<<
>>

134. С. Г. Волконской Басманная 1 ноября 1846.

Не раз, кпягиня, брался я за перо, чтобы написать вам, но всегда какой-пибудь досадный случай, какое-нибудь ухудшение моей болезни принуждали меня оставить перо. На этот раз я твердо решил дойти до конца моей задачи.
Впрочем, я исполняю долг, дорогой моему сердцу, одну из тех обязанностей, которые прекрасные души, подобные вашей, налагают на нас, сами того ие ведая. Вы представить себе пе можете, сколько глубоких впе-

7 П. Я. Чаадаев, т. 2

чатлений оставили вы здесь, не только среди тех, кого вы удостоивали своей дружбой, но также среди тех, которых лишь коснулась ваша мимолетная симпатия. Ваше пребывание в Москве сохранится в нашей памяти как эпоха живых и трогательных волнений, неведомых нашим холодным существованиям. Я не сомневаюсь, что если бы вы побыли у нас подольше, вы произвели бы настоящий переворот в привычках пашей внутренней жизни, и я хочу думать, что вы еще вернетесь в нашу среду, чтобы снова начать благое дело нашего обновления; что касается меня, я могу лишь сказать, с какой заботою я берегу чувство, которое вы мне внушили. Помните, я был очень болен в тот депь, когда вы пришли со мной проститься. След этого сказывается слишком заметно, боюсь, в тех строках, которые я набросал в вашей записной книжке Не раз упрекал я себя за то, что омрачил моими жалобами эти белоснежные листки, предназначенные для иных, более приятных мыслей. Одно частное обстоятельство присоединило нечто к тому утешению, которое доставил мне ват визит, а именно охлаждение особы, чья дружба в течение долгого времени была для меня одной из самых дорогих радостей, той самой особы, чья симпатия окружала вас во время вашего пребывания в Москве 2. Мне показалось, что вы мпе принесли как бы дуновение этой старинной дружбы. Мечта, быть может, но вы мне простите, что на мгповение ее питал и делил с чувством очень правдивым и вполпе реальным, которое испытываю я по отношению к вам.

Я полагаю, что вы имеете сведения непосредственно от этой особы; вот почему я вам не скажу о ней ничего, кроме того, что она по-прежнему прекрасна, по-прежпе- му грациозна, по-прежнему добра по отношению к тем, которых удостаивает своим уважением, наконец, что она по-прежнему чарует круг, центром которого является. Говоря о ней с вами, не могу не думать о чудесном друге, которого мы потеряли 3. Вы не можете себе представить, какую пустоту оставил он в моей жизни. И вдали, и вблизи он приучил меня смотреть на себя как на существо, необходимое в моей духовной жизни. В конце своих дней в особенности его добрые качества приняли такой характер чистоты и бескорыстия, что он стал для меня как бы второю совестью, куда я мог бы глядеться, как в свою собственную. Пламенные сердца не боятся печальных воспоминаний, и вам нравится, вероятно, возвращаться к трогательной памяти этого достойного сожаления человека; но нельзя без скорби тревожить прах умерших друзей, а я пишу вам, конечно, не для того, чтобы огорчить вас.

Вернемся, однако, к живым. Как поживает ваша рука, дорогая княгиня? Здесь уверяют, что она совершенно исцелилась. Правда ли это? В Париже есть, где полечиться, и мы были бы так счастливы узнать от вас самих о вашем выздоровлении. Не лишайте нас этого счастья, если вы можете нам его доставить. Что поделывает мадемуазель Аделаида, эта очаровательная «живая»? Я льщу себя надеждой найти ее прелестный почерк где-нибудь в уголке вашего письма. Я хотел бы в свою очередь дать вам сведения о другой «живой»4, тоже по-своему очаровательной, но к несчастью я могу вам сказать о ней только одно, а именно, что мне нечего вам о ней сказать. Представьте себе, что она еще не покинула свой замок и своих вассалов гораздо менее преданных, вероятно, своей госпоже, чем она им. Выдающийся ум, сердце, полное понимания добра, благородная душа, изысканный вкус — и все это погребено в бесконечном одиночестве, отдано в жертву самой глубокой скуке. Понимаете вы что-нибудь в этом? И понимаете ли вы мои сожаления, мои печали оттого, что я лишен этого существа, любимого с детства? Впрочем, она вернется к нам, эта дорогая Лиза, что мне доставит удовольствие поговорить немного о вас и о вашей любезной подруге. Я буду жить этой надеждой, питая другую, еще более приятную, а именно: получить от в^с несколько добрых строк, таких, как ваша доброжелательная натура умеет вам диктовать. Прошу вас, дорогая княгиня, принять уверение в моей глубокой и искренней преданности.

 

<< | >>
Источник: П.Я.ЧААДАЕВ. Полное собрание сочинений и избранные письма Том 2 Издательство Наука Москва 1991. 1991

Еще по теме 134. С. Г. Волконской Басманная 1 ноября 1846.:

  1. 134. С. Г. Волконской Басманная 1 ноября 1846.
  2. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН[112]