун-хоу Ху 101 сказал:

  • Чжоуский правитель Чан ,02 добродетелен, справедлив и искусен в составлении планов; его наследник Фа смел и решителен; средний сын Дань - почтителен, бережлив и знает цену моменту. Если потрафлять им, нам несдобровать; дав им волю и помиловав, погибнем сами. «Шапка хоть и старая, но сгодится покрыть голову». Пока ничего не случилось, подумайте, что предпринять.

Тогда Цюй Шан заключил Вэнь-вана в Юли ,03. После 202 этого Сань Ишэн добыл редких драгоценностей на тысячу золотом, упряжки цзоуюя и цзисы, три сотни штук черно- красной яшмы, сотню пэн больших раковин, черного леопарда, желтого медведя и зеленую дикую собаку, тысячу шкур белого тигра 104. Через Фэй Чжуна он передал дары Чжоу Синю ,05. Чжоу Синь увидел дары и возрадовался. Он освободил Вэнь-вана и подарил ему заколотого по этому случаю быка. Вернувшись в свои владения, Вэнь-ван построил Яшмовые ворота, возвел Чудесную башню, устроил зрелище с игрой на барабанах и гонгах и с участием молодых девушек. И стал ждать, когда Чжоу Синь попадется на эту удочку.

Чжоу Синь, прослышав обо всем этом, обрадовался и сказал:

  • Чжоуский правитель Чан изменил свои принципы и образ жизни, и мне теперь не о чем беспокоиться.

И он установил пытку паоло 106, вскрыл сердце Би Ганю, разрезал нутро беременной женщине, убивал тех, кто его увещевал. А Вэнь-ван продолжал осуществлять свой план.

Лаоцзы говорит: «Познавший, что есть слава, и остающийся в позоре может стать долиной для Поднебесной» ,07.

Чэн-ван беседовал о делах правления с Инь И 108:

  • Какими благими деяниями я могу добиться того, чтобы народ относился к высшим как к родным?
  • Используй его в соответствии с сезонами и с почтением прислушивайся к нему.
  • Но где мера этому?

-Держись так, словно стоишь у края пучины, как будто ступаешь по тонкому льду.

  • Трепещите, ваны!
  • В пространстве меж небом и землей, меж всех четырех морей если что-то нравится, то мы пестуем это; если не нравится, становимся ему врагом. Некогда подданные династий Ся и Шан отнеслись как к врагам к Цзе и Чжоу 109 и стали служить Тану и У; народ суша110 обрушился на своего правителя и ушел к Священному земледельцу. Это хорошо известные миру примеры. Как не трепетать!

Лаоцзы говорит: «Нельзя не страшиться того, что страшно» ,п.

Сообщник Разбойника Чжи его спросил ,|2:

  • Есть ли у разбойников свое учение?
  • Как можно без учения? - ответил Чжи. - Угадать, что в доме есть сокровища, - это мудрость; войти в дом первым, - это смелость; выйти последним, - это справедливость и долг; разделить добычу поровну, - это человеколюбие; знать, возможен грабеж или нет, - ум. Без этих пяти добродетелей никто в Поднебесной не может стать крупным разбойником пз. Отсюда следует, что разбойники и воры в своих расчетах непременно опираются на дао мудрецов, а потом уж приступают к делу.

Лаоцзы говорит: «Откажитесь от мудрецов, отбросьте умствования, и народ выгадает во сто крат» И4.

Чуский полководец Цзы Фа любил отыскивать людей, сведущих в каком-либо искусстве. В Чу был один искусный вор. Придя к Цзы Фа, он сказал:

  • Я слышал, господин ищет людей, сведущих в каком- либо искусстве. Я - рыночный вор. Хотел бы пополнить ряды ваших воинов.

Услышав его слова, Цзы Фа, не подпоясав платье и не поправив шапку, поспешно вышел и встретил гостя согласно ритуалу.

  • Вор - разбойник Поднебесной, к чему с ним церемониться? - заметили его люди.
  • Не вам о том ведать, - отвечал Цзы Фа.

Вскоре цисцы напали на Чу. Цзы Фа трижды водил против них войска, и трижды войска отступали. Наконец лучшие люди в Чу исчерпали все планы обороны, истощили все свое старание, а циские войска все наседали. Тогда перед Цзы Фа предстал рыночный вор и сказал:

  • Искусство мое невелико, но я хотел бы его употребить для господина.

Цзы Фа ни о чем его не спросил и отпустил. Между тем вор снял с шатра полководца Ци полог и принес его Цзы Фа. Цзы Фа приказал вернуть полог противнику со словами: «Солдат вышел за хворостом, а принес полог от шатра господина. Отдайте распорядителю».

На следующее утро вор принес уже изголовье полководца. Цзы Фа опять послал человека вернуть его. Тогда вор принес булавку от головного убора военачальника. И вновь Цзы Фа велел вернуть украденное. Узнав об этом, циские воины всполошились, а военачальник стал держать с чиновниками совет:

  • Если нынче не уйдем, боюсь, унесут мою голову.

И они повернули войска и ушли.

Поэтому говорится: «Всякий талант может быть полезен правителю».

Лаоцзы говорит: «Недобродетельные - это богатство для добродетельных» П5.

Янь Хуй, обращаясь к Чжунни м6, сказал:

  • Я полон.
  • Что это значит?
  • Я забыл о ритуале и музыке 117.

В другой день он снова пришел и сказал:

  • Я еще более полон.
  • Что это значит?

-Я забыл, что такое милосердие и долг-справедливость.

  • Хорошо, но этого еще недостаточно.

Снова пришел Янь Хуй к учителю:

  • Я совершил преступление забвения.

Конфуций взволнованно сказал:

  • Что значит «совершил преступление забвения»?
  • Разрушил свое тело, перестал видеть и слышать, отринул форму, отказался от знания, слился в одно с потоком изменений. Вот что значит «совершил преступление забвения».

Конфуций отвечал:

  • «Слился в одно» - значит, не стало склонности к че- му-либо одному; «с потоком изменений» - значит, не стало ничего постоянного118. Вы, учитель, заняли место среди достойных н9, позвольте мне следовать за вами.

Лаоцзы говорит: «Может ли пребывающая в путах земная душа объять Единое и при этом не покинуть тела? Можно ли обрести младенческую сущность, сосредоточив эфир ци и став мягким?» 120

Циньский Му-гун поднял войска, собираясь напасть на Чжэн.

  • Нельзя на них нападать, - сказал Цзянь Шу. - Я слышал, нападать можно на царство, отстоящее не более чем на сто ли, - если ехать на повозках, и не более чем на тридцать ли, - если идти пешим ходом, дабы весть о походе не успела разнестись, латы не износились, оружие не притупилось, провиант не истощился, а люди не заболели и не разбежались. Все это обеспечивает высокий дух и подъем сил. Так можно устрашить врагов и внушить авторитет. Ты же отправляешься в поход на тысячи ли и еще должен не раз пересечь земли чжухоу. Не думаю, что это возможно. Подумай, государь.

Му-гун не послушался, и Цзянь Шу провожал войска в траурном одеянии и с плачем. Когда, пройдя Чжоу, войска Му-гуна повернули на восток, чжэнский купец Сянь Гао преподнес им двенадцать волов. Военачальники встревожились:

  • Мы прошли много тысяч ли, чтобы внезапно напасть на них. Мы еще не подошли к ним, а они уже знают о том, что мы идем. Конечно, они заранее приготовились, и теперь нельзя наносить удар.

Повернули войска и ушли. Как раз в это время умер цзиньский Вэнь-гун. Он еще не был похоронен, и Сянь Чжэнь сказал Сян-гуну 121:

  • Прежний ван был дружен с Му-гуном, в Поднебесной всем это известно, и чжухоу знают. Ныне наш государь почил, но ведь еще не похоронен, и не выразить соболезнования нашему горю, не спросить разрешения на проход - значит считать, что государь мертв, а вы, сирота, слабы. Позвольте атаковать их.

Сян-гун согласился. Сянь Чжэнь поднял войска и в сражении при Яо наголову разбил циньцев, захватил в плен трех военачальников и вернулся. Му-гун, узнав об этом, в траурной одежде обратился с покаянной речью к народу близ храма предков.

Лаоцзы говорит: «Знать и думать, что не знаешь, - высшее; не знать, а думать, что знаешь, - ошибка» 122.

Умерла государыня царства Ци. Ван хотел поставить на престол новую, но не решался и обратился за советом к дафу. Се-гун ,23, стремясь угадать желание вана, преподнес ему десять пар серег, и среди них одну - самую красивую. На следующее утро спросил, у кого эти красивые серьги, и затем приложил усилия к тому, чтобы поставить именно эту женщину государыней. Циский ван очень обрадовался и стал отличать Се-гуна. Так слуги, наблюдая за тем, как проявляются мысли вана вовне, управляют ими.

Лаоцзы говорит: «Заткни все отверстия, запри все двери, и во всю жизнь не изведаешь усталости» ,24.

Лу Ао 125 отправился в путешествие к Северному морю. Пересек крайний север, дошел до горы Сокровенные врата. У вершины горы Мэнгу повстречал человека: глаза глубоко посажены, виски черные, слезы текут из глаз, плечи высокие, как у коршуна, богатырь в верхней части тела и пигмей внизу, величаво движется навстречу ветру, танцуя. Увидев Лу Ао, медленно опустил руки и скрылся за высоким камнем. Лу Ао подошел взглянуть на него: дер- жится независимо, одет в черепаховый панцирь и жует морские устрицы. Jly Ао заговорил с ним:

  • Я тот самый Ао, который, оставив всех, покинув своих, видел все, что творится за пределами шести сторон света. Кто бы другой смог? Я с детства любил путешествовать, и потом это не прошло. Обошел весь свет, все четыре предела. Только крайнего севера еще не видал. Ныне вдруг встретил вас. Может быть, будем с вами друзьями?

Человек обнажил в улыбке зубы и сказал:

  • А-а, ты из Срединных земель. Неужели осилил такой далекий путь? Ведь это край, где светят лишь солнце и луна, движутся звезды и созвездия, инь и ля отправляются в путь, рождаются четыре времени года. Но есть край по сравнению с безымянными землями еще более глубокий и темный. Я отправляюсь на юг и попадаю в край Пустоты, на севере отдыхаю в Глубокой Черноте, на западе достигаю Глубокой дали, на востоке открываю мир, который предшествовал Хаосу. Здесь внизу нет земли, наверху нет неба, слушаешь - не слышишь, смотришь - ничего не рассмотреть. За ним только плеск Тайво |26, а за нею глянешь - простор в сотни тысяч ли. Я и то не могу там побывать. А ты ныне прибыл только сюда, а уж говоришь, что все видел. Но и это, конечно, далеко. Ты оставайся здесь, а у меня назначено свидание с Широким Разливом за пределами девяти небес. Я не могу здесь долго обретаться.

Человек поднял руки, подпрыгнул и ушел в облака. Лу Ао, вскинув голову, смотрел и не увидел. Печально остановился у колесницы, ему было так горестно, как будто у него кто умер. И он сказал:

  • Я по сравнению с этим мужем все равно что земляной червь в сравнении с желтым лебедем! За день не продвинется и на один чи, а думает, что ушел далеко. Как скорбно!

Чжуанцзы говорит: «За короткую жизнь не узнать того, что за долгую, малому знанию далеко до большого. Утренней букашке-однодневке неведомо, что будет новолуние, цикаде неведомо, что бывает весна и осень» 127. Есть нечто, скрытое и от мудрости.

Цзицзы 128 правил в Даньфу уже три года, когда Ума Ци в простой одежде, изменив внешность, отправился посмотреть на его преобразования. Как-то ночью он увидел, что рыбак поймал рыбу и отпустил ее. Ума Ци спросил:

  • Твое дело ловить рыбу, почему же ты ее отпустил?
  • Цзицзы запрещает ловить маленькую рыбу, вот я ее и отпустил.

Вернувшись домой, Ума Ци доложил Конфуцию:

  • Цзицзы обладает высшей добродетелью! Даже ночью его люди ведут себя так, словно им грозит суровая казнь. Как ему удалось достичь этого?
  • Мне случалось спрашивать его об искусстве управления, - отвечал Конфуций, - и он говорил: «Предостерегай одних и наказывай других». Возможно, в этом все дело.

Лаоцзы говорит: «Откажись от одного - возьми другое» 129.

Полутень спросила у Тени 130:

  • Белый свет - это божественный свет?
  • Нет, - отвечала Тень.
  • Откуда тебе это известно?
  • Смена дня и ночи происходит на Фусане, - отвечала Тень. - Солнце освещает космос, лучи белого света заливают пространство меж четырех морей; но закрой дверь, прикрой окно, - и они не проникнут. Божественный же свет льется со всех четырех сторон одновременно, и нет места, которого бы он не достигал: вверху граничит с небом, вниз свивается до земли, порождает и вскармливает тьму вещей, но не имеет образа. Он и в промежутке меж верхом и низом, и за пределами четырех морей. Разве это доступно белому свету?

Поэтому Лаоцзы говорит: «Самое нежное в Поднебесной побеждает самое крепкое» ,31.

Свет спросил у Небытия:

  • Ты действительно существуешь или ты все-таки не существуешь?

Небытие не отвечало. Не дождавшись ответа, Свет стал всматриваться в его облик: темное, неясное, смотришь - не видишь его формы, слушаешь - не слышишь его голоса, хочешь схватить - не обретаешь, вглядываешься в даль - не видно края. И Свет сказал:

  • Великолепно! Кто бы мог достигнуть такого! Я могу быть или не быть, но не могу абсолютно не быть. Как оно достигло такого?

Лаоцзы говорит: «Небытие входит в не имеющее промежутка, и я узнаю, что недеяние полезно» ,32.

Бай-гун Шэн замыслил смуту, распустил двор, встал на престол. Однажды, нечаянно повернув к себе острием палку, которой пришпоривают лошадей, поранил щеку. Кровь стекала на пол, а он и не замечал. Чжэнцы, услышав об этом, сказали:

  • Если уж о собственной щеке забыл, то, уж наверное, все забыл 133.

Отсюда видно, что если дух устремлен вовне и мысли клубятся внутри, то нельзя не утратить контроль над телом. Когда дух занят далеким - упускается близкое.

Лаоцзы говорит: «Чтобы знать Поднебесную, не надо выходить со двора; чтобы видеть небесное дао, не надо выглядывать из окна; чем дальше идешь, тем меньше знаешь» ,34.

Завладев Поднебесной, циньский хуанди боялся ее не удержать. Он создал пограничные гарнизоны, построил Великую стену, привел в порядок заставы и мосты, установил преграды и заграждения, завел почтовые станции, поставил пограничные посты, - но род Лю 135 забрал все это с легкостью, с какой поворачивают ключ в замке.

Некогда У-ван пошел походом на Чжоу 136 и разбил его в битве при Муе. После этого присыпал могильный холм над могилой Би Ганя, поставил табличку о заслугах Шан Юна в его селении, загородил вход в пустующий дом Цзи- цзы ,37, стал вести царские приемы в зале Чэн Тана, открыл склады с зерном у моста Цзюй, раздал золото Оленьей башни, разбил барабаны, поломал барабанные палочки, расслабил луки, порвал тетиву. Покинул дом, ночевал в поле. Снял меч и повесил на поясе табличку для письма, - чтобы показать, что нет у него врагов и что он ищет мира. Тогда Поднебесная возликовала и воспела его, ко двору явились с данью чжухоу, и его потомки удерживали власть в течение тридцати четырех поколений.

Лаоцзы говорит: «Кто умеет запирать, и без замка закроет так, что не открыть; кто умеет завязывать узел, и без веревки завязывает так, что не развязать» 138.

Инь Сюй учился управлению колесницей, но за три года так и не постиг науку. Он был очень огорчен и постоянно размышлял над этим. И вот вечером он видит сон, будто научился у своего учителя «осеннему управлению» 139. На следующий день он отправился ко двору. Учитель, только завидев его, сказал:

  • Мне не жаль секрета управления колесницей для тебя, но боюсь, ты его не способен воспринять. Ныне я покажу тебе «осеннее управление».

Инь Сюй отступил назад, повернулся лицом к северу и дважды поклонился 140:

  • На меня сошла небесная благодать: вчера под вечер я во сне этому научился.

Лаоцзы говорит: «Стремись всеми силами к достижению пустоты, будь тверд в сохранении покоя, и вещи сами взрастут, а тебе останется лишь наблюдать их ход» 141.

Суньшу Гордый трижды становился первым министром и не испытывал радости, трижды уходил с этого поста и не чувствовал печали; яньлинского Цзицзы только раз усцы захотели поставить ваном, но он не согласился; Сюй Ю уступали Поднебесную, но он ее не принял. Яньцзы, давая клятву Цуй Шу, и перед лицом смерти не отступил от должного. Все эти люди были дальновидны. Разве способны вещи смутить того, кто духом проник в самое жизнь и смерть?!

Некий Цы Фэй из Цзин добыл драгоценный меч в Ганьсуе 142 и, возвращаясь домой, переправлялся через реку. Когда лодка достигла середины течения, Ян-хоу 143 поднял волны, и два водяных дракона закружили лодку.

  • Случалось ли раньше кому-нибудь при этом остаться в живых? - спросил Цы Фэй лодочника.
  • Никогда не слышал, - отвечал лодочник.

Цы Фэй, сощурив в ярости глаза, взмахнул рукавами халата и выхватил меч.

  • Воину пристало убеждать, используя понятия о добродетели и долге, а не грабить и отнимать. Бросай меч, речная падаль! Не жди пощады от меня!

С этими словами он прыгнул в воду, пронзил мечом драконов и отрубил им головы. Ветер и волны успокоились, все, кто был в лодке, остались живы.

За этот подвиг цзинцы пожаловали ему титул «держащий нефритовый жезл» 144. Конфуций, узнав об этом, сказал:

  • Не потому ли его назвали Цы Фэй - Ловкач, что он заставил эту падаль бросить меч?

Лаоцзы говорит: «Тот, кто не ценит жизнь, мудрее того, кто ее излишне ценит» ,45.

Цисец Чуньюй Кунь обсудил с вэйским ваном план цзун|46, и вана убедило его красноречие. Снарядили десять колесниц, с которыми Чуньюй Кунь должен был отправиться в Цзин. Он простился и уже собрался в путь, как нашелся кто-то, кто посчитал его план недостаточным и так же красноречиво выступил с планом хэн,47. Тогда вэй- ский ван отставил поездку Чуньюй Куня, а его самого отдалил. В результате ван отказался от одного плана, но ничего не достиг и с помощью другого. Причина неудачи - в отсутствии твердости.

В словах есть корень, в делах - основа. Будь сколь угодно разнообразны умения и способности, они не стоят ничего, если не знать, в чем корень.

Вот почему на чжоуском треножнике изображен Чуй с закушенными пальцами: чтобы прежние ваны видели, что великое мастерство не может быть воплощено ,48. Поэтому Шэньцзы 149 говорит: «Плотник, который делает дверь, еще не знает, что такое дверь. Чтобы узнать это, надо ее закрыть».

Среди моистов был некий Тянь Цзю. Он стремился попасть на аудиенцию к циньскому вану. Снарядил колесницы, приехал в Цинь и остался там на житье. Но в течение целого года не мог добиться встречи с ваном. Нашелся некий гость, который рассказал об этой истории чускому вану, и тот пригласил Тянь Цзю к себе. Благосклонно принял, вручил ему верительную бирку полководца и отправил с ней в Цинь. Циньский ван принял его и был с ним приветлив. Выйдя с царского двора, Тянь Цзю сказал своим людям:

  • Три года я прожил в Цинь, но так и не удостоился приема, и не знал, что путь к этому лежит через Чу.

Среди вещей поистине есть такие, которые кажутся близкими, а далеки, кажутся далекими, а близки.

Поступки больших людей не вымеряются по шнуру, они достигают своего предела, и все. Так, сова Гуань-цзы летит ровно настолько, насколько ей позволяет шнур, а река Ли глубиной в тысячу жэней не принимает и пылинки: брось в нее железный крючок, и увидишь его ясно, не потому что не глубока, а потому что чиста. Рыбы, черепахи, драконы, змеи не решаются заплывать сюда. И на каменистых землях не растут злаки, на лысых горах не пасутся лани - потому что нет места, где спрятаться.

Некогда чжаоский Вэньцзы спрашивал у Шу Сяна ,50:

  • Из цзиньских военачальников 151 кто первый погибнет?
  • Чжунхан и Чжи.
  • Почему?
  • Потому что в правлении они считают мелочную придирчивость - требовательностью, нажим - умелым руководством, жестокость - проявлением преданности, множество планов - заслугой. Это все равно что тянуть кожу, - велика-то велика, да скоро лопнет.

Лаоцзы говорит: «Когда правление бездеятельно, народ прост; когда правление докучливо, народ погибает» ,52.

Цзин-гун спросил своего Главного гадателя:

  • Что может твое искусство?
  • Может поколебать землю.

Яньцзы пришел на аудиенцию к гуну, и тот сказал ему:

  • Я спросил Главного гадателя, что может его искусство, и он ответил, что оно может поколебать землю. Как может земля поколебаться?

Яньцзы промолчал, ничего не ответил. Выйдя от гуна, он пошел к Главному гадателю и сказал:

  • Ночью я видел, что Изогнутая звезда 153 заняла положение между созвездиями Дом и Сердце. Это поколеблет землю?
  • Да, - отвечал гадатель.

Яньцзы вышел, а Главный гадатель отправился к гуну.

  • Я не могу поколебать землю, - сказал он, - но земля непременно поколеблется.

Тянь Цзыян, узнав об этом, заметил:

  • Яньцзы промолчал, ничего не сказав, потому что не хотел смерти гадателя, а пошел к нему потому, что не хотел, чтобы гуна обманывали. Яньцзы можно назвать преданным по отношению к высшим и милостивым по отношению к низшим.

Лаоцзы говорит: «Выправляя, не режет; вычищая, не ранит» ,54.

Вэйский Вэнь-хоу угощал дафу в Цюйяне. Порядочно опьянели, и Вэнь-хоу сказал:

  • Только ли у меня нет в слугах Юй Жана? 155

Цзянь Чжун поднял кубок и, передавая его Вэнь-хоу, воскликнул:

  • Штрафная, государь!
  • Что такое?
  • Я слышал, - пояснил Цзянь Чжун, - что счастливые родители не ценят почтительного сына, праведный правитель - преданного слугу. Разве не таков был господин Юй Жана?

Вэнь-хоу принял кубок, осушил его и, не передавая дальше, сказал:

  • Нет таких слуг, как Гуань Чжун и Баошу Я ,56, вот и славят Юй Жана.

Конфуций осматривал храм Хуань-гуна. Здесь был сосуд, который назывался ючжи.

  • Как хорошо, что мне довелось увидеть этот сосуд! - воскликнул Конфуций и, обернувшись к ученикам, попросил: - Принесите воды.

Воду налили в сосуд. Пока он не заполнился до половины, он стоял прямо, а когда стали доливать, перевернулся. Конфуций восхищенно сказал:

  • Прекрасно! Он держит полноту!

Стоявший рядом Цзыгун спросил:

  • Что это значит «держит полноту»?
  • Прибавь, и он убавится.
  • Что это значит?

  • С расцвета начинается упадок, высшее наслаждение переходит в скорбь, солнце в зените - значит, начинает са- диться, полнолуние ведет к ущербу ,57. Вот почему мудрость держится глупостью, образование и красноречие - невежеством, сила и мужество - страхом, богатство и преуспеяние - экономией, благодеяния и раздачи - уступчивостью. С помощью этих пяти вещей прежние ваны хранили Поднебесную и не утрачивали ее, а нарушение этих пяти соответствий не может не привести к краху.

Лаоцзы говорит: «Кто служит этому пути, не стремится к полноте: ведь только неполный может стареть и не обновляться» ,58.

У-ван спрашивал Тайгуна:

  • Теперь, когда я покарал Чжоу |59, для Поднебесной это значит, что слуга убил своего господина, низший покарал высшего. Боюсь, как бы последующие поколения не воевали без устали, не соперничали без конца. Что делать?
  • Ван задал очень хороший вопрос, - отвечал Тайгун. - Ведь пока не взяли зверя, беспокоятся о том, чтобы рана не оказалась мала, а когда уже взяли, то жалеют о том, что ран слишком много. Если ван хочет долго удерживать Поднебесную, он должен заткнуть народу глаза и уши и все девять отверстий, занять его бесполезными делами, утомить мелочными наставлениями, и пусть он радуется своим занятиям, отдает им всю душу. Пусть из светлого- светлого встанут на путь темного-темного. И тогда они откажутся от распущенных по плечам волос и наденут шапки с украшениями 160, снимут мечи и повесят на пояс дощечки для записи. Установи трехгодичный траур, и пусть никто не родится. Пусть высокое красноречие и внедрение почтительной скромности помешают народу вступать в соперничество и заводить тяжбы. Дай ему вино и мясо - для общения, флейты и сэ - для веселия, чертей и духов - для устрашения, пышные узоры одежд и утвари и все умножающиеся ритуалы - для забвения природной простоты, пышные похороны и долгий траур - для опустошения их домов. Пусть закладывают в рот покойника жемчуг и покрывают его тело лентами - растрачивая свое имущество; роют глубокие колодцы и насыпают высокие холмы - истощая свои силы. Семьи обнищают, роды уменьшатся, но мало кого это будет тревожить. Вот так изменив жизнь, можно надолго удержать Поднебесную в своих руках.

Лаоцзы говорит: «Если те, кого преобразуют, задумают действовать, я подавлю их с помощью простоты, не имеющей имени» 161.

 

<< | >>
Источник: Л.E. ПОМЕРАНЦЕВА. ФИЛОСОФЫ ИЗ ХУАЙНАНИ. ХУАЙНАНЬЦЗЫ. МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО-МЫСЛЬ- 2004. 2004

Еще по теме ОТЗВУКИ ДА О:

  1. ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ КОЛЛАПС И РОССИЯ
  2. ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА
  3. 4. Слово о погибели Русской земли
  4. Фонвизин
  5. М. Ю. Лермонтов
  6. Блок и народная культура города
  7. (К дешифровке одного непонятного места из воспоминаний о Блоке)
  8.   КНИГА ПЕРВАЯ
  9.   1. АВГУСТИН И ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ  
  10. Ф. И. Тютчев
  11. ГОРГИЙ
  12. КНИГА ПЕРВАЯ
  13. ОТЗВУКИ ДА О
  14. КРАТКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  15. ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС ЮЖНЫХ СЛАВЯН
  16. 4. Эпическая пластика
  17. О СВЯЗИ ПРОЦЕССОВ РАЗВИТИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА И СТИЛЕЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  18. Идейная структура «Капитанской дочки»
  19. Глава третья