§ 7. Культурно-идеологические процессы. Религиозный переворот IV века

Поздняя античность - время бурных и противоречивых процессов в сфере идеологии. Но главное - это постепенность и логическая преемствен­ность этих процессов. Принятие христианства Константином было подготов­лено всем предшествующим развитием общественной жизни.

На протяжении IV века совершился исторический переворот мирового значения. Вера городского простонародья Восточного Средиземноморья ста­ла верой императора и империи. Из религии мучеников христианство превра­тилось в религию государства. Оно было удобно для государства тремя осо­бенностями:

- это религия, четко противопоставлявшая «своих» и «чужих» (и этим гораздо более соответствовала духу императорского самодержавия, чем веро­терпимые языческие религии),

- это религия проповедующая, и там открывающая больше возможностей воздействия на общество, чем другие,

- это религия организованная; общины поддерживали связь между со­бой, христиански: клир складывался во все более отчетливую иерархию по 70

городам, провинциям и диоцезам .

Словом, христианская церковь как нельзя лучше подошла формирую­щейся системе домината, поддержав снизу реформы по укреплению государ­ства. Особенно важным было то, что церковь практически заменила собой прежнюю муниципальную организацию.

Серьезным неудобством для государства были догматические расколы христианства. Но и здесь императорское вмешательство помогло - под его давлением было выработано несколько компромиссных редакций символа веры, и в итоге - Никейский.

К концу IV в. союз между империей и церковью был уже тверд, а епи­скопы в городах были не менее прочной, а часто даже более прочной опорой 71

власти, чем гражданские и военные наместники .

Необходимо помнить, что смена господствующей религии, а следова­тельно и смена облика культуры вообще не были резким переворотом, а рас­тянулись на столетие. В 313 г. лишь уравновесились чаши весов, а решаю­щий перевес христианство получило позднее.

Старая языческая религия, на которой основывалась вся прежняя си­стема культурных ценностей, претерпела значительные превращения. Если в век Цицерона религиозное чувство у римлян было очень формальным^[70][71][72], то Август заложил основы религиозно-морального возрождения в старорим­ском духе. Тогда же начинается экспансия восточных божеств в Рим. В итоге уже при Антонинах вара значительно укрепилась. При Северах наивысшего расцвета достиг религиозный синкретизм^[73]. Аврелиан принял в качестве го­сударственной религии митраизм. Наконец, Юлиан впервые попытался со­здать религиозно-философское учение язычества и соответствующую ему го- 74

сударственную религиозную организацию^[74].

Окончательная победа церкви в конце IV в. при Феодосии дала сигнал к началу искоренения язычества из общественной жизни. Политическая сила язычников на Западе была сломлена с падением Симмаха^[75], и лишь вдали от столиц еще долгое время продолжала жить античность.

Начавшаяся сразу же с легализацией христианства ожесточенная меж­конфессиональная борьба заметно отвлекла внимание от язычества. Прини­мая христианство, Константин пытался найти в нем политическую опору и, может быть, рассчитывал, что церковь поможет империи найти новый прин­цип власти. Но христианство не было религией, способной служить в руках

государства таким политическим орудием, каким являлись языческие культы. Стараясь восстановить единство империи при помощи христианства, Константин ввел в нее новую разрушительную силу - теологические диспу- ты^[76][77].

Теологические распри этой эпохи были титаническим усилием создать железную нравственную дисциплину, неоспариваемую и неоспоримую доктрину жизни, способную выдержать все столкновения интересов и страстей в момент, когда новая политическая власть еще не укрепилась в до- 77

статочной мере .

После легализации христианства мы встречаем еще на Западе и Восто­ке оригинальную и упорную работу богословской мысли, уже апологетиче­ской по своему характеру, но все еще сливающей христианскую традицию о полухристианскими и нехристианскими плодами греческой философии. По­степенно богословское исследование и творческая мысль уступают место 78

догме^[78].

Для эпохи IV-VI вв. можно выделить три группы внутри христианского общества:

- работающих над развитием богословия - творцов учения (Иероним, Амвросий, Августин, блестящий ряд восточных отцов^[79][80][81]),

- лиц, которым доступна более или менее эта работа; которые хоть ча­стью, хоть незначительной частью ее усваивают и большинство из которых принадлежит к правящей церкви, занимая места пресвитеров и епископов,

- лиц, которым содержание христианского учения еще чуждо, и которые

80 воспринимают только немногие его стороны .

Первые две группы формируются главным образом в среде образован­ных людей позднеримского общества, т.е. в среде знати. Знать, прошедшая школы риторов, впитавшая в себя античную культуру и в лице лучших своих представителей живущая ее интересами, дает из своей среды епископов, апо­логетов христианства и первых князей церкви (см., например, “Исповедь” Августина).

Так продолжается примерно до середины V в., когда в монастырях на­чинается относительно широкое изучение в основном сформировавшегося богословия, и когда епископства начинают переходить в руки монахов, и на­ряду с епископами-магнатами выдвигаются и мало-помалу получают большое влияние епископы-монахи, хотя и было бы ошибкой резко противо- 81

поставлять одних другим .

Резкой разницы между культурой монастырей и светской культурой магнатов первоначально не существовало, и по своему составу монастыри (по крайней мере, на Западе) еще остаются аристократичными.

Некоторое время содержание христианского учения будет состоять только в том, что образованный слой общества сумел, смог и захотел усвоить из учения великих апологетов^[82].

Светская культура позднеантичной эпохи отличается крайней сложно­стью. Каждое сословие и конфессиональная группа империи имели свои культурно-идеологические особенности. К этому добавлялись локальные на­ционально-культурные особенности, несмотря на значительную культурную унификацию провинций.

Христианская Европа средних веков стала наследницей погибшего римского Запада, но роль церкви в этом явлении далеко не однозначна. Церковь до самого конца не изменила империи, не предала ее, та сама ото­звала легионы и оставила врагам несчастные провинции. Поэтому церковь протянула руку варварам лишь тогда, когда всякое сопротивление стало бес- полезным^[83][84][85]. Покидая Рим, при виде его гибели и прекращения борьбы, церковь спасла по крайней мере ту долю римской цивилизации, которая мог- 84

ла пережить его .

На Востоке картина была сложнее. Здесь борьба ортодоксальной церкви против язычества была острее, ожесточеннее и глубже, но именно по­тому, что позиции старой веры были здесь сильнее. Именно на Востоке язы­чество гораздо дольше сохранялась в среде сельского населения провинций, 85

а также среди части муниципалов .

Великая культурная заслуга церкви этого периода - в усвоении и пере­даче античного наследия последующим векам, хотя она сама, быть может, совсем этого не хотела.