Задать вопрос юристу

Школа Анналов

К журналу Анналы имеет отношение группа историков, создав­ших на протяжении двух поколений Новую историю, которая оказала влияние на исторические исследования во многих странах и без ко­торой, пожалуй, не случился бы антропологический поворот в исто­рической науке в Германии.

Наиболее известные представители этой группы: Люсьен Февр, Марк Блок, Фернан Бродель, Жорж Дюби, Жак Ле Гофф, Эммануэль Леруа Ладюри. Цель их работ можно оха­рактеризовать следующим образом: «Во-первых, аналитическая исто­рия, ориентированная на проблемы вместо конвенционального сообще­ния о событиях. Во-вторых, история человеческого действия во всем его объеме вместо преимущественно политической истории. В-третьих, для достижения обеих названных целей междисциплинарные исследо­вания, включающие географию, социологию, психологию, экономику, лингвистику, этносоциологию и т.д.»2. В целом, исследования, сосре­доточенные вокруг Анналов можно разделить на три фазы. Первая фаза длилась с момента основания журнала до конца Второй мировой войны. В этот период представители этой школы обращали свое перо против политической истории и событийной истории. В центре этих исследований стояли Люсьен Февр и Марк Блок. Во второй период, между 1945 и 1968 гг., когда эта группа приобрела определяющее вли­яние на французскую историческую науку, в центре находился Фер-нанд Бродель. В третий временной промежуток, который длится по сей день, авторы этой традиции по-прежнему оказывают сильное вли­яние на исторические исследования во Франции; однако они утратили прежнюю солидарность и согласованность исследований. Некоторые авторы вновь обратились к социокультурной истории, другие же —к политической истории.

Люсьен Февр и Марк Блок познакомились в 1920 г. в Страсбур­ге, где вместе работали до 1933 г., когда они бежали в Париж. Здесь они находились в центре междисциплинарной рабочей группы, к кото­рой также относился социальный психолог Шарль Блондель, работы которого по исторической психологии оказали влияние на Люсьена Февра. В Страсбурге в это же время преподавал Жорж Лефевр, кото­рый работал над Французской революцией и интересовался историей ментальности. Собеседниками Февра и Блока были также социолог ре­лигии Габриэль Лебра и специалист по истории Древнего мира Андре Пиганьоль3.

В 1924 г. выходит в свет книга Марка Блока Короли-чудотворцы4.

Глава 3. Антропология в исторической науке

55

В этой работе исследуется поверье, широко распространенное в Ан­глии и Франции с эпохи Средневековья и вплоть до XVIII века, будто короли ритуальным наложением рук могли исцелить от распростра­ненных в то время кожных болезней. Это изыскание весьма важно для возникновения исследования ментальности и для поворота к антропо­логическим темам в исторической науке. Во-первых, оно сконцентри­ровано на представлениях о чудотворной силе королевской власти, в которых выражается особая мощь короля. При этом речь идет о «кол­лективных представлениях», которым в истории ментальности уделя­ется значительное внимание. В своем исследовании Блок подчеркивает длительную временную продолжительность этого ритуала исцеления. Кроме того, в качестве методического приема использовалось сравне­ние, систематическая разработка которого, как и прежде, является на­сущной необходимостью историко-антропологического исследования. Несколько лет спустя Блок публикует исследование культуры феода­лизма, которое также содержит множество новых и интересных точек зрения5. В этой работе интерес автора вызывают «формы чувство­вания и мышления», «коллективная память», а также средневековое понимание времени6.

Исследования Ренессанса и Реформации Люсьена Февра7 также посвящены коллективным установкам. Февр интересуется проблемой «отношений между индивидом и обществом, личной инициативой и социальной необходимостью»8. Оставаясь верным своей увлеченно­сти междисциплинарными исследованиями, проблемно-исторически­ми изысканиями и историей чувств, Февр продолжал свою работу и в Париже после приглашения его в Коллеж де Франс и учреждения Анналов9. Февр интересовался тем, как могла умная и благочестивая дворянка. Маргарита Наваррская написать Гептамерон с его одиоз­ными историями. Он хочет понять, насколько верующим или неверу­ющим был Рабле. При этом речь идет о том, чтобы показать, почему, по его представлению, в XVI веке атеизм был еще невозможен, а неве­рие еще не относилось к «ментальным подручным средствам» в то время10. Многие из гипотез Февра были поставлены под вопрос более детальными исследованиями и нуждаются в модификации. Но все же история ментальности во многом обязана Февру и Блоку новаторской постановкой вопросов и перспективами11.

После войны, в которой Марк Блок как участник Сопротивления был убит, Люсьен Февр основывает «шестую секцию» «Практической Школы Высших исследований», председателем которой он становит­ся и в которой в последующем развивает историю в своем смысле.

56

Парадигмы антропологии

Его преемником становится в 1956 г. Фернанд Бродель, который ста­вит акценты по-иному. Это очевидно уже в его первом трехтомном сочинении12. В нем сначала «излагается "как бы неподвижная" исто­рия человека и его отношений к "окружающей среде", затем постепенно изменяющаяся история экономических, социальных и политических структур и, наконец, быстротекущая событийная история»13. Первая форма истории — своего рода историческая география, в которой ис­следуется влияние ландшафта и среды на человека. Горы и равнины, прибрежные зоны и острова, климат и пути сообщения являются пред­метом рассмотрения. В этой плоскости исторические изменения про­исходят очень медленно. Во второй части исследуются «коллективные судьбы и общие движения». Предметом изучения здесь становится ис­тория экономических, государственных и культурных структур. Эта история совершается между длинными временными отрезками исто­рической географии и быстро изменяющейся событийной историей. В первом случае она разыгрывается в смене поколений и столетий. В случае событийной истории речь идет о динамической, насыщенной человеческими поступками истории, которую Бродель охарактеризо­вал следующим метафорическим рассказом: «Я вспоминаю, как одна­жды ночью вблизи Бахии я был буквально окутан фейерверком фос­форесцирующих светлячков: их бледные огоньки горели, гасли, снова загорались, и все это все же по-настоящему не освещало ночь. То же самое с событиями; по ту сторону их свечения царит тьма»14. Как бы ни было оригинальным включение исторической географии в написа­ние истории, в произведении Броделя уже нет, как у его предшествен­ников, разработок об установках, ценностях, манерах или ментально-сти.

Например, отсутствует анализ взаимосвязей между честью и му­жественностью, которые играли важную роль в средиземноморской культуре. Не найти и разработок об отношении между христианством и исламом. Представлен мир, определяющийся несинхронностью раз­личных временных ритмов, в котором многие события ускользают от человеческого контроля и в котором человек как действующее суще­ство оказывается на периферии. Конечно, этому исследованию удалось показать центральное значение пространства и времени, то есть гео­графического, социального и индивидуального времени, и тем самым внести значительный вклад в Историческую антропологию.

Вторая значительная книга Броделя, вышедшая в Германии под названием Социальная история 15-18 вв., вновь имеет трехчастную структуру. И здесь в первой, посвященной «повседневности», части из­лагается почти неподвижная история материальной жизни, во второй

Глава 3. Антропология в исторической науке

57

части, описывающей «торговлю», излагаются медленно меняющиеся исторические структуры экономики и в третьей части, описывающей «прорыв в мировой экономике», излагаются механизы капитализма и быстрые изменения, вызванные им. В первой книге представлен тра­диционный уклад экономики, сохранявшийся примерно четыре сто­летия. При этом центральную роль в разъяснении медленных изме­нений играют длительность во времени, «longue duree» и глобальная перспектива. В центре внимания второй книги стоит торговля и свя­занная с ней экономическая жизнь. В третьей книге дано многомер­ное представление о возникновении капитализма. Согласно Броделю, капитализм обязан своим возникновением не одному единственному источнику, как это получается у Маркса и Вебера, скорее он гетеро­генный, противоречивый феномен, для объяснения которого необхо­димо привлекать теории из многих научных дисциплин. Так же как в предыдущем трехтомнике, Броделю остаются чуждыми перспективы истории ментальности Февра и Блока. Только в третьей фазе Шко­лы Анналов они вновь приобретают центральную позицию, эта фаза начинается с того, что Ле Гофф после Броделя занимает должность председателя секции и в 1975 г. становится Президентом переструкту­рированной «Высшей школы исследований в социальных науках».

Для дальнейшего развития истории ментальности большое значе­ние приобретает вышедшая в 1960 г. книга Филиппа Ариеса История детства. Тезис этой книги состоит в том, что в Средневековье не было «понятия детства». До 7 лет дети не играли никакой роли; а затем с ними обращались как с маленькими взрослыми. Детство впервые бы­ло обнаружено во Франции в XVII веке. С этого момента появилась специальная одежда для детей; с этого момента взрослые все больше начинают заботиться о своих детях. Тогда же растет число портретов детей, и это наводит на мысль, что именно с этого времени возникают представления об особенной жизненной фазе — детстве. Вторая книга Ариеса также посвящена антропологической теме, Истории смерти; здесь представлены различные представления о смерти, от «покорной смерти» в Средневековье до «невидимой смерти» в современности, от чувства смиренного бессилия до табуирования смерти. Это произведе­ние в силу оригинальности своих тезисов и обилия материала вызы­вает большой интерес.

Хотя оно написано автором, который вначале был среди историков аутсайдером, оно инициировало дальнейшие исследования по истории семьи, сексуальности, любви. Важны работы Жана-Луи Фландрэна15, которые, так лее как и исследования Броделя, Ариеса, Ле Гоффа и

Парадигмы антропологии

Глава 3. Антропология в исторической науке

59

Дюби, переведены на немецкий язык. Робер Манру опубликовал исто-рико-психологическое исследование современной Франции, в котором представил подробные разработки таких тем как болезнь, чувства и ментальности16. С точки зрения истории ментальности замечательны также исследования Делюмо о Страхе в Западной Европе17 и об от­ношении страха и греха18. Точно так же работа Леруа Ладюри о Мон-тейю вносит важный вклад в изучение катаров, французской аграрной истории, материальной культуры деревни и менталитета ее жителей, их представлений о Боге и природе, времени и пространстве, смерти и сексуальности. Это исследование — вдохновленный этнологией микро­исторический частный случай, который позволяет сделать ценные вы­воды о жизни в Окцитании. В своих дальнейших штудиях по истории ментальности Леруа Ладюри занимался карнавалом в Романе, исполь­зуя психологические и психоаналитические концепты как некий род психодрамы, в которой человек находит доступ к бессознательному .

Начиная с 1960-х гг. особенное значение для истории ментальности и для разработки антропологических вопросов приобретают исследо­вания Ле Гоффа и Дюби. В работе Рождение чистилища Ле Гофф изучает трансформацию картины мира в Средние века и со всей оче­видностью показывает, как изменялись представления о пространстве, времени и числе, как возникали и передавались новые интеллектуаль­ные привычки20. Под влиянием этнологических исследований он рабо­тает над «Культурной этнологией Средневековья»21. В Трех порядках Дюби на частном случае исследует отношение между материальным и человеком с точки зрения трех сословий: «священник», «рыцарь» и «крестьянин» — и ясно показывает, что с оживлением образа трехуров­невого общества в XI веке связана политическая программа влияния на ментальность22. Позже вместе с Ариесом он издает пятитомную историю частной жизни, также переведенную на немецкий язык, в которой важную роль играют вопросы истории ментальности и антро­пологические вопросы23.

Следующее событие, оказавшее влияние на изменение ментально­сти, — введение алфавита. Его исследованием во Франции между XVI и XIX веками занимались Фюре и Озуф24. В этом процессе важную роль играет история книги, в которой центральным является иссле­дование тенденций в книжном производстве, в привычках чтения и

2е»

в культуре чтения , эти тенденции оказывают сильное влияние на сферу образования26. Культурные феномены и ментальность, которые часто рассматриваются как данность, сами есть результат процессов конструирования27. Это же демонстрируют исследования Ариеса, по-

священные истории детства и истории смерти. В обоих случаях речь идет не о детстве или смерти, а об исторически различных представ­лениях об этих феноменах28. Во Франции изучение этих вопросов в перспективе воображаемого сыграло в последующем большую роль.

<< | >>
Источник: Вульф К.. Антропология. История, культура, философия. СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та,2008. - 280 с.. 2008

Еще по теме Школа Анналов:

  1. ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА КАК БАЗОВАЯ ШКОЛА ПО ЭКОЛОГИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ И ВОСПИТАНИЮ ОБУЧАЮЩИХСЯ
  2. Количественная школа, или новая школа науки управления
  3. Фонологические школы в русском языкознании: Московская фонологическая школа и Ленинградская фонологическая школа
  4. НАУЧНАЯ ШКОЛА
  5. 2.7. Школа власти
  6. 2.4. Школа предпринимательства
  7. 2.8. Школа культуры
  8. 2.9. Школа внешней среды
  9. 2.10. Школа конфигурации
  10. МИЛЕТСКАЯ ШКОЛА
  11. ШАРТРСКАЯ ШКОЛА
  12. 2.5. Когнитивная школа
  13. 2.1. Школа дизайна
  14. 2.3. Школа позиционирования
  15. 2.6. Школа обучения
  16. Формальная школа
  17. Франкфуртская школа
  18. Историческая школа
  19. Историческая школа в России