1.5. Органы местного и общественного самоуправления. Общественное деление.

Перейдем к общественному делению Руси. “Русская Правда” – почти единственный источник наших суждений о социальном строе Киевской Руси..

Изучая по “Русской Правде” и по летописи состав древнего киевского общества, мы можем отметить три древнейших его слоя: 1) высший, называемый старцами “градскими”, “старцами людскими”; это земская аристократия, к которой некоторые исследователи причисляют и огнищан.

С течением времени это общественное деление усложняется. На верху общества находится уже княжеская дружина, с которой сливается прежний высший земский класс. Дружина состоит из старшей (“бояр думающих и мужей храборствующих”) и младшей (отроков, гридей), в которую входят и рабы князя.

Мы допустили бы большой пробел, если бы не упомянули о совершенно особом классе лиц, который повиновался не князю, а церкви. Это церковное общество, состоящее из: 1)иерархии, священства и монашества; 2)лиц, служивших церкви, церковнослужителей; 3)лиц, призреваемых церковью: старых, увечных, больных; 4) лиц, поступивших под опеку церкви – изгоев, 5) лиц, зависимых от церкви – “челядь” (холопов), перешедшую в дар церкви от светских владельцев. Всех этих людей церковная иерархия ведает администрацией и судом. Изгоям и холопам и всем своим людям церковь создает твердое общественное положение, сообщает права гражданства, но вместе с тем выводит их вовсе из светского общества.

В крупных городах, разделенных на несколько ад­министративно-территориальных единиц, свободное население каждой из соседских либо корпоративных общин собиралось (скорее всего, регулярно) на сходки-собрания, чтобы коллективно обсудить те или иные об­щинные проблемы, непосредственно затрагивавшие интересы всех дворовых хозяйств и требовавшие сов­местного принятия решения: избрать, например, ста­росту и других должностных лиц общинного самоуп­равления, распределить подати и пр.; с другой стороны, по необходимости созывались общие вечевые собра­ния жителей города и его пригородов.

В городах управление находилось в руках посадника (представителя княжеской администрации), биричей (представителей низшего звена княжеской администрации, объявлявших княжеские указы, собиравших подати, вызывавших ответчиков в суд и т.д.), а в сельской местности – волостеля. За свою работу они получали “корм” – система кормления, т.е. сборов с местного населения.

Местная община – “мир” - была основной ячейкой в системе древнерусского управления администрации, причем как в городе, так и в сельских районах. Из уличных местных общин состояли районы городов, а уличные общины, в свою очередь, - из общин рядов. Каждая городская община избирала старосту (в Пскове – сотник). Маленькие города составляли одну отдельную общину каждый. В ведении этих общин находилось местное самоуправление – дорожная сеть, торговля, бытовое обслуживание.

Что касается местной общины в сельских районах, то данные о них крайне скудные. В основном это были соседские семейные общины, которые постепенно распадались, а на их месте образовывались новые сельские объединения, которые формировались на основе экономического сотрудничества или распределении местных налогов, в которых избирались специфические лица – сотские и десятские – “добрые люди”. Они были зажиточными, выполняли функции присяжных заседателей, без их решения приговоры не вступали в силу.

Главным общественным институтом являлась церковь. С 1037 г. русская Церковь была организована как епархия кон­стантинопольского патриархата. Хотя некоторые русские выступали против такого положения, оно было в некоторой степени выгодно Церкви, делая ее менее зависимой от местных государственного правительства и политики. Под таким углом зрения, русская Церковь в киевский период являлась автономной организацией, своего рода государством в государстве; как мы знаем, у Церкви даже были свои "подданные", поскольку определенные категории людей находились под ее исключительной юрисдикцией.

Наконец, что не менее важно, Церковь через ее руководителей -епископов и настоятелей монастырей - обладала умиротворяющим влиянием на политическую жизнь, имея целью установление мира в межкняжеских раздорах и, особенно в Новгороде, примирение противоборствующих народных партий.

В тот период главой русской Церкви был митрополит Киевский. Как правило, он был греком, которого назначал константино­польский патриарх.

Епископы номинально назначались митрополитом. Фактически же киевский князь, а позднее и князь каждой из земель, где располагалась резиденция епископа, оказывал значительное влияние на назначение епископа. Также и в Новгороде обращались за советом к вечу каждый раз, когда новгородский епископский престол оказывался вакантным. При Владимире на Руси было основано восемь епархий. С уменьшением авторитета киевского князя, каждый из местных князей стремился к тому, чтобы обосновать епископство в собственном княжестве. Накануне монгольского вторжения на Руси уже было пятнадцать епархий. С 1165 г. епископ Новгорода носил титул архиепископа. Каждый епископ обладал зна­чительной властью над священниками и другим духовенством в своей епархии.

Русское монашество следовало византийскому образцу. На Руси, как и в Византии, не существовало специализации в деятельности монахов, и все монахи образовывали как бы один орден. Что касается их организации, то некоторые из византийских монастырей строились по общинному типу. Братья жили в одном здании, получали от монастыря одежду, питались вместе и трудились под наблюдением настоятеля. В других монастырях каждый монах жил в своей собственной келье.

Первые русские монастыри, очевидно, были именно последнего типа, а общинный устав - такой как в монастыре Студион в Константинополе - был впервые введен на Руси в Печерской Лавре в Киеве в одиннадцатом веке. Этот монастырь играл важную роль в поддержке христианской морали и образования, и в его стенах была написана первая киевская летопись. Под покровительством князей монастыри быстро распространились по Руси в киевский период, к концу которого их число достигло пятидесяти восьми, к чему нам следует еще прибавить двенадцать женских монастырей. За единственным исключением, все мужские и женские монастыри располагались в городах. Это является ярким контрастом по отношению к ситуации, сложившейся в монгольский период (с тринадцатого по пятнадцатый век), во время которого большинство новых монастырей было основано в "пустыне" (то есть в девственных лесах), и, таким образом, им было предназначено сыграть важную роль в колонизации Северной Руси.

Что касается церковного права, то епископ являлся верховным судьей в каждой епархии. Все находящиеся в подчинении церкви люди были под его юрисдикцией по всем вопросам судопроизводства. Тяжбы между представителями Церкви и мирянами рассматривал смешанный суд епископа и князя или, соответственно, их чиновников.

Кроме того, были особые случаи, когда даже люди, не являющиеся представителями Церкви, подчинялись юрисдикции епископа. К этой категории относились преступления против Церкви и религии, семейные конфликты, а также случаи, связанные с моральными провинностями. Списки подобных дел были включены в так называемые "Церковные уставы", большинство из которых известно только в более поздних и неофициальных списках. Мы обнаруживаем в них упоминание о таких преступлениях, как ограбление церкви, срезание крестов (по-видимому, на кладбищах и на перекрестках), кража одежды с тел усопших, а также, то, что современному читателю может показаться значительно меньшим преступлением,- привод в церковь собаки или какого-то другого животного, и так далее. Что касается семейных конфликтов и преступлений против морали, то в список занесены следующие случаи: ссора между мужем и женой по поводу собственности; избиение родителей детьми (но не наоборот), супружеская измена; изнасилование женщины или девушки (а если монахини, то это требовало самых высоких штрафов); оскорбление, особенно, когда женщину называли "шлюхой" и так далее.