ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ М. М. БАХТИНА Феномен Бахтина

Теоретическая деятельность Михаила Михайловича Бахтина (1895-1975) до «оттепели» 60-х гг. была известна очень небольшому кругу лиц, главным образом его друзьям-единомышленникам.

Выход книги «Проблемы творчества Достоевского» не остался незамеченным. Она вызвала несколько откликов. Наряду с научной полемикой по существу концепции творчества русского романиста автор именовался проповедником «идеалистического плюрализма», далеким от марксизма. Книга Бахтина не осталась незамеченной и за рубежом. В 1920 г. появились на нее в целом положительные отзывы в парижском журнале «Современные записки» и в пражском ежегоднике «Slavia». Выраженную в ней «мысль о философской полифонии у Достоевского» высоко оценил Г. Флоровский[445]. Талант исследователя не могли не признать даже его недоброжелатели, а А. В. Луначарский посвятил книге Бахтина благожелательную статью.

Такое отношение к репрессированному ученому еще было возможно в 20-е гг. Затем книга Бахтина и он сам надолго исчезают с авансцены советской культуры. Находясь в ссылке, а после нее тщетно пытаясь получить «прописку» в Москве, работая школьным учителем в Подмосковье, Бахтин не прерывает своей творческой деятельности. В 1940 г. он заканчивает диссертацию «Франсуа Рабле в истории реализма», но лишь в 1946 г. он получает возможность ее защитить. На защите диссертация получила очень высокую оценку, и ее оппоненты настаивали на присуждении Бахтину степени доктора филологических наук, но Высшая аттестационная комиссия ут- вердила лишь кандидатскую степень.

Только в начале 60-х гг. благодаря усилиям некоторых молодых московских филологов научная общественность узнала, что рядовой доцент провинциального университета - выдающийся ученый, автор блестящей книги о Достоевском и до сих пор не изданного замечательного труда о Рабле. В 1963 г. вышло в свет второе, переработанное и дополненное издание книги о Достоевском под названием «Проблемы поэтики Достоевского», а в 1965 г. была, наконец, издана j книга о Рабле - «Творчество Франсуа Рабле». Обнаружилось, что эти книги - только вершины скрытой части айсберга - многих неопубликованных рукописей и законченных работ, в своей совокупности представляющих необычайный интерес не только с филологической точки зрения, но и с философской. Но лишь после кончины М. М. Бахтина появляются сборники его ранее не публиковавшихся трудов: «Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет» (1975), «Эстетика словесного творчества» (1979), «Литературно-критические статьи» (1986). В 1986 г. в ежегоднике «Философия и социология науки и техники» была впервые опубликована до тех пор неизвестная рукопись Бахтина, названная публикаторами «К философии поступка».

Уже с конца 60-х гг. труды Бахтина привлекли пристальное внимание филологов, культурологов и философов. Это внимание всё ширилось по мере новых публикаций как самого Бахтина, так и многочисленной литературы, посвященной его творчеству. Притом первоначально это внимание за рубежом было большим, чем на родине русского мыслителя (к примеру, в Японии в 80-е гг. издано было восьмитомное Собрание сочинений Бахтина). В настоящее время возникла целая отрасль философско-филологического знания, именуемая бахтинологией. Литература, посвященная Бахтину, быстро растет.

Творчество Бахтина - очень своеобразный историко-философский феномен. Осуществлявшееся уже в 20-50-е гг., оно не было включено в реальный процесс истории философской мысли этих лет и только ретроспективно может и должно быть осмыслено в контексте своего времени. Но это же творчество оказалось чрезвычайно актуальным в 60-е и последующие годы и, можно сказать без преувеличений, стало

важным фактором современного развития не только филологической, но и философской мысли. Не случайно многие современные философские концепции развиваются в свете идей Бахтина.

На первый взгляд может показаться, что включение автора трудов о Достоевском и Рабле в историю русской философской мысли является натяжкой. Это же по жанру своему произведения литературоведческие, а не философские! Незадолго до своей кончины, отвечая на вопрос: «Вы были больше философ, чем филолог?» - Бахтин сказал: «Философ. И таким и остался по сегодняшний день. Я философ. Я мыслитель»[446]. И дело не только в самоопределении Бахтина как философа. Исследование его книг, статей, незаконченных рукописей, высказываний показывает, что бахтинская философия - это реальность, притом поражает целостность и целеустремленность этой философии, несмотря на то что ее создатель не представил ее в виде целостной системы.