§ 217. d. Договоры о действии третьего лица и о действии в пользу третьего лица

t. С. IV, И: ut act. et ab her. et contra her. — t. С. IV, 50: si quis alten vel sibi. — t. С. VII, 60: inter alios acta. — 1.1. Ш, 28: per quas pers. — 1.1. Ill, 19: de inut.

1. Договор о дегіствии третьего лица (обременении третьего лица) бывает в том случае, если кто-либо обещает действие третьего лица от своего имени (не выступая следовательно, в качестве представителя третьего). Такой договор, по древнему ius civile, признавался ничтожным; nemo factura alienum promittendo obligatur[109]; но, по классическому (и нынешнему) праву, обещавший обязан или по возможности стараться, чтобы третье лицо совершило условленное действие, или даже уплатить интерес, если, несмотря на его усилия, третье лицо этого дейст-

Л

вия не совершает (в этом отношении решает намерение сторон) . Если кто обещает от имени своего наследника, то последний (по закону Юстиниана)[110] прямо обязан к исполнению; до Юстиниана же действовало правило: ab heredis persona obligationem incipere non posse[111].

И. Договор о действии в пользу третьего лица (так наз. pactum in favor ет tertu) бывает в том случае, если кто-либо выговаривает себе действие в пользу третьего лица от своего имени (не выступая. следовательно, в качестве представителя третьего). Такой I              договор признается действительным лишь в том случае, если:

-ур'              Ш

I              1.

I              с последним в отношении власти; поэтому теперь может выговорить се-

I              бе действие в пользу своего подвластного сына (и наоборот)[112];

2. или исполнение действия в пользу третьего лица представляет интерес и для самого выговаривающего это действие6. В области stricti iuris obligationes интерес этот должен был быть денежным (напр., выговаривающий сам должен был третьему лицу уплатить выговоренную сумму): где такового не было, действие в пользу третьего лица делалось обыкновенно не предметом договора, а условием обещания неустойки (nisi Titio rem dederis, tot aureos mihi

ilt;4

dari spondes? spondeo) . В области bonae fidei obligationes уже no римскому праву достаточно было нематериального интереса; теперь его всегда достаточно (§ 208 пр. 30 след.).

Итак, если действие представляет интерес для самого выговаривающего, то последний может требовать исполнения действия в пользу третьего; но само третье лицо, по общему правилу, не приобретает никакого требования[113]. В виде исключения третьему лицу принадлежит требование против должника в следующих случаях: а. если совершающий продажу залогоприниматель выговорит право выкупа в пользу залогодателя, то последнему дается act. in factum[114];

2. если кто-либо дарит вещь, возлагая на одаренного обязанность выдать ее впоследствии третьему лицу, то последнему дается act. utilis[115]; с. если кто-либо отдает чужую вещь на сбережение или в ссуду с уговором, чтобы она была возвращена собственнику, то последнему дается act, utilis depositi или commodati , d. если восходящий родственник, установляя приданое, выговаривает возвращение последнего своей дочери или ее детям, то им дается utilis actio[116];

е.              если кто выговорит себе что-либо в пользу своих наследников , то последним дается иск; Ї. одно довольно странное законоположение определяет, что если кто-либо дает взаймы собственные деньги на имя третьего лица, хотя бы без ведома последнего, то требование приобретает только третье лицо, а не сам заимодавец[117].

К этим случаям римского права германское право прибавило еще несколько: вписание жены в кассу для вдов мужем, страхование жизни в пользу третьих лиц, крестьянские сделки об уступке иму- ществ с уговорами в пользу третьих, принятие торговых долгов при приобретении торгового заведения. Некоторые даже утверждают, что из всех договоров в пользу третьего лица последнее приобретает право требования; изложение этого спорного вопроса относится к германскому частному праву.