752. Переходит ли по наследству право наследодателя на расторжение договора по мотиву его существенного нарушения контрагентом, состоявшегося при жизни наследодателя?

1. Вот как рассуждал в этом вопросе ФАС МО (постановление от 23.08.2007 N КГ-А40/6392-07): "Согласно положениям ст. 450 ГК право на предъявление требования о расторжении договора предоставлено его сторонам.

Как следует из материалов дела и установлено судами обеих инстанций, 31.01.2005 между С.В. (продавец) и Ф. (покупатель) был заключен договор купли-продажи N 2, по условиям которого продавец передает покупателю долю в размере 25% уставного капитала ООО "Гораль-Плюс". - Согласно пункту 2 договора покупатель оплачивает стоимость доли в момент подписания договора. - Ссылаясь на то, что оплата стоимости доли Ф. произведена не была, истцы обратились в арбитражный суд с настоящим иском о расторжении договора, как наследники умершего С.В.

В соответствии с ч. 2 ст. 218 ГК в случае смерти гражданина право собственности на принадлежащее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом. - В силу ч. 1 ст. 1162 названного Кодекса право на наследство подтверждается свидетельством, выдаваемым нотариусом по месту открытия наследства. - При разрешении спора суды установили, что представленные в подтверждение статуса наследников свидетельства о праве на наследство от 26.05.2006 N 23А167701 и N 23А167703, выданные нотариусом Сочинского нотариального округа Т., свидетельствуют о том, что С.М. и С.Р. являются наследниками по закону доли имущества - нежилого помещения N 29 литер А по адресу: Сочи, Центральный район, ул. Советская, д. 2, общей площадью 98,6 кв. м.

Свидетельство о праве на наследование доли в размере 25% уставного капитала ООО "Гораль-Плюс", которое бы являлось основанием считать поименованных в свидетельстве лиц наследниками умершего на указанное в свидетельстве имущество, истцам не выдавалось. - При таких обстоятельствах суды пришли к правильному выводу о том, что истцы не подтвердили свое право на наследование доли в уставном капитале ООО "Гораль-Плюс", поэтому не вправе требовать расторжения договора (купли-продажи этой самой доли.

Кроме того, судами обеих инстанций была дана оценка договору купли-продажи от 31.01.2005 N 2 на предмет его исполнения сторонами, по результатам которой суды установили, что ООО "Гораль-Плюс" было уведомлено о состоявшейся уступке как самим продавцом доли С.В., так и покупателем, и 31.01.2005 состоялось внеочередное собрание учредителей общества, на котором принято решение о выходе из состава участников С.В. в связи с уступкой им своей доли в уставном капитале Ф.".

Разумеется, коль скоро договор фактически исполнен еще при жизни наследодателя и спорное имущество (доля участия в уставном капитале) было отчуждено наследодателем, нет никакой возможности говорить о вхождении этого имущества в состав наследственной массы. Не будучи наследником ни доли в уставном капитале, ни прав и обязанностей из договора об отчуждении этой доли, невозможно приобрести ни того, ни другого. Нетрудно догадаться, какое решение принял бы Арбитражный суд, если бы речь велась 1) о договоре, ко времени открытия наследства не исполненном хотя бы одной из сторон и, к тому же, 2) лицами, являющимися наследниками предмета договора (доли участия в уставном капитале ООО). Правильным ли было такое решение?

2. Если согласиться с исходным тезисом суда, согласно которому "...право на предъявление требования о расторжении договора предоставлено его сторонам", то очевидно, что требование расторжения договора является строго личным и не может принадлежать никому, кроме лица, заключившего договор. Странно, что суд не обратил на это обстоятельство никакого внимания. Но верен ли этот тезис?

Действительно, ст. 450 ГК, на которую ссылается суд, говорит о возможности расторжения договора по требованию одной из его сторон. Означает ли это, что договор может расторгаться только его сторонами? Разумеется, нет; вспомним, например, о договорах, заключаемых представителями, - неужели же их не в состоянии расторгнуть (при наличии к тому оснований) представляемый? Конечно, в состоянии. С другой стороны: всегда ли волеизъявление сторон договора является фактором, достаточным для расторжения договора? Тоже нет, что доказывается обращением, в частности, к п.

Чем же руководствуется законодатель, когда ставит вопрос о расторжении договора в зависимость от волеизъявления не (только) его сторон, но (и) третьих лиц? Ответ может быть только один: третьи лица могут (должны) принимать участие в определении юридической судьбы договора (в том числе посредством его расторжения или изменения) тогда, когда они имеют интерес в его сохранении, изменении или расторжении. Поскольку классической гражданско-правовой формой выражения интереса является субъективное гражданское имущественное право, можно сказать, что судьба договора зависит от изъявления воли не столько его сторон, сколько участников гражданских правоотношений, из этого договора возникших и благодаря ему существующих. Получают необходимое объяснение, таким образом, нормы ст. 450 ГК: говоря о том, что договор может быть расторгнут его сторонами, ГК делает это в предположении о том, что договор, как правило, заключается в пользу его сторон - участниками правоотношений из договора являются его стороны. Если в каком-то случае это не так, то договор не может быть расторгнут без изъявления на то воли иного (третьего) лица - участника созданных им гражданских правоотношений (в том числе представителя или бенефициара).

Возвращаемся к нашему случаю. Если права и обязанности, созданные спорным договором, таковы, что входят в состав наследственной массы и способны поменять своего обладателя, то со смертью лица - стороны договора, обладавшего этими правами и обязанностями, последние в качестве элемента наследственной массы переходят к наследникам.

Таким образом, право требования одностороннего расторжения договора, будучи по своей юридической природе не субъективным правом, но элементом гражданской правоспособности, в состав наследственной массы не включается и по наследству не переходит. Однако приобретение наследником субъективных прав и обязанностей из договоров, заключенных наследодателем, влечет возникновение в составе правоспособности наследника всех элементов, необходимо связанных с данными правоотношениями, в том числе - способности к их изменению или прекращению посредством изменения или расторжения договора, послужившего основанием к их возникновению и условием их существования*(905). Подчеркиваем: такая способность приобретается не от наследодателя (не наследственным преемством), но самим наследником, в лице которого она возникает "с нуля"; не производным, но первоначальным способом.