Интеллектуальное погружение в начала философского мышления.

Интеллектуальное погружение в начала философского мышления - явление само по себе неординарное и революцион­ное. Становление и развитие философской мысли - это качест­венно новый сюжет в социально-историческом потоке челове­ческого сознания, которое осмысливает актуальные жизненные проблемы и «работает» над их разрешением.

ления и его многочисленные функции значит прежде всего стремиться понять начала (истоки) и механизм возникновения мыслительной деятельности. Данный интерес проявился в том, что абсолютное большинство идей оригинальных мыслителей прошлого, различных философских систем, школ стало объек­том пристального философско-исторического анализа. Специа­листы ищут в мыслительной культуре далекого прошлого то, что в большей или меньшей степени соответствует их собст­венным представлениям о человеческом мышлении и его роли и значении в познании различных сторон единого (целостного) мира. Воссоздать мыслительный образ давно прошедших вре­мен можно лишь при одном условии - беспристрастной интер­претации текста философских источников.

Эволюция философской мысли, как и всей духовной куль­туры человечества, совершается по неким непреложным прави­лам и законам. Ведь все философские учения далекого прошло­го, как и современные философские системы, представляют со­бой продукт умственного самораскрытия индивида, интеллек­туального прозрения передового человечества. Не случайно со­временное интеллектуальное видение мира начинается с некое­го возврата человеческой мысли в свое далекое прошлое - к на­чалам осознания мира. Отец истории философии Диоген Лаэрт­ский (1-я половина III в.) одним из первых задумался над про­блемой изложения зародившейся в Древней Греции философии - представить ли только ее содержание во времени или описать жизнь и мыслительную деятельность именитых философов? И вообще, насколько возможно верно описать оригинальные и са­мобытные философские идеи мыслителей прошлого, не харак­теризуя их уникальнейшую индивидуальность?

Даже малейшее пренебрежение по отношению к любому из этих факторов нанесло бы ущерб подлинности философии как формы самосознания эллинской эпохи.

она вызвала неподдельный восторг у специалистов. Диоген в своих писаниях был корректен и беспристрастен. Он не выра­жал собственного отношения ни к тому или иному автору, ни к его учению, но четко разделял мыслителей на философов и предшествующих им мудрецов.

В Древней Греции всех знающих людей называли мудры­ми, а мудрых - знающими. Мудрый человек, по представлени­ям античности, связан с богами, направляем божеством, поэто­му он знает и понимает все, что происходит в жизни людей, все, что творится в природе. Известны утверждения, что фило­соф Гераклит искусно прислушивался к божественному Логосу (греч. logos - мысль, разум, закон), а мудрый Сократ - к своему божественному голосу (разуму). По сути, каждый мало-маль­ски известный мыслитель считал себя мудрым, то есть посвя­щенным, приобщенным к божественному началу. Получается, что «божественный разум» есть созерцание мыслителями бы­тия, феноменальное искусство открытия новых знаний о мире.

Античная традиция сохранила для потомков память о семи самых древних и самых знаменитых мудрецах: Фалесе, Солоне, Периандре, Клеобуле, Хилоне, Бианте, Питтаке. Правда, их имена в разных источниках несколько разнятся, но во всех ва­риантах непременно встречается имя Фалеса. Его-то и называ­ют зачинателем античной философии. Он произвел буквально переворот в мировоззрении, выдвинув идею некой субстанции - первоосновы всего. Фалес первым овладел технологией абст­рактного мышления - мышления, отвлеченного от места и вре­мени. В учениях Фалеса и других оригинальных мыслителей древности философское мышление вместе с нравственно-этиче­ским пристрастием значительно окрепло.

Много о значении познающего разума рассуждал Сократ. Он учил людей жить по уму и совести, то есть нравственно. Он сам обладал особым даром искусного ведения беседы, продук­тивного спора. Сократ, задававший собеседнику вроде бы про­стые, но неприятные вопросы, преследовал цель активизиро­вать ум своего оппонента. Собеседниками Сократа были чаще всего недалекие и наивные люди. Они многое знали и понима­ли, но, скованные жесткими правилами ведения бесед в рамках

непознаваемой догматики, невольно следовали сократовской логике диалектического осмысления знаний о вещах и явлени­ях. Поэтому они незаметно сами подходили к логическому вы­воду. Таким образом они учились самостоятельно мыслить и жить, полагаясь на свой разум.

Власть предержащие не могли простить Сократу независи­мость мышления и высокую духовность, - его приговорили к смерти. Сократ, известный как особо жизнерадостный и жизне­любивый человек, имея возможность избежать смерти, все-таки «упрямо» выбрал казнь. Он предпочел смерть жизни потому, что не мог изменить своим глубоко осмысленным, выстрадан­ным убеждениям, более того, для него человеческая честь и достоинство были превыше всего (они вечны, а жизнь тела вре­менна). Будучи совестливым, мыслитель не смог ответить не­справедливостью на несправедливость. Наконец, для него - фи­лософа-гуманиста - нравственный закон нельзя было престу­пить в принципе, ибо это привело бы к великому позору, кото­рый вытравливает из человека Человека. У Сократа, чья фило­софская мудрость учит человечности, почитанию разума, не было другого выбора, и он мужественно принял физическую смерть. Фактически он стал первым мучеником, погибшим за философские убеждения. Его поступок - это духовный подвиг, образец преданности нравственному долгу и верности высшему идеалу. Его мог совершить только нравственно чистый и силь­ный духом человек.

Осмысление качественных структур философских опера­ций мыслителей на начальном этапе истории философии, оцен­ка их мыслительной деятельности в сравнении с современными умственными операциями - все это позволяет лучше понять и по достоинству оценить специфику философского мышления. Так, Платоном и Аристотелем была обнаружена суть генезиса и природы философского познания, методологии рационально­нравственного постижения истины. Ими были сформулированы следующие вопросы. Каков вклад в познание чувств и что именно в познание вносит разум? Что, собственно, отличает ис­тинное от ложного? Каковы познавательные формы, посредст­вом которых человек размышляет, судит, делает выводы? Како­вы правила (принципы) теоретического мышления?

Выдающиеся мыслители прошлого являются не только ис­торическими предшественниками современных философских

систем, разработавшими особый способ мышления (теоретико­понятийный), но и, в определенном смысле, нашими современ­никами. Наряду с грандиозными мыслительными конструкция­ми VI—III веков до н.э. философская тематика обогатилась про­блемами, которые на протяжении всей человеческой истории являются парадигматическими. У философов древности можно и нужно многому научиться, хотя их вклад в сокровищницу на­учно-философской мысли был весьма неоднозначен и противо­речив. Однако при многообразии философских позиций и логи­ческих приемов у философов прошлого не менялась основная мыслительная задача - связывать фрагменты человеческих зна­ний в некую целостность.

Оригинальные мыслители прошедших эпох при этом не только констатировали существование первоначала всего суще­го, но и пытались с учетом новых исторических условий, ново­го знания отыскивать иные теоретико-логические доказательст­ва. Философское мышление в этой связи каждый раз рождалось заново, причем всегда несколько в ином виде (или в совершен­но ином). Именно поэтому обращение к философскому насле­дию всегда актуально для интеллектуалов.

Философия как мировоззренческое учение в различных ра­ционалистических школах и течениях разрабатывалась на базе либо материалистического, либо идеалистического понимания процесса развития природы, общества и человека. Материали­сты отводили главную роль существованию внешней реально­сти - материи как основной субстанции бытия и объекта чело­веческого познания. Идеалисты же на первое место ставили ра­зум как источник познания, и поэтому нередко находили абсо­лютный смысл в религиозных ценностях. Разумеется, в дейст­вительности нет жестких границ между этими видами миросо-

зерцания. В сознании каждого человека они образуют некое це­лостное единство. И тем не менее философски их желательно различать. Большую роль здесь играет глубинная индивидуали­зация философских учений, систем, которые не случайно носят имена своих авторов.

Можно образно представить мировоззренческую картину мира, предложенную Платоном. В пещере находятся прикован­ные цепями узники, взор которых обращен вглубь нее. Источ­ник света находится позади. Поэтому кроме теней они ничего не видят. Зато хорошо слышат звуки, исходящие извне. Естест­венно, им не дано знать, откуда эти звуки, но они пытаются по­нять их смысл и угадать, что происходит снаружи. Но вот ко­му-то из узников пещеры удается бежать и увидеть мир таким, какой он есть. Он, во-первых, сразу же узнает, что тени - это вовсе не реальность. Во-вторых, привыкнув к свету, он поймет, почему это так.

Судьбы философских учений и их авторов неразделимы. Личность философа пронизывает всю инфраструктуру его уче­ния. Гераклит и Демокрит, Платон и Аристотель жили в одну эпоху, так же, как Бэкон и Декарт, Лейбниц и Спиноза, Кант и Гегель, Фейербах и Маркс, однако их воззрения, хотя и связа­ны, сопоставимы, но вместе с тем совершенно самостоятельны и самоценны. Одна из этих систем выражает, при всей истори­ческой детерминированности и универсальности обобщений, духовный мир Платона, другая - Аристотеля, третья - Канта, четвертая - Гегеля и т.д. При этом не следует думать, что, на­пример, Платон, внесший много нового в зарождающуюся ра­циональную философию, во всем превосходил своих предшест­венников: Гераклита, Демокрита и Сократа, а Аристотель - Со­крата и Платона, равно как Фома Аквинский - Святого Авгу­стина, Шеллинг - Спинозу, Гегель - Канта и Фихте, а Бахтин - Бердяева. Каждому мыслителю принадлежит свое место в исто­рии развития рационализма и нравственности в философии.

К началу двадцатого века мыслящим человечеством дейст­вительно достигнуты колоссальные успехи в области культуры и искусства, науки и медицины, техники, морали и нравственно­сти. Но нельзя не признать при этом, что в течение всего време­ни существования европейской модели рациональности пробле­ма повышения жизненной устойчивости личности так и остается актуальной. Более того, во многих отношениях она стала еще острее и сложнее. Считается, что люди, накопив большое коли­чество бесполезных, а нередко и опасных знаний, не стали нрав­ственнее. Во всяком случае, и философия, и медицина делают се­годня, может быть, и не столь неожиданный, но довольно крутой поворот в сторону поиска эффективных методов активизации ес­тественных внутренних резервов (высшего «Я») человеческого организма. И здесь нельзя не обратить пристального внимания на философию и медицину Древнего Востока, особенность кото­рых состояла в том, что в них главное внимание уделялось цело­стному исследованию человека (его тела и духовного мира) и не признавалась человеческая мысль вне действия.

1.2.