<<
>>

§ 7. Термины-категории «закон и обычай» в Уложении 1649 г.

В XVII в. завершилось формирование юридических понятий москов­ского периода и начался их переход в качественно новое состояние, позво­лившее в петровское время освободиться от религиозных влияний в праве и перейти к позитивистско-прагматическому его осмыслению.

В XVI в. в сочинениях И. Пересветова «закон» употребляется в смысле традиционно­го религиозного постановления о постах, праздниках и молебнах.163 В на­чале XVII в. Иван Тимофеев придает понятию явно светские оттенки, как «древних царей установленные законы».164 Церковные деятели середины XVII в., употребляя «закон» и в библейском смысле, придают ему все-таки характер юридической характеристики жизненных явлений (запреты, каз­ни и т.д.). На традиционно бытовом уровне источники сохраняют старое значение «закона» как веры. При описании Сибири в летописях «законом Магомета» характеризуется вера народов сибирских.166 В деловой доку­ментации этих же регионов «закон», «беззаконие» употребляются в чисто юридическом смысле (к нарушениям установлений, убийствам, азартным играм и т.д.).167 Соборное Уложение 1649 г. отразило эти противоречивые процессы достаточно неравномерно, отчасти из-за переплетения в тексте литературных, деловых, бытовых языковых напластований. В.В. Виногра­дов указывал на факт давления на церковнославянский язык того времени деловых, публицистических и иных светских стилей.168 Следствием было сохранение терминами многофункциональных значений, в зависимости от рода источника и позиций автора. При этом в юридических и деловых до­кументах старались все-таки четко придерживаться строго юридического смысла терминологии.

161 Там же, с. 264-267.

162 Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима. Т. 1. М. 1996, с. 430-599.

163 Сочинения И. Пересветова. М.-Л. 1956, с. 129.

164 Временник Ивана Тимофеева. Спб. 1907, ст. 9.

165 См.: Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев Посад. 1904. Т. 1,с. 13.

166 Литературные памятники Тобольского ариерейского дома XVII века. Вып. X. Ново­сибирск. 2000, с. 21-23, 28-29.

167 Там же, с. 301.

168 Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII-XIX веков. М. 1982, с. 10.

210

Получалось так, что текстуальное построение Соборного Уложения 1649 г. смогло обойтись без абстрактно отвлеченной характеристики тер­минов «закон и обычай». Однако в конкретных применениях терминов они выступают в юридических трактовках, известных еще на древнерусском уровне, хотя и с налетом определенной религиозности. Они значатся в преамбуле как «закон греческих царей», «законы греческие», «закон хри­стианский». Поскольку в преамбуле заключается идеологическая и идей­ная суть памятника, эти понятия, в определенной степени, связаны с тра­диционным «законом Божиим». Однако в летописных текстах XVII в. ис­пользуется антитеза «закону» - термины «беззаконие и беззаконник». Хотя употребление слова «беззаконник» определенным образом связано с рели­гиозным смыслом, поскольку само право связано с религией, его значение имеет доминирующе юридическую составляющую. «Беззаконник» или преступник-изменник, или нарушитель юридической процедуры, напри­мер, «крестного целования».169 Естественно, эти преступники-беззаконники, нарушая закон и выступая против идеологии государства, как бы «выключены из закона», стоят вне правового поля, подлежат юри­дическому суду.

В Уложении такие подходы к преступному выражены че­рез «прикосновенные термины», опосредованно указывая на юридическую суть нарушения закона. Это делается через лексико-юридические выраже­ния - «законная жена», «законные дети» и т.д.

В XVII в. произошел «возврат» к пониманию «закона» как юридиче­ского установления государства, бытовавшему еще в древний период. Это понимание было окончательно сформировано уже на новом уровне юри­дического мышления. Влияло на это, безусловно, присутствующее в XIII-XIV вв. понимание закона как властного нормативного выражения в за­падном праве. Например, в Новгородской летописи закон есть установле­ние римского кесаря (XVI в.).170 Однако, в конечном счете произошел лишь возврат к древнерусскому национальному понятию термина.

Через литературный и церковный стили новое понимание приобрело официальную трактовку несколько позднее Уложения 1649 г. Поскольку главной задачей Уложения было установление унифицированного госу­дарственного порядка, логично полагать, что термин «обычай» вообще этим задачам не соответствует и по данной причине не должен упоминать­ся в памятнике. И он действительно ни разу в кодексе не упоминается. Встречаются лишь редкие случаи употребления производных слов в смыс­ле употреблявшегося ранее как способа действия. Например, карается смертью действие «нарушающее каким-либо обычаем» церковную литур­гию. Наказуемы совершенные «пьяным обычаем» физические побои. Все это просто образ действия. Но образ действия такой, который проти­вопоставляется законному образу действия. Закономерно употребление в

169 ПСРЛ. Т. 4. Часть 1. М. 2000, с. 271.

170 Там же, с. 629. >-

171 ПРП. Вып. шестой. М. 1957, с. 22, 30, 125. 'У г';

211

такой форме слова обычай в XVII в. дьяком Г. Котошихиным при описа­нии формирования Русского царства за счет подчинения Ивану IV окрест­ных земель. «Таковым обычаем началось царствование» и «злобное прав­ление» царя, началось «тираническим обычаем». Г. Отрепьев «таковым обычаем беззаконно добыл царство».172 Одновременно, вне официальных текстов XVII в. на литературном уровне значение закона как нормативного постановления отлично осознавалось. Например, бояре ссылаются на закон о вступлении в брак («записано в законе»).173 В то же время на бытовом уровне самым употребляемым термином в московский период является «закон», не в легальных, а в самых различных направлениях - языческий, божественный, обычный, нравственный, закон предков, юридический и т.д. Таким же широким по значению является его производное «беззако­ние». Любопытно, что в таком смысле слова употребляются еще в трудах Апостола Павла.174 По нашему мнению, первый, кто придал термину «за­кон» достаточно строгое обобщающее значение и «вернул» ему старое по­нимание в смысле совокупности установлений власти (фактически в смыс­ле права), был преп. Максим Грек (XVI в.). Он считал, что законы, верхов­ное право издания которых принадлежит православному монарху, в сово­купности служат благополучию народа и государства.175 Именно поста­новка вопроса в такой своеобразной инверсии «закон - право» привела за­тем к ослаблению термина «право» и в XVIII в. юридическая область по большей мере означена через слово закон. Очередная метаморфоза терми­нов.

Соборное Уложение 1649 г. подготовило почву для известного реце-пирования несколько «забытых» ранее в легальном смысле терминов «за­кон» и «обычай» в официальную текстовую терминологию. Смысл реце-пированных понятий был довольно близок к современному. ••.-.л .'. -}> ,-•• : .1 ; ' • ••императора, основанием для такого объем­ного правового поля является весьма широко поставленная юридическая задача - «борьба с несправедливостью» в самом обобщенном смысле.3 Не­сомненно, подразумевается в этой широкой сфере наличие религии, нрав­ственности, этики и морали. Право «вбирает» в себя и «захватывает» для себя то, что в нашем понимании не относится к юридической сфере.

Подобная идея «расширения» права не является мнением самого Юстиниана, она известна в ранней римской юриспруденции. Поскольку с понятием «широкого права» мы постоянно сталкиваемся в русском сред­невековье, можно говорить об известной рецепции теоретических идей в правовых процессах этих стран.

Влияние «византизмов» на русскую теорию права прослеживается и в иных аспектах его характеристики. Юстиниана, как и подобает масштаб­ному теоретику кодификационных работ, безусловно, интересует сущно­стное понимание права. И в Дигестах отражены взгляды римских юристов на данный вопрос. Крупнейшие авторитеты - Ульпиан и Цельс - призна­ют, что «право» получило свое название от понятия «правосудие». И до­вольно неожиданно, совсем уже в широком смысле, право трактуется ими как «наука о добром и справедливом».4 Прямая и непосредственная связь права с процессом судопроизводства определяется связью с религией, по­скольку судопроизводство и религия имеют единую цель - достижение до­бра и справедливости. Аналогично этому, в русской юриспруденции всего допетровского периода (времени однозначно религиозного права) процесс судопроизводства имел определяющее значение. До XVII в. обозначение судопроизводства терминологически определяло название сборников пра­ва: Правосудие митрополичье, Псковская Судная грамота, Новгородская Судная грамота, Судебники (от 1497 г. до 1606 г.). В русской юридической терминологии сборник права понимался не как «голый свод законов», а как сборник правил, стремящихся к внешней истине, помогающий достиг­нуть высших целей справедливости в ходе судопроизводства.

Итак, римско-византийская юриспруденция включала в понятие пра­ва несколько составляющих. Оно было не только юридическим, но и есте­ственно-нравственным явлением, что означало присутствие в нем установ­лений «природы» в широком смысле, далеких от обычных нормативно-юридических понятий. В современном понимании это означает, что право включает одновременно и правомерность поведения. Юрист Флорентин писал, что строить козни другому человеку - преступно, поскольку приро­да установила между людьми определенную связь, некое родство. Следо­вательно, козни наказуемы,5 а область морали входит в понятие права на теоретическом уровне, что расширяет его границы. Аналогичное расшире-

Дигесты Юстиниана. М. 1994, с. 19. 1 Дигесты, с. 23. ' Дигесты, с. 24.

216

ние границ понимания права присутствует в русской средневековой право­вой теории в виде «широкого права».

В исследованиях по истории русского права вообще не ставился во­прос о понимании русской теорией права концепции «естественного пра­ва», берущей истоки в римско-византийской юриспруденции. А между тем, русские книжники и философы знали эту концепцию и отголоски это­го закреплены во второй главе Стоглава (1551 г.) Глава эта имеет общетео­ретическое, философское значение. Сказано, что Творец мироздания вло­жил в плоды своего творения «естественные нравы», присущие живым тварям черты в «послушание себе».6 Положения главы представлены в го­раздо более широком значении, нежели чисто правовое. Отметим, что уже в древнейшей части ПВЛ слово «нрав» употребляется как определенный синоним правосознания. Славяне «имаху бо обычаи свои и законъ отецъ своих, и предания, кождо свой нравъ».7 В этом смысле и нужно понимать выражение Стоглава «естественные нравы». На Руси в XVI в. не существо­вало специального юридического термина для обозначения понятия субъ­ективного права. В Стоглаве слово «нрав» присутствует как вполне адек­ватная замена. В литературе отмечается, что слово «нрав» в древнерусский период в известной степени противопоставлялось обычаю. Позднее оно противопоставлялось слову «образ». Последний выражал внешнюю фор­му, «нрав» - внутренний характер человека.8 Действительно, в Предании преп. Нила Сорского автор пишет, что предание это «суть его нрава», т.е. совокупности его внутреннего состояния, духа, убеждений.9 В тексте Сто­глава такое указание на внутренний мир существ удачно передается через слово «нрав», покрывающее понятие «субъективные права». Стоглав фик­сирует, что премудрый Бог, создатель видимого и невидимого мира, поло­жил всем обитателям видимого и невидимого состояния, всем обитателям и тварям на земле, в воде и в воздухе «естественные нравы в послушание себе». Понятие «естество» в русский средневековый период было доста­точно сложным и многоплановым, но направлено было на характеристику внутреннего мира человека. В XII в. в переводе «Пандект» Никона Черно­горца «естество» понимается как естественное «не принужденное» состоя­ние человека.10 В XVI-XVII вв. «естество» становится теоретически на­правленным и основополагающим понятием. Дьяк Иван Тимофеев упот­реблял его в смысле сущности явлений и нормального (естественного) со­стояния вещей, предназначенного природой." В «Сказании» о чудесах Абалацкой Богоматери (1642 г.) вопросу «естества» уделяется объемный раздел, со ссылками на Отцов Церкви, теоретическим обоснованием в духе

Стоглав. Изд. Д.Е. Кожанчикова. Спб. 1863, с. 21. 7ПСРЛ. Т. 1,стб. 13.

8 Колесов В.В. Мир человека в слове Древней Руси. Л. 1986, с. 124-125. 9НСПУ, с. 1.

10 Максимович К.А. Пандекты Никона Черногорца. М. 1998, с. 227.

11 Временник Ивана Тимофеева. Спб. 1907, с. 14, 17.

217

восточной патристики. Под «естественными свойствами перевоплощенно­го Бога» понимаются глубинные, сущностные состояния различных боже­ственных ипостасей.12 Следовательно, так же как в римско-византийском праве естественное состояние на Руси это состояние адекватное должному. И так же как в римско-византийской концепции «естественного права» че­ловек должен, согласно Стоглаву, стремиться к добродетели, добрым нра­вам, избегать нечистых помыслов.

Элементы схожести русского и римско-византийского права прояв­ляются во многих аспектах. Развитое византийское право не содержит чет­кого понимания предмета права в силу его многофункциональности. Оно не стремится к этому в отличие от современной науки. Право понимается как наука о справедливости, как сфера судопроизводства, как законода­тельные установления, направленные на людские отношения. Одновре­менно под правом понимаются установления природы, постановления дру­гих народов, т.е. естественное право и право народов. Указывая на это «разнообразие» и многоаспектность римско-византийского понимания права, современные авторы построили довольно жесткую хронологиче­скую схему его эволюции. В ней естественное право предшествует праву народов, цивильному праву и т.д. Важнейшее постановление естественно­го права в Риме гласит, что человек рождается свободным от природы и это состояние является основополагающим для последующих правовых установок.13 Отметим, что византийская юриспруденция всегда подчерки­вала в праве господствующий момент «установленное™» со стороны при­роды, государства или народов. Исследователи отмечали возникновение «естественного права в греческой философии» как явления стоящего «вне гражданского права», но с правом связанного. Оно характеризовало перво­начальную свободу людей, союз мужчин и женщин, воспитание детей и т.д.14

Выражаясь современным языком, византийские юристы видели в праве нормативно-установленную систему. Эта установленность относи­лась к морали, природе, религии, юридической области. Под влиянием ли или без влияния римско-византийских традиций русское средневековое право шло по аналогичному пути. В византийской юриспруденции сложи­лось двойное отношение к источникам права, имевшее затем место во всей христианской Европе и средневековой Руси. Византийские юристы выде­ляли первичные формы в характеристике установления правовых правил (плебисцит, постановления рекса, сената и т.д.). Но при этом признавалось происхождение права из «божественного источника» - основного и глав-

12 Литературные памятники Тобольского архиерейского дома XVII в. Вып. X. Новоси­бирск. 2001, с. 85-86.

13 Омельченко О.А. Всеобщая история государства и права. М. 1998. Т. 1, с. 220-221.

14 Зызыкин М.В. Патриарх Никон и его государственные и канонические идеи. Часть 1. Варшава. 1931, с. 41.

218

ного. Хотя во многом парадоксально, в кодификационных работах Юсти­ниана идея божественного происхождения права проявилась недостаточно выпукло, что можно объяснить до некоторой степени религиозной кон­фликтностью этого периода. В русской теории права идея божественной установленности присутствовала абсолютно, но в конкретных текстах за­кона фактически не обозначалась. Русская Правда, например, принципи­ально светский памятник, в Судебниках упоминание о божественной сфере можно обнаружить лишь в теоретических преамбулах. В Стоглаве теоре­тическая разработка божественности происхождения дана именно в кон­тексте концепции «естественных прав». Человек существует в гармонии с созданным миром, эта гармония целесообразна и совершенна. Главное све­тило - Солнце - существует как проекция «небесного светила» - Христа. «Солнце праведное Христос» открыл мудрость земного государя Ивана IV, «небесным повелением» составившего правовой сборник Стоглав. Соста­вители Стоглава имели вполне конкретную правовую задачу и в данной его главе записано, что «мы оставим ныне о прочих творениях рассужде­ния», т.е. рассуждения о естественных нравах других аспектов творения.15 В древнерусской лексике «естество» означало_определенное качествен­ное состояние. В широко читаемой на Руси «Повести о Варлааме и Иоа-сафе» (XI-XII вв.) утверждается наличие в человеке двух вариантов есте­ства - божественного и человеческого, а также двух форм естества разум­ности - воли и действия. В совокупности все это составляет единую форму существования - «ипостась».16 В московский период был известен специ­альный трактат «О человеческом естестве». Это было национальное фило-софско-медицинское произведение, где под естеством понималась суть, единство сотворенного «видимого и невидимого», телесного и духовно­го.17

Определенный свет на понимание «естества» проливает содержание Соборника преп. Нила Сорского, который был почти «ровесником» Сто­глава. Слово «естество» наиболее часто употребляется там в смысле «при­родный», «данный, от природы» (как независящий от человека). Оно по сути своей выше человека тварного и физического. В житии св. Паисия Великого «телесная крепость не может превозмочь естество создающей силы, дающей благодать. Закону естественному добровольно все должно повиноваться».1 Здесь «естественный закон» представляет отделенную от воли человека божественность творения. В житии св. Евфимия Великого во вводной теоретической части о творении мира Иисус Христос «соесте-ственен» Богу Отцу (т.е. равносущностен).19 Подробнее всего явление представлено в житии св. Феодорита Студийского при рассуждении об

' Стоглав. Изд. Д.Е. Кожанчикова. Спб. 1863, с. 21-24.

' Повесть о Варлааме и Иоасафе. Л. 1985, с. 184.

' Естественно-научные представления в Древней Руси. М. 1988, с. 224-227.

1 СНС. Часть 1. М. 2000, с. 404.

' СНС. Часть 3, с. 237.

219

Образе Бога. Среди многих характеристик Господа (неизобразимость, не­видимость, непостижимость) есть «разделение» божественной субстанции на «естество и существо».20 Вторая характеристика - это божественное бы­тие, существовательная форма Бога. Следовательно «естество» представ­ляет какую-то внутреннюю, ментально-мистически-духовную сторону Бо­жества, хотя все эти термины-слова для характеристики Бога лишь условно применимы.

Хотя в тексте Стоглава применение термина «естество» по отноше­нию к праву подразумевает природно независимую и божественно опреде­ляемую его сущность, с полной точностью определить содержание катего­рии, вероятно, невозможно. Составители Стоглава, понимая о чем тут едет речь, просто не считали необходимым разъяснять это для потомков. Уме­стно отметить, что самой формулировки (термина) «естественное право» на Руси не могло быть именно из-за национально-специфической правовой терминологии. Теоретические терминологические конструкции строились не на основе крайне редко применяемого слова-термина «право», а на ос­нове терминов «естество и закон». Но комплекс идей естественного права в варианте «европейского христианского естественного права» был рус­скому средневековому мышлению хорошо известен. И это был тот вари­ант, который существовал в Европе до разложения христианских начал теории естественного права и превращения ее в антихристианскую свет­скую форму с господством идеи «прав человека».

Обратимся к широко читаемому на Руси обширному апокрифиче­скому трактату «Заветы двенадцати патриархов», сборнику нравственно-теоретических рассуждений. Используем текст этого документа по руко­писи XIV в. из Александро-Невской Лавры, опубликованной Н. Тихомиро­вым. Один из разделов произведения назван «Царь Нефталимл о естест­венной благодати». Утверждается, что творение мироздания (земли, морей и т.д.) имеет разумную основу и изначально заложенные закономерности. От этих законов (Божиих) нельзя отступать, противодействовать им. Это противодействие разумным основаниям-состояниям будет разрушением законов и приведет к «изменениям чинов».21 Разрушатся назначения и мес­та результатов творения. В результате такого человеческого самовластия возникает нечто от «Содома и Гоморры». Человек также сотворен с разум­ным соотношением сил телесных и духовных, с их «разумным назначени­ем». Подразумевается, что он своим поведением должен следовать велени­ям Бога и «законам творения» в самом широком смысле. Основная мысль произведения состоит в том, что человек ответственен перед Богом, но не самовластен сверх положенной меры. Под надзором всевидящего Бо­га обязательно наступит неизбежная расплата высшего суда. Поэтому аль­тернативы должному поведению нет, существует только два варианта -

20 СНС. Часть 2. М. 2002, с. 270.

21 Тихомиров Н. Памятники отреченной русской литературы. Т. 1. Спб. 1863, с. 129.

220

«закон Божий» и «закон вражий».22 Обязательное следование законам бы­тия, в том числе естественным и нормативным и составляет «естественную благодать» и разумность, назначение и цель человека в мироздании. И обязательное условие здесь - приоритет обязанностей человека перед Богом над его правами. Это главное положение всеевропейского средне­векового подхода к теории естественного права. В других разделах сбор­ника констатируется, что нарушение указанных Богом «состояний» (доб­роты, прощения и т.д.) нарушает установленные связи с Творцом, т.е. «ес­тественные состояния». Речь идет о сфере нравственности, а она, как мы отмечали включается в сферу «широкого права», регулируется норматива­ми. «Нравом злобы не узреть благодати». 3 Стоглав начинается с утвер­ждения в предисловии, что Бог положил всему живому «свой нрав естест­венный», дабы «себе на послужение». В нашем случае это значит, что вся­кое живое наделяется первичностью обязанностей перед Творцом и чело­век должен примкнуть к добрым нравам.24 Это проявление в средневеко­вом теоретическом мировоззрении приоритета обязанностей над своеволи­ем (правами).

Таким образом, положения «естественного права» являются состав­ной частью «широкого права». «Слияние» «религиозного права» с «госу­дарственным правом» (т.е. правом, законами власти) имело место в Евро­пе, а ранее - в Византии, издавна. В Древнем Риме, по наблюдению неко­торых авторов, это явление проявляется как единый правовой поток. М.В. Зызыкин полагал, что «древнее римское священное право не было само­стоятельной областью по отношению к государственному».25 Религиозное право, как свод моральных ценностей и государственное законодательство, представляли в языческом Риме единое законодательное целое.26

Взаимосвязь русско-византийских воззрений на «широкое право» прослеживается в произведениях литературы греческого происхождения. Об этом может свидетельствовать чрезвычайно распространенная на Руси, влияющая на массовое сознание, в том числе - простонародья, переводная «Повесть о Варлааме и Иоасафе». Это читаемое широкими кругами полу­беллетристическое произведение построено на основе восточно-христианских правовых воззрений и содержит разделы, непосредственно относящиеся к праву. Терминология производных терминов от «закона» в этой повести типична для древнерусских текстов вообще. Самое важное значение имеет текстуальная характеристика непосредственно правового поля. Согласно повести, старец Варлаам, поучая о делах человека после крещения, рассматривает во взаимосвязи потоке деяния моральные и чисто

22 Там же, с. 126.

23 Там же, с. 133.

24 Емченко Е.Б. Стоглав. Исследования и тексты. М. 2000, с. 240. •

25 Зызыкин М.В. Патриарх Никон и его государственные и канонические идеи. Часть 1. Варшава. 1931, с. 39^0. ' ••;•' .'

26 Там же, с. 46-47. ••• i'

221

юридические. Человек должен воздерживаться от «злобы, нечистоты, пьянства, плясания, гордыни», а вместе с тем - от преступного и противо­законного: «клеветы, отравления, крамолы, еретичества, убийства». В этом едином правовом поле область церковного регулирования не отделяется от светской. Вообще, правовая концепция памятника строго библейская. Именно в такой трактовке укреплялись в русском обществе ортодоксаль­ные правовые постулаты византийского толка. Западно-римская трактовка библейских оснований приводила в ряде случаев к иным последствиям в сфере теории права.

Древнейший «закон Моисея» представлен в рассуждениях Варлаама как ортодоксально-правовая первооснова. Заповеди «не укради, не убий, не прелюбодействуй, не лжесвидетельствуй» - основа людского поведения уже в догосударственный период развития человечества. «Око за око, зуб за зуб» есть всеобщий эквивалент наказуемости, так четко провозглашен­ный как равнозначное содеянному в Уложении 1649 г.27 Положение о не­стяжании сокровищ на земле повторилось в теоретической концепции Вла­димира Мономаха.28 Конечно же, сама византийская литература во многом базировалась на идеях Отцов Церкви, равно как и русская средневековая книжность. Переходим к рассмотрению их взглядов.

<< | >>
Источник: Рогов В.А., Рогов В.В.. Древнерусская правовая терминология в отношении к теории права. (Очерки IX - середины XVII вв.). М.: МГИУ,2006. – 269 с.. 2006

Еще по теме § 7. Термины-категории «закон и обычай» в Уложении 1649 г.:

  1. IX. Общие итоги второго периода в истории науки уголовного права в России
  2. IV. Состояние науки уголовного права к началу шестидесятых годов XIX в.
  3. § 4. Правовая система
  4. РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА*
  5. СОДЕРЖАНИЕ
  6. § 1. О некоторых взаимосвязях средневековой книжности,
  7. § 6. Две системы русского средневекового права в XIV-XV вв. и различия в закреплении принципов собственности и статуса субъектов правоотношений (к вопросу об уровне правового развития)
  8. § 10. Мистически-субъективированная концепция права преп. Нила Сорского как явление правовой образованности и интеллектуальности
  9. § 7. Термины-категории «закон и обычай» в Уложении 1649 г.
  10. § 4. Понятие и характеристика «права». Соотношение права и правды
  11. Терминологический словарь
  12. § 4. Правовая система
  13. Развитие права
  14. Причины распространения нищенства и бродяжничества в Российском государстве в X-XVII столетиях
  15. Предисловие
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -