§ 1. Хозяйство, торговые и культурные связи населения Марийского Поволжья

Тип хозяйства средневекового населения обусловлен в первую очередь природно-географическими условиями. Марийский край расположен на стыке двух больших ландшафтно-географических зон - лесной и лесостепной, границей между которыми служит p.

Анализы пыльцы из древних памятников (XII-XIV вв.) свидетельствуют о лесостепном характере ландшафта этого района. Характерной особенностью являлось высокое содержание широколиственных пород. B слое Ho- сельского III селища обнаружены споры дуба (34,6 %), липы (24 %), лещины (8,6 %); на Важнангерском (Мало-Сундырском) городище-споры дуба (16,8 %), липы (6,8 %), лещины (15,3 %), а также орляка и плауновых. Споры хвойных пород незначительны (Шаландина B.T., Шакирова Д.Р. 1995. С. 171). Долины крупных рек, широкие, с хорошими дерново-подзолистыми почвами создавали возможность использовать их в качестве пастбищ и пахотных угодий.

вать по находкам предметов быта и орудий труда, рассмотренных выше. Хозяйство марийцев было комплексным.

O развитии земледелия свидетельствуют находки жерновов на Важнан- герском (Мало-Сундырском) городище (4 экз.), Носельском III (верхний и нижний), Красноселищенском II селище (фрагмент верхнего жернова), каменного песта для растирания зерна на Носельском III селище, фрагментов серпов, кос, сошника.

Использование жернова свидетельствует об общем увеличении во II тыс. н.э. количества зерна: это может быть связано с развитой подсекой или с пашенным земледелием. По мнению Ю.А. Краснова, железные серпы в Среднем Поволжье и Прикамье появляются одновременно с железными наральниками, свидетельствующими о развитии здесь пашенного земледелия (Краснов Ю.А. 1971. С. 41). По этнографическим данным, серпы также характерны лишь для земледелия с применением упряжных пахотных орудий (Архипов Г.А. 1978. C 19). Вероятно, в первой половине II тыс. н.э. население Марийского Поволжья уже перешло от традиционного для эпохи раннего средневековья подсечного земледелия к более развитым формам обработки земли, перелогу и, возможно, ведению двупольного севооборота. Двупольная система земледелия считается переходной от подсечно-огневой к трехпольной паровой системе. Особенностью парового двуполья является то, что пашня делилась на два поля и обрабатывалась по трехпольному принципу с периодическим запусканием одного поля под пар (Андреев И.А. 1986. С. 24).

Такая система земледелия практиковалась в марийских и удмуртских деревнях вплоть до конца XIX в. (Андреев И.А. 1986. С. 24). B научной литературе также существует точка зрения, что двупольное и трехпольное хозяйство требует в качестве подкормки земли дополнительного удобрения ее навозом (Кирьянов A.B. 1959), а значит, тесно связано с развитием скотоводства.

Развитие скотоводства подтверждается находками костей домашних животных на городище и окружающих его поселениях. Всего диагностировано на Важнангерском (Мало-Сундырском) городище 1683 костных фрагмента, Юльяльском селище - 75; селище Нижние Шелаболки I - 18; селище Красное Селище II - 1663. Ha Юльяльском поселении кости домашних животных составили 100% собранной остеологической коллекции, на Важнангерском (Мало-Сундырском) городище - 86,2 %, на Красноселищенском селище - 90%, селище Нижние Шелаболки -100.* Марийцы разводили в этот период лошадей, свиней, крупный и мелкий рогатый скот. Остеологические остатки показали следующее процентное соотношение видового состава на

Определение остеологического материала произведено канд. ветеринарных наукГ.Ш. Асылгараевой

Важнангерском (Мало-Сундырском) городище: лошадь - 16,4 %, свинья -

37.3 %, крупный рогатый скот - 20,9 %, мелкий рогатый скот - 25,9 %; на Юльяльском селище: крупный рогатый скот и свинья по 33,3 %, мелкий рогатый скот и лошадь по 16,6 %; на селище Красное Селище: свинья - 43,2 %, крупный рогатый скот - 11,4 %, мелкий рогатый скот - 27,3 %, лошадь - 4,5 %.

Ю.А. Красновым в Среднем Поволжье и Приуралье на основании картографирования основных видов животных в период раннего железного века и раннего средневековья выделено 4 территориально ограниченных района. Среднее Поволжье и Поветлужье вошло в IV регион, на памятниках которого в остеологическом материале ведущее место занимает свинья и лошадь, затем крупный рогатый скот и мелкий рогатый скот (Краснов Ю.А. 1971. С. 131). B материалах поселений Марийского Поволжья снижается доля костей лошади и увеличивается процент костей от мелкого рогатого скота. B частности, на Красном Селище преобладают свиные кости - 43,2 % от всех костей животных и 50 % от костей домашних животных, крупный рогатый скот - 11,4 % и 13,2 %, мелкий рогатый скот - 27,3 % и 31,6 %, лошадь - 4,5 % и

5.3 % (Никитина Т.Б. 2002. С. 135-137). Уменьшение количества костей лошади в составе кухонных отходов в середине II тыс. вполне закономерно и связано, прежде всего, с изменением роли лошади в хозяйстве, которая стала использоваться в качестве тягловой силы в пашенном земледелии. Безусловно, что на поселениях сохраняются в основном «кухонные» отходы, по которым, в первую очередь, можно составить представление о питании местного населения. Подсчет произведен по методике предложенной Г.Ш. Асылгарае- вой и апробированной на остеологических материалах селищ Волжской Бул- гарии (Асылгараева Г.Ш. 2004. С. 158-159). Для ориентировочных подсчетов, учитывая большой разброс по размерам и у крупного рогатого скота, и у лошадей, принимается, что в среднем лошади и коровы/быки были в семь и девять раз тяжелее по весу, чем овцы и козы.

Кроме того, марийское население, разводило птицу: кости птицы обнаружены на Важнангерском (Мало-Сундырском) городище, Красноселищен- ском селище. Разведение животных предполагало заготовку кормов. Орудием для сенокоса служили косы, абсолютное большинство которых составляют косы-горбуши. Согласно этнографическим данным, коса-горбуша могла использоваться для заготовки кормов, а также для уборки плохих хлебов и овса и применялась на болотистых и кочковатых почвах. (Челищев П.Н. 1896. С. 185) от чего и произошло ее второе название «коса-горбуша» (Крюкова T.A. 1956. С. 17). Такой труд был малопроизводителен: семь человек в три дня скашивали одну десятину (Крюкова T.A. 1956. С. 12, 17). Косами со складным лезвием, по мнению Б.А. Колчина, пользовались всадники или ямщики для заготовки корма коням в пути (Колчин Б.А. 1959. С. 74, рис. 61). Ha поселениях встречаются находки конской упряжи: удила (Важнангерское (Мало-Сундырское) городище, Носельское III, Юльяльское селища), псалии (Юльяльское селище), подпружные пряжки (Важнангерское (Мало-

Сундырское) городище, селище Красное селище II). Частой находкой на поселениях являются подковы для лошадей и гвозди к ним. Лошадь использовалась как средство для верховой езды, поэтому неоднократны находки стремян (Важнангерское (Мало-Сундырское) городище, Шартнейское селище).

Мелкий рогатый скот, помимо мяса, приносил, по-видимому, и шерсть, свидетельством чему является найденный на Юльяльском селище фрагмент ножниц, которые могли использоваться для стрижки овец. Находки шильев свидетельствуют о развитии ремесел, связанных с обработкой кожи. По данным анализов остеологических материалов селища Красное Селище, отмечен большой процент ягнят, забитых в возрасте 3-4 месяцев, что может быть связано с получением от них шкур, из которых изготавливались кожаные изделия (Асылгараева Г.Ш. 2004. С. 127).

C ремесленной деятельностью населения связаны 2 кузницы, на которых изготавливались изделия из черного металла. Здесь найдено несколько десятков заготовок изделий, необходимых марийцам в бытовой жизни и производственной деятельности: скобы для лодок, крепежные гвозди, фрагмент замка, дверные дужки, подковы. Почти все изделия имеют следы излома или производственного брака. Здесь же найдены железные бруски различных размеров, которые, вероятно, служили исходным сырьем для мелких изделий. O существовании ремесленных мастерских на поселениях свидетельствуют находки заготовок и шлаков. B частности на Юльяльском селище в одной из построек обнаружена глиняная обмазка и шлаки, заготовка ножа, которые позволяют предполагать наличие производственной мастерской. Кроме того, зубила для рубки металла в холодном состоянии были найдены на Важнангерском городище, селище Красное Селище; здесь же неоднократно найдены железистые шлаки и куски крицы, но остатки мастерской пока не идентифицированы.

Подсобными промыслами были охота и рыболовство. Находки рыболовных крючков, блесен и грузил от сетей, костей рыб, рыбьей чешуи являются прямыми доказательствами этого вида деятельности на протяжении всей эпохи средневековья. Судя по размерам крючков, преобладала ловля крупной рыбы: осетровых, сомов, шук. Процент костей рыбы, например, на Важнангерском (Мало-Сундырском) городище незначителен, всего 3,7 %, на селище Красное Селище II - 1,1 %, и не может в полной мере отразить долю рыболовства в хозяйственной деятельности. Рыба использовалась в пищу скоту как в целом виде вместе с костями, так и в качестве добавки костной муки. Удивляет малое количество костей диких животных в составе остеологического материала. Ha городище найдены лишь 3 фрагмента кости от кабана и 1 от зайца, на других памятниках Важнангерской (Мало-Сундырской) округи костей животных не найдено вообще, на селище Красное Селище II найдены кости от 2 лисиц и одного зайца. По этнографическим материалам достоверно известно, что марийцы употребляли в пищу зайчатину вплоть до начала XX в., а раньше, кроме того, ели мясо медведей, лосей, барсуков, белок и др. (Сепеев Г.А. 1975. С. 223). Аналогичные сведения встречены и у других авторов. Т.А.Крюкова приводит данные об употреблении марийцами в питтту мяса оленя, сохача, медведя (Крюкова T.A. 1956. С. 93), а «мясо белок и зайцев у них почитается лакомством» (Фукс А. 1910. С. 55). Отсутствие костей диких животных, вероятно, следует объяснить особым к ним отношением. B промысловом культе охотников коми существовало убеждение, что убитый зверь возродится, хотя бы в лице другой особи, поэтому его остатки тщательно собирали и зарывали или оставляли в укромном месте (Конаков Н.Д. 1983. C.190). Аналогичные обряды известны и у других народов Севера. Например, береговые чукчи после окончания сезонного промысла тюленей проводят «праздник голов», в завершение которого собирают остатки всей съеденной добычи и бросают обратно в море с целью их возрождения (Тока- ревС.А. 1990. С. 238).

B качестве орудий охоты использовались наконечники стрел, единичные экземпляры которых обнаружены на Важнангерском (Мало- Сундырском) городище, Сиухинской и Юльяльской кузницах, Юльяльском селище. Большинство приспособлений для охоты были из дерева и лыка (Крюкова T.A. 1956. С. 31-38; Сепеев Г.А. 1975 С. 92-95).

Как один из видов промыслов можно рассматривать ткачество, о существовании которого свидетельствуют многочисленные находки пряслиц. K прядильным принадлежностям относятся и железные булавки, использовавшиеся для крепления к лопасти прялки кудели льна. Ткани сшивались при помощи железных иголок. Роль этого промысла в хозяйственной деятельности мари была очень высока, поэтому «В XVII веке марий, кроме ясака, обложены были еще подушной податью, которая равнялась lp. 10 к. с человека и, по словам, Ченеды (1657 г.) нет крестьянского дома, который бы не вносил ежегодно государству в казну 3 фунта пряденого льну, свитого в веревки: каждый же из них фунтов содержит 15 обыкновенных» (Егоров Ф.Е. 1925. С. 82).

Основным поделочным материалом в быту и строительстве в Марийском крае было дерево. K сожалению, дерево в слое поселений Марийского ЕІоволжья не сохраняется, поэтому образцы изделий не обнаружены. Сохранились лишь отдельные инструменты для работы по дереву. Ha Важнангер- ском (Мало-Сундырском) городище обнаружены стамеска для работы по дереву и резец, который обычно предназначался для токарных работ по дереву, а также им пользовались ковшечники для производства внутренних выемов. Ha Сиухинской кузнице найдены фрагменты рабочей части долота (Халиков A.X. 1958. Отчет ... Л.104).

Проживая на крупной реке, марийцы умели строить лодки, о чем свидетельствуют находки крепежных скоб для лодок. Казанский летописец содержит сведения о судовой рати черемисов (Казанская история. 1954. С. 132).

Для изготовления посуды использовалась местная глина, к которой в качестве отощителей добавлялись шамот, раковина, песок и дресва. B XIII-XV вв. марийские гончары сохранили традиционные рецепты изготовления посуды лепным способом. Ho в этот период начинают внедряться новые технологии в изготовлении посуды: используется ручной гончарный круг. Первые сосуды, изготовленные с применением гончарного круга очень трудно отличить от лепных: тулово сосуда изготовлено техникой налепа, а на гончарном кругу подправлен лишь край венчика. B это же время появляются сосуды более совершенного облика из местной глины с использованием древнерусской гончарной традиции.

Население Марийского Поволжья поддерживало постоянные торговые и культурные контакты как внутри округи, так и с окружавшими их народами, прежде всего, с русскими и булгарами. B научной литературе принято выделять несколько форм торговли: локальную, внутригосударственную, региональную, внешнюю или международную (Валеев P.M. 1995. С. 40). Так называемая локальная торговля имела бытовое, повседневное значение, осуществлялась в виде обмена ремесленных изделий на зерно и продукты животноводства. Местом такой торговли обычно служил общественный центр, на котором производился обмен между сельским населением близлежащих деревень. Осуществление операций при внутренней торговле происходило на основе натурального обмена, не требующего наличия денег. Таким центром для населения Важнангерской (Мало-Сундырской) округи было Важнангер- ское (Мало-Сундырское) городище, в культурном слое которого обнаружены изделия как местного производства, так и привезенные для продажи.

Ha Важнангерском (Мало-Сундырском) городище, Юльяльском, Саут- кинском селищах обнаружены также русские и татарские монеты. Монеты не имели отверстий и использовались в качестве денежных единиц. Ha Важнангерском (Мало-Сундырском) городище найдены также весы для быстрого взвешивания монет. Наличие этих находок свидетельствует о существовании внешней торговли.

B качестве торгового центра могли выступать как городища, так и селища. Например, для Важнангерской (Мало-Сундырской) округи торговой факторией могло являться Юльяльское селище. Выгодное географическое положение: приречное расположение, наличие удобных бухт, близость Волжского торгового пути, открытость поселения - позволяют говорить O том, что Юльяльское селище могло являться торговой факторией. B пользу этого говорит и, например, процентное содержание привозной «булгарской» керамики в круговой посуде, которая в общем керамическом комплексе на Важнангерском (Мало-Сундырском) городище составляет - 0,27 %, а на Юльяльском селище - 7,22 %. O существовании на месте Юльяльского селища ярмарки «торгоцы» свидетельствуют письменные источники и народные предания (Иванов А.Г. 1994. С. 214-221). Еще Спиридон Михайлов, ссылаясь на народные предания и письменные источники XVII-XVIII вв., писал о существовании в этих местах главного тракта, связывающего Нижний Новгород с Чебоксарам и Казанью (Михайлов С. 1972-г. С. 239-240). O существовании торгового пути по Волге свидетельствуют и письменные источники XV в. При направлении посольства великого князя Ивана Васильевича к казанскому царю Магмет-Эмину в 1489 году был дан наказ «Князь великий велел тебе говорити: и ты бы в Казань через Мордву и через Черемису на Муром и Мещеру не езди никто, а ездили бы из Казани все Волгою на Новгород наНижней» (Казанская история. 1954. С. 59).

Характер вещей и керамики поселений свидетельствуют о двух направлениях торговых контактов марийского населения. Восточное направление торговых связей осуществлялось через Волжскую Булгарию и далее вплоть до золотоордынских городов Среднего Поволжья. Западное направление торговых связей осуществлялось, вероятнее всего, через СевероВосточную Русь и Нижегородское княжество. По многочисленным источникам известно, что Волжский торговый путь ожил в XIV в. (Полубояринова М.Д. 1978. С. 43). O постоянных путешествиях русских купцов в Орду, в основном, по Волге, свидетельствуют авторы XIII-XV вв.: Ибн Абд-аз-Захер, ал-Омари, Иосафат Барбаро (Полубояринова М.Д. 1978. С. 45).

Ha памятниках Марийского Поволжья обнаружено большое количество русских изделий, которые представлены, в основном, железными предметами бытового назначения (цилиндрические замки новгородского типа, ключи коленчатые, простые уплощенные и с выступом на стержне) и вооружения (булава, фрагменты кольчуг). Двухцилиндровые замки были широко распространены в Волжской Болгарии, но, по мнению большинства исследователей, болгары их переняли у русских (Полубояринова М.Д. 1993. C.118). Встречаются на поселениях и предметы христианского культа - кресты.

Изделия булгарского производства в основном представлены предметами из бронзы: литая накладка подпрямоугольной формы с фигурными концами с изображением ромба в центре, накладка подпрямоугольной формы с шаровидными окончаниями, замочком в виде стилизованного изображения животного, фрагментов зеркал, весы для взвешивания монет. Булгарские аналогии имеет также крестовидная бляха с петлей для крепления боковых ремней.

Нужно отметить, что не все вещи попали к марийцам в результате торговли. Часть из них могла быть изготовлена на месте, но с использованием новых заимствованных технологических традиций, а отдельные вещи могли свидетельствовать и о присутствии на памятниках Марийского Поволжья представителей чуждого населения.

B керамическом комплексе Важнангерского (Мало-Сундырского) городища и окружающих его селищ, селищах Красноселищенского куста выделяется несколько групп керамики. Кроме собственно местной посуды, найдена булгарская керамика, которая в комплексах поселений составляет 0,27 - 7,22 %, и древнерусская посуда, достигающая 12,05 - 33,12 %. Поскольку на основании находок русской керамики, и в большей степени керамики «сла- вяноидного типа» в Марийско-Чувашском Поволжье, Л.Д. Макаров высказывает мысль о том, что эти памятники считать «только древнемарийскими, мягко говоря, не совсем корректно ...» (Макаров Л.Д. 2004. С. 117), рассмотрим подробнее керамический материал селища Красное Селище, где процент славянской керамики составляет 33,12 %. Анализу подвергнуто 963 фрагмента верхних частей, среди которых лепная керамика составляет 99 фрагментов (10,28%), примитивно круговая 310 фрагментов (32,19%), славяноидная - 226 (23,47%). Таким образом, в общем керамическом комплексе памятника местная керамика (лепная, круговая, «славяноидная») составляет 65,94%. Больший процент русской керамики на селище Красное Селище по сравнению с другими поселениями Марийского Поволжья не удивителен, так как за Сурой начинается территория великого княжества Нижегородского (с 1340 r.). B связи с этим и контакты здесь были более активными (Архипов Г.А. 1982. С. 5- 50). Вместе с тем, не стоит преувеличивать уровень этих контактов. Территория Марийского Поволжья, наряду с землями заселенными мордвой, чувашами входила в так называемую «казанскую украину», представлявшую собой буферную зону между Русским государством и соседними татарскими ханствами (Бахтин А.Г. 2004. C.151). Историками отмечается, что власть соседствующих государств на таких территориях была неопределенной, размытой. Занимая буферное положение, мордва, чуваши, марийцы оказались в специфической политической ситуации, позволявшей им играть на противоречиях феодальных государств, отстаивать свои интересы. Русская колонизация представляла для них большую опасность, поскольку булгары и татары не посягали на территорию этих народов, поэтому в большинстве они выступали союзниками последних и лишь мордва, значительно раньше вступившая во взаимоотношения с русскими оказалась на их стороне (Бахтин А.Г. 2004. С. 151). B отличии от мордвы, где например, на территории Сурско-Окского междуречья прослежено чересполосное существование мордовских и русских памятников (Белорыбкин Г.Н. 2003. C.169), на территории Марийского Поволжья такие случаи не отмечены. По всей видимости строительство в левобережье р.Суры г. Курмыша также не повлияло на колонизацию марийских земель, a Cypa воспринималось естественной границей между землями Нижегородского княжества, а в последствии Русского государства, и территорией заселенной марийскими племенами (рис. 47).

Русское влияние, проявившееся в наличии русской посуды и русских вещей на средневековых поселениях Марийского Поволжья, неоднократно отмечалось многими исследователями (Хлебникова T.A. 1967; Архипов Г.А. 1982; Никитина Т.Б. 2002). Ha сегодняшний день не ясно, кем являлись пер-

вые русские на территории края, и степень освоения ими региона. Скорее всего, появление отдельных вещей, керамики и даже отдельных поселенцев не является свидетельством широкого освоения края русским населением, как об этом пишет Л.Д. Макаров (Макаров Л.Д. 2004 б. С. 117). Проникновение вещей не всегда обусловлено непосредственным миграционным движением: исследователи неоднократно отмечали общность материальной культуры Восточной Европы предмонгольского периода (Полубояринова М.Д.

1993. С. 119; Измайлов И.Л. 1986. С. 132).

Скорее всего, многие из вещей, найденных на марийских поселениях, были привезены от русских с соседних, и, в первую очередь, с близлежащих территорий (Засурье). He случайно керамика селища Красное Селище в оформлении края венчика и орнаментации посуды находит аналогии в посуде Коринского, Наговицинского, Оленья Гора и др. поселений, расположенных на территории Нижегородского Поволжья. Например, в посуде селища Красное Селище и Горношумецкого городища встречается орнамент из прочерченных прямых полос, в то время как в керамике Важнангерской (Мало- Сундырской) округи такой орнамент отсутствует.

Нельзя исключать и возможность пребывания в Марийском Поволжье русских торговых людей, ремесленников, как это было в Волжской Болгарии (Полубояринова М.Д. 1993. С. 119- 120), и просто отдельных вольных беглых поселенцев, изготовлявших русскую посуду, которая в силу близости формы (горшок с расширением в верхней части), примеси - дресва, и уровня технологии (обжиг), быстро распространялась в среде местного населения. Проникновение русских вещей началось задолго до рассматриваемого хронологического периода, они неоднократно фиксировались в марийских захоронениях XI-XIII вв., но не удается выделить ни одного чистого погребального русского комплекса. Точно также, ни на одном поселении Марийского Поволжья конца XIII-XV вв. не удается выделить жилые или хозяйственные постройки с чисто или преимущественно славянским комплексом, или обозначить на поселениях локальную территорию с русской посудой. He известно и ни одного самостоятельного русского поселения этого периода на правобережье Марийского Поволжья в зоне наибольшего распространения сла- вяноидной керамики. Компактный куст поселений с русской керамикой фиксируется в устье p. Ветлуги, левого притока p. Волги, но этот материал трудно использовать в полной мере для анализа. Поселения не имеют выраженных хронологических комплексов, керамический материал имеет более поздний облик, относящийся к XVI-XVII вв. Следует все же отметить тот факт, что устье p. Ветлуги не попадает в зону активного распространения «славя- ноидной» посуды.

Таким образом, на основании анализа вещевого материала следует отметить, что в период конца XIII-XV вв. на территории Марийского Поволжья происходят торговые и культурные контакты с Русью и Волжской Болгарией, чему в немалой степени способствовало возрождение Волжского торгового пути. Характер взаимодействия с Русью на данном этапе неправомерно рассматривать как колонизацию.