<<
>>

Выявление заимствований

В главе 4 было показано, что носители языка не всегда могут с уверенностью сказать, является ли то или иное слово норвежским или английским, даже если они и созна­ют, что в их речи присутствуют заимствования из англий­ского языка.

Были приведены примеры норвежских слов типа potet «картошка», принимаемых некоторыми говоря­щими за английские заимствования, а также таких англий­ских слов, как buttery «кладовая», принимаемых за нор­вежские. Ясно, что такое смешение представляет наиболее благоприятную почву для заимствования. Но каковы те критерии, которыми лингвисту следует руководствоваться при распутывании подобных клубков? Всегда ли и лингвист может с уверенностью говорить о заимствовании данного слова или какого-либо иного языкового элемента из другого языка?

В предыдущей главе мы определили заимствование как попытку говорящего воспроизвести в одном языке навыки, усвоенные им в качестве носителя другого языка. Это определение носит ярко выраженный исторический харак­тер, так как оно соотнесено с историческим процессом и требует, чтобы лингвист доказал относительно каждого заимствованного элемента, что первоначально он суще­ствовал в языке А и, лишь после того как А и В впервые вступили в контакт друг с другом, он появился в языке В, а также что этот элемент не мог возникнуть в языке В в ходе самостоятельного развития последнего.

Это значит, что исследование заимствований в амери­канском норвежском предполагает установление, (а) того, что каждый из рассматриваемых элементов наличествовал в том английском языке, с которым столкнулись норвеж­ские иммигранты, (б) что ранее он отсутствовал в их нор­вежском языке и (в) что они не могли выработать его само­стоятельно. Поскольку мы лишены реальной возможности наблюдать появление заимствований, то нам придется до­вольствоваться допущениями и утверждениями, имеющими

некоторую, достаточно высокую степень вероятности. Одно из таких допущений состоит в том, что язык иммигрантов, находясь под сильным давлением английского языка, вряд ли мог создавать новые единицы, совершенно аналогичные английским, иначе как путем имитации этих английских форм. Поэтому мы позволим себе считать, что всякий эле­мент, для которого выполнены первые два условия, удов­летворяет и третьему условию, т. е. что он не возник в ходе самостоятельного развития. Так, если в американском норвежском есть слово kornmjol в значении «cornmeal, моло­тая кукуруза», т. е. слово, которое в Норвегии обозначало только молотый ячмень, то мы будем считать, что новое значение получено от английского слова. Однако в таких случаях, как использование в американском норвежском слова kubberulle в значении «oxcart, бычья упряжка на дере­вянных колесах» при отсутствии в английском слова, близкого по структуре и значению, мы будем считать, что это продукт языкового творчества иммигрантов, если не удастся доказать, что это слово употреблялось в Норвегии и до эмиграции.

Как и следует ожидать, основной задачей обычно являет­ся доказательство не того, что некоторая форма существо­вала в американском английском, а того, что она не суще­ствовала в норвежском языке эмигрантов. Американский английский был относительно единообразен, и тщательное изучение его разновидностей позволило дать ясный ответ относительно всех интересующих нас выражений.

Что же касается норвежских диалектов, то, как мы видели, они отличались крайним разнообразием; и, несмотря на нали­чие в Норвегии старой диалектологической традиции, многое остается неясным в вопросе о языковых формах, представленных в сельских местностях. Мы не можем огра­ничиться рассмотрением языковой нормы, поскольку для нас отправной точкой является тот реальный язык, на кото­ром говорили эмигранты в эпоху эмиграции. Слова, хорошо известные в норвежских городах, могли быть совершенно незнакомы сельским жителям; в то же время эти последние могли употреблять множество слов, абсолютно неизвест­ных горожанам. Во всяком случае, гораздо труднее дока­зать отсутствие какой-либо формы, чем ее наличие. Рас­смотрим некоторые типы спорных случаев.

(1) Заимствования до эмиграции. Некоторые заимство­вания проникли в норвежский язык из английского еще

до эмиграции в ходе морских торговых контактов, а в де­вятнадцатом веке также и через посредство туристов. Норвежские матросы в течение долгого времени находи­лись в тесном контакте с говорящими на английском языке и перенесли в свой норвежский язык значительное количе­ство морских терминов 2. Некоторые из иммигрантов могли выучить первые из «онорвежившихся» английских слов на борту кораблей во время переезда в Америку, не грворя уже о том, что среди самих иммигрантов было много матро­сов. Англичане, построившие в 1855 г. в Норвегии первую железную дорогу, по-видимому, внесли в норвежский язык слово train «поезд». До сих пор во многих диалектах в Нор­вегии это слово сохраняется в той самой форме, в какой оно представлено в американском норвежском: et troen. В языке более культурных носителей норвежского языка это слово было вытеснено словом tog, построенным по образ­цу немецкого Zug 3. Еще одна трудность связана с тем, что часть иммигрантов вернулась в Норвегию, привезя с собой английские слова. Слова coat «пальто», courthouse «суд», river «река», surveyor «надсмотрщик», table «стол», knife «нож», ticket «билет», как показывают данные, собран­ные в уезде Тинн (Телемарк), были услышаны от вернув­шихся «американцев» 4. Таким образом, для многих слов нельзя исключить возможность того, что если они и бы­ли заимствованы из английского, то это произошло не в Америке.

(2) Интернациональная лексика. Особая проблема свя­зана со словами, представляющими общее достояние запад­ноевропейских языков и потому не имеющими определен­ной национальной принадлежности. Такие слова, как cigar «сигара», district «район», section «отдел»,— англий­ские, но к моменту иммиграции они были также и норвеж­скими. Писались они в основном так же, хотя произноси­лись иначе, и для всех было ясно, что это те же самые слова. Но относительно многих из них нельзя сказать, были ли они в период иммиграции известны сельским жителям. Часть этих слов, по-видимому, входила в их пассивный словарный запас, усваиваемый посредством чтения, а дру­гие могли быть им и вовсе неизвестны. Поскольку в слова­ри норвежских диалектов такие слова обычно не включа­лись, узнать, были ли они известны, нет никакой возмож­ности. Тот факт, что они часто произносятся на норвежский манер, вовсе не доказывает, что они были известны в Нор­вегии, так как они могли получить орфографическое произ­ношение и здесь, в Америке, если первоначально они были усвоены в письменной форме. Слова alfalfa «альфальфа» и timothy «тимофеевка» были, очевидно, усвоены в Амери­ке, так как до эмиграции эти растения не были широко известны в Норвегии. Однако они обычно произносятся по-норвежски. С другой стороны, для таких слов, как music «музыка», museum «музей» и university «университет», в норвежском имелись параллельные образования — musik, museum, universitet. Тем не менее носители американского норвежского обычно произносят эти слова с американскими звуками, как если бы они услышали их здесь впервые.

(3) Межъязыковые совпадения. Некоторые слова обоих языков настолько сходны как по звучанию, так и по значе­нию, что установить, имеем ли мы дело с заимствованием, не представляется возможным. Несколько лет назад писа­тель Ион Норстог (N о г s t о g), пишущий на американ­ском норвежском, выступил со статьей в газете, где поста­вил под сомнение утверждение автора настоящей книги, что ам.-норв. kru происходит от английского слова crew «команда, бригада». Норстог указал, что слово kru с дет­ства известно ему из его телемаркского диалекта, и настаи­вал, что оно имеет тот же смысл, что и в английском. На са­мом же деле в норвежском диалекте это слово обозначает скорее «толпа, куча», а не единый рабочий коллектив, как ам.-норв. kru и англ. crew. Есть еще два аргумента в мою пользу: норвежское слово — среднего рода, а аме­риканско-норвежское — женского; норвежское слово отли­чается крайне ограниченным диалектным употреблени­ем, тогда как американско-норвежское слово общеупотре­бительно и входит в состав таких сложных слов, как tro- skarkru «бригада молотильщиков», seksjonskru «персонал отдела», в которых его английское происхождение неоспо­римо. Если, однако, подобное слово в грамматическом от­ношении совпадает с широко употребительным норвежским словом, представляется целесообразным рассматривать его как норвежское слово, приобретшее новое значение. Это относится к таким словам, как korn, англ. corn, которое усвоило значение ам.-англ. слова corn = maize «кукуруза», но звучит и оформляется обычно так, как это принято в со­ответствующем норвежском диалекте.

Трудным случаем является слово travla «ходьба, про­гулка», которое широко употреблялось в американском

Норвежском, противопоставляясь слову kjoyra «езда, поезд­ка». Норвежское слово с этим значением не зафиксировано, хотя имеются слова trava = англ. trot «рысь, быстрая ходь­ба» и travla «борьба, труд, раб». Фонетически это слово очень похоже на норвежское, и его английское происхожде­ние представляется сомнительным, поскольку как раз в этом значении оно в Висконсине не зафиксировано. При­писать его появление самостоятельному развитию трудно, но на это пришлось бы пойти, если бы английское слово travel в значении «прогулка» не было зафиксировано как широко употребительное в британских диалектах5. Поэтому вполне вероятным будет предположение, что из англий­ских диалектов оно было занесено в Америку и употребля­лось в Висконсине (хотя и не было зафиксировано диалек­тологами), где и было подхвачено норвежскими иммигран­тами.

Другая проблема может быть проиллюстрирована на примере слова kulde, англ. cold. Оно широко употребляет­ся как в значении «холод», так и в значении «простуда»; однако норвежское слово нигде не зафиксировано в этом втором значении, и поэтому представляется вероятным, что это значение было им усвоено под влиянием английского cold. Однако некоторые диалектные варианты, напр. kj0ld, зафиксированы в Норвегии как имеющие оба эти значе­ния 6. Только крайняя ограниченность этого диалектного употребления дает нам основания полагать, что изменение в значении произошло в Америке и что оно было обязано влиянию английского слова.

В случаях, подобных рассмотренным, не всегда можно избежать произвольности в суждениях, и вполне возмож­но, что в дальнейшем будут получены данные, которые внесут коррективы в нашу классификацию. Однако в подав­ляющем большинстве случаев решение оказывается не осо­бенно трудным.

2.

<< | >>
Источник: В. Ю. РОЗЕНЦВЕЙГ. НОВОЕ В ЛИНГВИСТИКЕ. ВЫПУСК VI. ЯЗЫКОВЫЕ КОНТАКТЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС» Москва - 1972. 1972

Еще по теме Выявление заимствований:

  1. ИЗ ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ РИТОРИКИ СО ВРЕМЕН ЕЕ ЗАРОЖДЕНИЯ. ФИЛОСОФСКАЯ И СЕМАНТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ ОПЫТА РИТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ 
  2. 3. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ
  3. Философский массив античности как онтологическая основа метафизики Мастера Экхарта.
  4. Причины и условия интенсификации процесса заимствования
  5. Заключительные замечания
  6. Параграф второй. Методология общего сравнительного правоведения
  7. 3.2. Соотношение теории государства и правас другими юридическими науками
  8. ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ ФИНАНСОВОГО МЕНЕДЖМЕНТА
  9. МАКРОЭКОНОМИКА
  10. Диалектная лексика.
  11. Лексикография
  12. ТРУДЫ томской ДИАЛЕКТОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
  13. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ
  14. Г лава 4. О пользе и вреде кредита
  15. Джозеф Гринберг ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ В АФРИКЕ
  16. Выявление заимствований