<<
>>

Антропологический поворот

В Германии поворот к антропологии в исторических науках про­изошел в 80-90-е годы XX века. Причина его — в растущем скепсисе относительно оптимизма 70-х с его надеждой решить все большие об­щественные проблемы.

Атомная угроза и угроза разрушения окружа­ющей среды усилили сомнения в том, что современность несет с собой прогресс в важнейших областях человеческой жизни. В это время воз­никает глубокая критика цивилизации и культуры, которая вызывает новый интерес к историческим вопросам. В отличие от развивающейся в эти годы исторической социальной науки, которая сосредотачивает­ся на изучении XIX и XX веков и во многом обязана работам Уль-риха Велера и Юргена Кока29, интерес к антропологическим темам, так же как и во французских исследованиях, возникает прежде всего в медиевистике и в исследованиях Раннего Нового времени. Изуче­ние перехода от доиндустриального к индустриальному обществу30 и к истории рабочего класса31 содействовали интересу к антропологи­ческим вопросам. Происходит постепенная концентрация на изучении конкретных жизненных закономерностей. Эта тенденция усиливает­ся благодаря связи с англосаксонской культурной антропологией, с фольклористикой32 и возникающей «европейской этнологией»33.

Эти разработки мы представим в три этапа. На первом мы дадим короткое представление шести сфер, где разрабатываются антрополо­гические вопросы. Затем наметим важные проблемные и исследова­тельские подходы. И наконец, в качестве примера из ключевых тем исторической антропологии рассмотрим три.

Сферы исследования

Если попытаться идентифицировать наиболее важные сферы ис­торического исследования, развивавшего антропологические вопросы и темы, то получится по меньшей мере шесть34: историческое иссле­дование культуры, историческая демография и исследование семьи, историческое изучение повседневности, гендерные и феминистские

60

Парадигмы антропологии

исследования, исследование ментпалъности, культурная антрополо­гия.

Историческое исследование культуры. Возникло историческое ис­следование народной культуры или просто культуры, в котором ан­тропологические темы приобрели значительный вес. Здесь вызыва­ют интерес нижние слои и маргинальные группы. Важные акцен­ты поставили Эдвард П. Томсон с его работами о плебейской куль­туре, Питер Берк с его книгой о европейской народной культуре и Робер Мухемблед с его штудиями отношений между народной и эли­тарной культурой35. В Институте фольклора в Тюбингене выполня­лись работы по социальной истории и социальной психологии жите­лей деревни36. Некоторые исследования Рихарда ван Дюльмена также принадлежат к этой сфере37. Названные авторы обращают свои рабо­ты против пренебрежения и игнорирования народной культуры. Вме­сте с попыткой понимать создание народной культуры как самобытное и продуктивное достижение возникает поиск нового понятия культу­ры, которое отличается от буржузного и не идентифицирует куль­туру исключительно в соответствии с социальной стратификацией, а скорее ориентируется на объемное понятие культуры из этнологии (см. гл.4).

Историческая демография и исследование семьи. Историческая де­мография также внесла вклад в антропологические вопросы. Ар­тур Е. Имхоф работал над вопросами болезни и смертности.

Он ис­следовал воздействие увеличения продолжительности жизни с XVII века на жизненные установки и стратегии, развивавшиеся людьми нижнего слоя, чтобы справиться с опасностями жизни и вызовом повседневности38. Даже если количественные данные не позволяют конкретизировать чувства, мысли и действия отдельного человека, в этих обширных эмпирических исследованиях возникают антропологи­чески релевантные высказывания об изменении представлений о жиз­ни и смерти. Наряду с другими исследованиями по истории семьи39 внимания заслуживают в этой связи работы Миттерауера. Если его ранние работы посвящены изучению общих признаков семьи, таких как возраст бракосочетания, продолжительность супружества, про­центное отношение рождаемости и смертности (речь шла, например, о недостаточности редукционистских моделей эволюции от «большой се­мьи» к малой семье40), то его поздние исследования направлены скорее на семейные проблемы и связанные с ними различные представления членов семьи41.

Историческое исследование повседневности — это следующая сфе-

Глава 3. Антропология в исторической науке

61

ра антропологического исследования42, в центре которой — исследова­ние жизни простых людей и их субъективного жизненного опыта43. Здесь изучаются не только обычаи питания и одежда, но и жилищ­ные и рабочие отношения, также есть попытки реконструировать «ис­торию снизу», в которых представлены самочувствие человека и его внутренняя жизнь. При этом исходят из того, что в повседневности общественные структуры и действия человека взаимно проницаемы. Повседневная жизненная практика конституируется в повторениях и в опыте поддержания социальной непрерывности. Многие работы в этой сфере ориентированы регионально и локально и используют та­кие документы повседневной жизни, как письма, дневники, автобио­графии и фотографии. Спектр этих исследований очень широк. Он охватывает темы от повседневной культуры индустриальной эпохи и буржуазного общества, например в Исследованиях по истории повсе­дневности44, изданной Хансом Тойтебергом и Петером Боршайдом, до исследований повседневности в Третьем рейхе45.

Гендерные и феминистские исследования. Исследования в этой об­ласти возникли в конце 1970-х и начале 80-х гг., в них антропологиче­ские темы играют важную роль46. Интерес теперь уже вызывают не «великие женщины». Исследованию подвергается повседневный жиз­ненный опыт простых женщин, их роль в семье и на работе. Темой становится не только социальная функция женщин, но и чувства и действия женщин помимо их социальных задач. История женщины рассматривается как история женщин. В этих работах конкретно-ис­торически и в культурном контексте рассматриваются понятия «жен­щина» и «гендер». Роль и тендерный характер «мужчины» и «жен­щины» рассматриваются как историко-культурные конструкции: ре­конструируются их возникновение и трансформации. Во многих ра­ботах темами становятся женская сексуальность, рождение ребенка, женская работа и женские формы общения. При этом стало очевидно, насколько тесно связаны между собой тендерные исследования муж­чин и женщин.

Исследование менталъности. Следующее из основных направле­ний исследования исторической антропологии представляет собой ис­тория ментальностей. Ульрих Раульф точно охарактеризовал менталь-ность как «категориальные формы мышления, которые как некий вид "исторического априори" сами ускользают от мышления», и как «эмоционально окрашенные ориентиры»; ментальность — это «матри­ца, которая направляет чувство в его (познаваемое, артикулируемое) русло. Ментальность транслирует когнитивные, этические и аффек-

62

Парадигмы антропологии

тивные диспозиции»47. У индивида к ментальности мало доступа. Она неосознанна, но структурирует восприятие, чувства, сознание и дей­ствие человека в каждую историческую эпоху и в каждой культуре. В отличие от многих антропологических исследований, ориентирован­ных скорее микроаналитически, историко-ментальные исследования нацелены на всеохватывающие закономерности и зачастую выходят за рамки традиционного исследования48. Хотя ментальность претерпева­ет исторические изменения, но это происходит «на длинной временной дистанции». Это демонстрируют исследования по истории ментально­сти европейских народов, в которых представлен элементарный опыт человека в связи с индивидом / семьей / обществом, сексуальностью / любовью, болезнью, возрастом, коммуникацией, временем / историей, пространством, природой / окружающим миром в Античности, в Сред­невековье и в Новое время49. К этому кругу исследований относят­ся в том числе работы Норберта Элиаса Процесс цивилизации, Ми­шеля Фуко Надзирать и наказывать, а также работы о структуре воображаемого50. Эти штудии в силу комплексности их тем легко кри­тиковать, так как во всех исследуемых пространствах и временах мож­но найти контрпримеры, ставящие под вопрос историко-ментальные утверждения. Но исследования воображаемого неизбежны, поскольку они задают структуру чувствования, мышления и действия человека в каждое историческое время.

Историческая культурная антропология. Важнейшее произведе­ние в этой сфере — это представленные Вольфгангом Райнхардом Ев­ропейские формы жизни. В центре внимания здесь находятся пове­дение и привычки. Поскольку «ментальные факторы, управляющая поведением родственной группы людей в смысле его единообразия определяют... культуру»51, то эти исследования по истории поведе­ния вносят основной вклад в историческую культурную антрополо­гию. Изучение жизненных форм производится в диахроническом срав­нении культур. Исходный пункт — человеческое тело в его историче­ских проявлениях. Сюда относятся ближнее человеческое окружение и окружающая среда, а также их влияние на формирование тела и формы его жизни.

Постановка вопросов и исследовательские подходы

Если спросить точнее, что в этих сферах исследования понимается под антропологическим ориентированием, какие проблемы рассмот­рены и какие выработаны подходы, то важными оказываются четыре

Глава 3. Антропология в исторической науке

63

аспекта: элементарные ситуации и основной опыт, субъективность, понятие культуры и исследование частного случая.

Историческая антропология направлена на исследование элемен­тарных ситуаций и основного опыта человеческого бытия. Она изу­чает «антропологически постоянный основной состав способов мышле­ния, восприятия и поведения» (Peter Dinzelbacher52), «основные чело­веческие феномены» (Jochen Martin53), «элементарные человеческие способы поведения, опыты и основные ситуации» (Hans Medick54). Да­же если их можно понять иначе, в этих определениях речь идет не об общем познании человека, а о знании и понимании многомерности жизненных условий и опыта конкретных людей в их различных ис­торических контекстах. Эти антропологические исследования нацеле­ны на исследование разнообразия, в котором находят свое выражение и репрезентацию различные формы человеческой жизни. Это много­образие феноменов соответствует многомерности и принципиальной незавершенности антропологических дефиниций и подходов к иссле­дованию. В рамках этих исследований необходимо развить чувстви­тельность к различию между исследованным историческим миром и современными референтными рамками исследования55. Так как, на­пример, языковые метафоры имеют разное значение в разные време­на и в разных контекстах, то нужно учитывать это изменение значе­ния. То же самое верно для исследований элементарных человеческих способов поведения, опыта и основных ситуаций. С точки зрения ис­торической науки исследованные чувства, действия и события можно понять только в их исторической уникальности, в силу которой они ди­намичны и подвержены историческому изменению56. Ариесу удалось показать, что понимание детства подвержено историческому измене­нию, и потому в каждое время оно свое57, и что даже отношение к смерти меняется в течение столетий58.

Основной интерес Исторической антропологии в том, чтобы пред­ставить человека в его данной здесь и сейчас уникальности и субъ­ективности. Поскольку рассматривается человек, не относящийся к «великим» историческим мужчинам или женщинам, то здесь речь идет о новом понимании человека и задач исторического повествова­ния. Соответственно, часто исследуются представители нижних сло­ев или маргинальных групп59. Поскольку в реконструкции их жизни использованы многочисленные элементы жизненных историй многих людей, то происходит значительное «расширение» представлений об исторических закономерностях жизни. Сосредоточение внимания на жизни «простых» людей зачастую сопровождается стараниями рекон-

64

Парадигмы антропологии

струировать субъективную сторону их жизни. Внимание направлено на людей, формирующих собственную жизнь своими восприятиями, мыслями и действиями. Человеческая жизненная практика исследует­ся как поле действия. Внимание привлекают конкретные жизненные истории и субъективные формы жизни. Разрабатываются различные формы индивидуального действия, описываются противоречия и мно­гозначность. Изучается то, как человек обращается с политическими и экономическими условиями и то, как субъективные действия осу­ществляются в качестве противостояния общественным структурам. Наряду с рациональными формами человеческого поведения внима­ние привлекают и другие формы; «историчными» становятся воспри­ятия, мысли и мечты; важность приобретают субъективные процессы присвоения и оформления. История частной жизни содержит впечат­ляющие примеры субъективного характера индивидуального действия и субъективного оформления заданных условий.

Разработка антропологических тем и перспектив ведет к измене­нию понятия «культура». Под влиянием этнологии в исторических исследованиях последних десятилетий употребляется новое понятие культуры. Хотя относительно него и нет единства, но все же, как правило, культура и связанные с ней ценности, установки и действия не признаются, как ранее, исключительно за одной частью общества. Вместо этого исходят из расширенного понятия культуры. «Оно озна­чает исторически переданную по традиции систему значений, которые проявляются в символическом виде, систему унаследованных пред­ставлений, которые выражаются в символических формах, систему, с помощью которой люди передают, сохраняют и развивают свое знание о жизни и свои установки по отношению к жизни»60. Согласно этому пониманию, культура — это традиционная символическая система, в которой люди укоренены и в формировании которой они соучаствуют своим действием и развивают ее. Понятие столь широко сформулиро­вано, что не исключает никаких людей, несмотря на их различия.

Многие из антропологически ориентированных исторических ис­следований являются рассмотрением частных случаев и относятся к области микроистории61. На многие из них влияние оказала культур­ная антропология. Они сфокусированы на относительно коротком про­странственном и временном промежутке и обладают единством дей­ствия, на их примере разрабатываются сложные антропологические взаимосвязи и структуры. Ограничение предмета исследования поз­воляет изучить детали и понять их с многих точек зрения. Зачастую удается в изучаемом случае увидеть отражение общих закономерно-

Глава 3. Антропология в исторической науке

65

стей, не теряя, однако, в таком познании уникальности и яркости част­ного случая. Изучение частных случаев — это локальные и региональ­ные исследования, в которых на основе легко обозримых достовер­ных ситуаций получает конкретизацию общее положение дел. Толь­ко при изучении частных случаев можно понять судьбу, уникальные действия субъектов, их чувство жизни и их жизненные перспективы. Микроисторическим работам часто сопутствует скепсис по отношению к общим теориям, основа которого лежит скорее в личном предпочте­нии, чем в существе дела62. Ведь зачастую только общие теории дают возможность провести соразмерную классификацию и интерпретацию исторических деталей. В истории ментальностей множество примеров тому63.

Тематическое поле исследований

Широта и принципиальная незавершенность исследований по исто­рической антропологии не позволяют наложить ограничения на их те­матическое поле64. Поэтому мы покажем всего лишь на примере трех тем, как прорабатываются антропологические проблемы в историче­ской науке. Многое из опыта человека относится непосредственно к телу65. Однако остается вопросом, в каких репрезентациях обнаружи­вается тело? Здесь есть различные возможности в зависимости от эпи­стемологических интересов. Некоторые из новейших исследований ста­раются больше уделять внимания материальности тела, в отличие от таких более ранних работ, как, например, работы о гигиене, питании и моде. Поворот к повседневной жизни приводит также к тому, что боль­ший вес приобретает телесный характер повседневных форм жизни66. Сюда относятся: сексуальность и рождение ребенка67, детство, мо­лодость и старость68, питание69 и одежда70, болезнь71, умирание и смерть72, торжества, праздники и ритуалы™. Растущий интерес к субъективной стороне деятельности усиливает сосредоточенность на чувственно-телесной стороне восприятий, ощущений и действий. Кон­центрация многих исследований на вопросах пространства и времени, на локальной и региональной истории также приводит к более актив­ному учету относящихся к телу материалов первоисточников.

Следующий комплекс элементарного опыта конституируется сфе­рой религии. Этой точки зрения придерживались уже основатели Ан­налов Марк Блок и Люсьен Февр. В последующем этой же перспекти­вы держатся другие авторы этой группы. В религии подчеркивается бренность человеческого тела и дается надежда на преодоление брен-

66

Парадигмы антропологии

ности. Центральная роль, которую играет религия во всех областях жизни, становится очевидной в нормативной антропологии Средневе­ковья, о котором можно сказать, что «мало эпох были столь убеждены в существовании всеобщего и вечного образа человека, как Средне­вековье XI-XV веков. В средневековом обществе, в котором религия господствовала и проникала до самых его интимных структур, образ человека отчетливо определялся религиозностью»74. Для средневеко­вого человека нет места вне религии. Там где человек, как еретик, ставил себя вне «официальной» религии, ему угрожали смертью, а иногда и убивали. Также и в зарождении индивида религия играет центральную роль, в особенности после изобретения Страшного суда и чистилища. Каждый становится ответствен за свои поступки. Есте­ственное следствие — индивидуализация чувствования и действия. На­родные религиозные и магические виды практики связаны с религией и церковью сильнее, чем считалось на протяжении долгого времени . Важное свидетельство многообразия религиозного опыта и картин ми­ра в раннем Средневековье приводит Гинзбург, реконструировавший из актов инквизиции религиозную картину мира верхнеитальянского мельника примерно 1600 года, которая довольно сильно отличалась от представлений религиозной элиты76.

Другая большая область исследований элементарных ситуаций и основного человеческого опыта связана с Чужим. В этой перспективе темой становятся те исторические феномены и констелляции, которым до сих пор не придавали значения. Ни в Средневековье, ни в раннем Новом времени не было единого понятия о чужом. Чужим зачастую является уже тот, кто не принадлежит к домашнему или деревенскому сообществу. В любом случае чужим считается тот, кто не владеет язы­ком и придерживается других форм общения. Для ведущей прослой­ки чужой — тот, кто оказывается в маргинальных группах и частных исторических ситуациях. Среди тех, кто не принадлежит к устойчиво­му сообществу, особенное внимание исследователей привлекают евреи, цыгане, актеры, проститутки. Кроме того активно изучается истори­ческий мир людей, которых объявляли еретиками или ведьмами за их отличия от церкви и аристократии. В сферу интересов также по­падают стратегии и механизмы, позволяющие защититься от чужого в церковном и политическом, в деревенском и городском контекстах. Отчуждение и отстранение известных феноменов и событий ведет к новым перспективам и познанию и позволяет иначе проявиться тому, что казалось достоверным.

Глава 3. Антропология в исторической науке

67

<< | >>
Источник: Вульф К.. Антропология. История, культура, философия. СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та,2008. - 280 с.. 2008

Еще по теме Антропологический поворот:

  1. 10. Юридическая антропология.
  2. 2.1.1. Проблема природы человека в истории философии.
  3. 2. «Кант» Вл. Соловьева в жанре словарной статьи  
  4. 2. Религия как ценность в буржуазной культурологии  
  5. Природа философских проблем. Предмет философии и основные направления его исторической динамики
  6. ОСНОВНЫЕ МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. НЕОБХОДИМОСТЬ «АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ПОВОРОТА» В ПРАВОМЫШЛЕНИИ
  9. § 1. Антропологическая лингвистика
  10. Развитие научных и гуманистических оснований отечественной философии в конце 50 - начале 90-х годов
  11. Философские категории как базовый язык мировоззрений
  12. Тема 2. Исторические типы философии
  13. 2. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП (ФЕЙЕРБАХ)
  14. Философские категории как базовый язык мировоззрений
  15. ОГЛАВЛЕНИЕ
  16. Школа Анналов
  17. Антропологический поворот
  18. АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ КАК МЕТОД СОВРЕМЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  19. 2. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП (ФЕЙЕРБАХ)
  20. Онтологический аспект самоорганизации европейского социума на новом этапе мирового развития The ontology aspect of self-organization of European society at a new stage of world development