<<
>>

Три правила, полезные в экстремальных ситуациях, связанных с проблемами подростков

Итак, мы заключили новый договор, установили границы. Однако всех сюрпризов невозможно предусмотреть ни в одном контракте. Поэтому лю- бая семья, в которой есть ребенок-подросток, неизбежно сталкивается с неожиданными, а порой и экстремальными ситуациями.

И то, как разрешится такая ситуация, как в дальнейшем сложится жизнь подростка и всей семьи, во многом определяется реакцией взрослых. И здесь я хочу немного поговорить именно о том, как вести себя родителям в этих нештатных ситуациях - подлинных или мнимых.

Я не случайно заметил, что они могут быть мнимыми. Многие родители, столкнувшись с чем-то новым или неожиданным в поведении сына или дочери, порой бывают склонны искать причину в чем-то ужасном, опасном, криминальном и строить прогнозы апокалиптического характера. Мне неоднократно приходилось слышать нечто вроде: "Мой сын в последнее время стал замкнутый, готов целыми днями лежать на диване, ничем не интересуется, ничего не читает. Уж не начал ли он принимать наркотики?!". Я понимаю таких родителей. Их настроения и апокалиптические ожидания в значительной степени подогреваются бесчисленными материалами в средствах массовой информации и популярной литературой о детской проституции, наркомании, подростковых суицидах и прочих ужасах. Но порой меня посещает чувство досады. Если бы женщины время от времени перечитывали что-нибудь не очень серьезное, например "Записки о Шерлоке Холмсе", то, применив знаменитый дедуктивный метод, они легко установили бы, что поведение их детей никак не может быть признаком наркомании, если, конечно, конопля и опиумный мак не растет у них дома в цветочных горшках. Те, кто столкнулся с реальной наркоманией, прекрасно знают, что такие больные, наоборот, периодически проявляют бешеную энергию, связанную с поиском наркотика. Проблема не в том, чтобы поднять их с дивана, а наоборот, удержать на месте.

Именно поэтому в наркологических клиниках используются стальные двери с хитрыми замками, решетки на окнах и иные приспособления.

Между прочим, если уж речь зашла о "литературоведческих" проблемах, хочу обратить внимание на очень серьезную, принципиальную вещь. Ни в одной популярной статье, в которой описываются признаки героиновой интоксикации, депрессии или иного расстройства, я не встречал чрезвычайно важной приписочки, обязательной в любом профессиональном диагностическом справочнике: "Диагноз ставится только в том случае, если точно установлено, что перечисленные симптомы не вызваны иным заболеванием или другими причинами".

Давайте последуем этому мудрому совету и посмотрим, чем можно объяснить это довольно распространенное поведение подростков. Если человек лежит на диване, то самый простой ответ на вопрос, почему он это делает, который приходит мне в голову, действительно прост: он устал. У него нет физических сил. Процесс активного полового созревания очень энергоемкий, и работа, которая проходит внутри организма подростка, сама по себе требует больших затрат именно физической энергии. Поэтому для многих подростков характерны повышенная утомляемость и связанная с ней некоторая апатичность. Это хорошо известно всем, кто изучал основы физиологии, в частности, педагогам. Но почему-то именно в этом возрасте дети получают сегодня в школе по семь, а то и восемь уроков в день, массу дополнительных предметов. Свою лепту вносят и родители. Дополнительный английский, второй иностранный язык, музыка, теннис... Любой, кто так или иначе знаком с жизнью современных детей, может продолжить список самостоятельно. Нужны иные причины так называемой лени и тяги к дивану у подростка, даже если он выраженный экстраверт по Майерс-Бриггс. Отсюда правило:

Столкнувшись с чем-то неожиданным или тревожащим в поведении сына или дочери, давайте прежде всего искать причину в простых и очевидных вещах, которых мы порой не замечаем именно потому, что они лежат на поверхности.

Но ведь не все и не всегда так просто! - вправе заметить вы.

Конечно, - соглашусь я. Если мальчишка-экстраверт, да к тому же еще процессуал целыми днями лежит, разглядывая трещину на потолке, дело действительно не только и не столько в чрезмерном преподавательском рвении учительницы математики. Однако не стоит спешить ставить страшный диагноз - эндогенная депрессия с последующим суицидом. Многие подростки действительно подвержены душевным переживаниям, по внешним проявлениям напоминающим депрессивное расстройство. Причем у некоторых это бывает связано как с неудачной, так и со взаимной первой любовью. Поэтому не стоит сразу бежать к психиатру и подмешивать в еду антидепрессанты. Вместе с тем, участие и эмоциональная поддержка со стороны родителей в таких ситуациях бывают не только уместны, но и необходимы. Вопрос в том, каким образом оказать такую поддержку наиболее эффективно. "Но ведь это так просто и очевидно!" - возможно, воскликнет кто-то. Увы, далеко не так просто. Если у вас получается - замечательно. Но, может быть, вам приходилось наблюдать со стороны, а возможно, и испытывать самому, как иной раз, искренне желая помочь близкому человеку, в частности, ребенку, мы не добиваемся желаемого результата, а достигаем прямо противоположного эффекта.

Это может произойти, если мама, например, по десять раз на дню будет приставать с вопросом: "Что у тебя болит?" - и предлагать обратиться к врачу. Или давать советы типа: "Ну сколько можно сидеть дома! Пошел бы прогулялся". В первом случае подросток получает сообщение о том, что он настолько безнадежен, что это совершенно очевидно даже неспециалисту. Кроме того, на подсознательном уровне такое сообщение мамы может восприниматься как желание избавиться от него со всеми его проблемами. Сдать с рук на руки постороннему дяде - доктору. Непрошеные же советы, как правило, у большинства людей вообще не вызывают ничего, кроме раздражения и желания сказать в ответ что-то вроде: "Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?".

Умиротворенно-сочувственное: "Ну не надо так уж сильно переживать" - тоже мало поможет делу.

Во-первых, это не что иное, как запрет на чувства, а к чему приводят такие запреты, мы уже видели, когда говорили о развитии личности в раннем возрасте. А во-вторых, подросток не может не переживать по той простой причине, что он уже переживает, уже испытывает чувство. Это то же самое, что сказать простуженному человеку: "Ну не надо так уж кашлять и чихать".

Бодрое папино: "Тоже мне проблема! Мало ли на свете девчонок! Вот, помню, как-то я в институте..." - содержит два послания сыну. Во-первых, что он со своими проблемами не стоит того, чтобы к нему относиться серьезно. Во-вторых, что его отец - самовлюбленный идиот, которого по сей день больше всего волнуют собственные студенческие похождения.

Уверенно-деловой отцовский план: "Во-первых, ты должен пригласить в кафе ее подругу, во-вторых, стать капитаном команды вашего класса в КВН и, в-третьих, набить морду своему конкуренту под предлогом, формально никак не связанным с этой девицей", - может вызвать в более мягкой форме реакцию, подобную той, которая последовала в ответ на мамино предложение пойти прогуляться: "Легко ему рассуждать со стороны". Плюс, возможно, досаду на себя: "И почему я не такой уверенный в себе, как мой

отец?". Вряд ли это можно считать хорошей эмоциональной поддержкой.

Как видим, все перечисленные способы поддержать подростка в трудной ситуации по разным причинам оказываются практически одинаково неудачными. Кроме того, между ними есть нечто общее, что делает их не только неэффективными, но даже вредными. Все перечисленные способы, в сущности, направлены на одно и то же - чтобы подросток как можно скорее перестал делать то, что тревожит родителей. Здесь вступает в действие тот самый механизм, основанный на архаичных страхах, с которым мы встречались, когда выясняли, почему "мужчины не плачут". По-человечески это очень понятно: когда мы видим, что близкий нам человек (а тем более ребенок) страдает, мы, естественно, тоже испытываем дискомфорт. И неосознанно стараемся избавиться от связанных с этим неприятных ощущений, предпринимая те или иные шаги, направленные на ликвидацию того, что является причиной нашей тревоги и боли.

В данном случае от беспокоящего нас поведения нашего ребенка. Это вполне естественная реакция живого человеческого организма. Но при таком подходе, хочется нам того или нет, мы действуем исходя из собственных чувств и ощущений и волей-неволей фактически игнорируем чувства подростка.

"Игнорирование же чувств и переживаний и любое другое поведение, вызывающее у партнера потребность в защите, являются антитезой, противоположностью поддерживающего поведения. Последнее ослабляет тенденцию к самозащите, вызванную другими причинами даже тогда, когда она уже возникла"4.

По-настоящему эффективными ходами в ситуациях, когда наши дети и не только дети нуждаются в эмоциональной поддержке, могут быть следующие. Прежде всего, если сын или дочь чем-то делятся с вами, периодически давать им понять, что вы внимательны и относитесь к тому, что они говорят, совершенно серьезно. Простой способ сделать это - время от времени повторять услышанное: "Я так понял, что ты говоришь о...". Данный прием полезен еще и потому, что многие подростки, будучи в той или иной степени в состоянии аффекта, не всегда идеально выражают свои мысли и чувства. И это поможет вам лучше понять, что происходит. И, наконец, периодическое обращение за подтверждением, правильно ли вы все поняли, вынуждает вашего собеседника выслушивать вас, тем самым переводит фокус его внимания с собственных переживаний во внешний мир и за счет этого снижает остроту аффекта.

Во-вторых, высказывая свое отношение к тому, что вы услышали, апеллируйте и к чувствам, и к фактам: "Ты, конечно, огорчен, потому что она не позвонила". Таким образом, чувство - "огорчен" - выступает как следствие реального факта - "она не позвонила". В результате подросток получает от вас сообщение, что его состояние имеет под собой вполне реальное основание и, следовательно, он не сумасшедший, что вы вполне серьезно относитесь к ситуации и считаете это основание достаточно веской причиной для проявляемых чувств. Тем самым вы даете ему разрешение на чувства.

В-третьих, в таких беседах очень важно проявлять эмпатию, то есть сопереживать происходящему и давать об этом знать собеседнику: "Я понимаю, почему тебе сейчас так тяжело.

В твоем положении я бы чувствовал то же самое". Сделать это - значит не что иное, как разделить с близким человеком его боль. Принять какую-то ее часть на себя.

И, наконец, самое сложное - как начать такой разговор. И что делать, если подросток не вылезает из своей комнаты и не желает вести ни душещипательные, ни душеспасительные беседы. Как это довольно часто бывает в жизни, хорошим решением для самого сложного является самое простое. А именно: просто подойти и спросить, нужна ли ему ваша помощь, и если да, то какая именно. Впрочем, вопрос "Чем я могу тебе помочь?" или "Могу ли я быть тебе полезен в этой ситуации?" хорош не только для начала, но и для завершения разговора. Тем самым вы даете понять, что выступаете не в роли "большого брата", а просто предоставляете в распоряжение подростка имеющиеся у вас ресурсы, при этом полностью полагаясь на его способность самому справиться с ситуацией и оставляя за ним право на принятие решения.

Если же в ответ вы услышите, что ваша помощь не требуется или что сын или дочь просто не хотят в данный момент говорить об этом, - что ж, давайте уважать их выбор. Любой человек, и подросток в том числе, имеет право какое-то время побыть наедине со своими чувствами, включая боль, страх, тоску и иные негативные переживания. Такая уважительная реакция родителей сама по себе тоже является поддержкой, так как повышает самооценку подростка. Кроме того, внимательное и спокойное отношение взрослых является еще и сообщением о том, что при всей серьезности положения ситуация не является безвыходной и все рано или поздно окончится хорошо.

Как-то тринадцатилетний сын моих друзей упал во время игры и сильно разбил колено. В травмопункте врач сделал снимок и, покачав головой, сказал, что кость не просто сломана, но раздроблена. Понятно, радости от такого известия мало. Вполне реальная возможность, что мальчишка останется хромым. Дня через два после этого события я позвонил своим друзьям. Трубку взял мальчик: "А мама с папой уехали в гости!".

- Не сказали, когда будут?

- Не знаю, наверное, поздно!

Понимаю тех чувствительных дам, которые, прочитав этот диалог, удивятся и даже возмутятся. Признаюсь, в первый момент я тоже слегка опешил. В самом деле: у ребенка два дня назад случилась серьезная травма, а мать с отцом на весь вечер оставляют его одного?!

Но давайте посмотрим, что произошло на самом деле. Каким бы тяжелым ни был перелом, он загипсован, помощь оказана. При всем желании ни мать, ни отец в этой ситуации ничего больше сделать не могут. Если у мальчика нет острых болей, если он знает, по какому телефону найти родителей в случае необходимости, то с физической точки зрения нет никаких объективных оснований отказываться от приглашения в гости. Другое дело эмоциональный, психологический аспект. Конечно, если, бросив мимоходом что-то вроде: "Ну, не скучай! Мы скоро", - родители хлопают дверью, бедняга вряд ли почувствует себя лучше. Но если мама скажет, например: "Как ты себя чувствуешь, дорогой? Что скажешь, если мы с папой вечером съездим к тете Ире?" - то подросток ни в коем случае не почувствует себя несчастным и брошенным маленьким мальчиком. Наоборот, это хорошая поддержка. "Меня считают настолько взрослым и сильным, что оставляют одного даже со сломанной ногой! Мне по-настоящему доверяют!". Это именно то, что надо! Но в таком поведении родителей есть и еще один очень важный положительный момент. Как мы знаем, глубоко внутри нашего самостоятельного и амбициозного подростка сидит маленький ребенок, который напуган тем, что с ним случилось. И внимательная, спокойная реакция мамы - послание для этого "малыша", что с ним все будет в порядке, что не произошло ничего непоправимого, что все заживет.

А теперь представим себе, что бледная, чуть не плачущая мать не отходит от постели сына. Одного этого достаточно, чтобы "внутренний ребенок" весь съежился от ужаса. Ведь если мама так напугана, значит, действительно происходит нечто ужасное, значит, надежда на выздоровление очень слаба, значит, он скорее всего никогда не сможет уже бегать и прыгать, как раньше.

Так при какой модели родительского поведения кости срастутся лучше и быстрее? Между прочим, очень символично закончилась история, которую я вам только что рассказал. Поскольку мои знакомые по-настоящему любят своего сына, не забывая при этом себя, то, сходив в воскресенье в гости, в понедельник они отвезли его на консультацию в ЦИТО. Там профессор посмотрел рентгеновский снимок и, слегка усмехнувшись, забрал у мальчика костыль и снял гипс. То, что районные эскулапы приняли за сложный перелом, оказалось просто сильным ушибом. Итак, правило второе:

Столкнувшись с реальной проблемой, связанной с нашими детьми-подростками, будем серьезны и внимательны. Мы ни в коем случае не отнесемся к ней как к чему-то малозначительному, не станем ее игнорировать. Но при этом также не будем ее драматизировать и делать страшнее, чем она есть в действительности.

А если, не приведи Бог, случилось нечто такое, что само по себе достаточно страшно? Я знаю несколько таких историй. Вот одна из них. Родители узнают о беременности своей пятнадцатилетней дочери. Вряд ли найдутся родители, воспитанные в европейской культуре, которые с энтузиазмом воспримут подобное известие. В нашем случае родители не просто были воспитаны в европейской культуре, но считали себя глубоко верующими людьми. Надо сказать, что, обратившись в достаточно зрелом возрасте к христианству, эти очень образованные люди не просто стали ходить в церковь, но внимательно читали не только Евангелие, но и труды многих святых отцов. По какой-то причине от их внимания все же ускользнуло то, что сказано в Благой вести и написано отцами Церкви о прощении, искуплении, милосердии, любви к ближнему. Зато очень подробно и ясно, хотя, возможно, и несколько своеобразно, отложилось учение о грехе, наказании за него, посмертном воздаянии. Не стану пересказывать все то, что довелось выслушать их дочери о происшедшем и о том, что ожидает ее в будущем. Скажу лишь, что дело кончилось криминальным абортом с последующими осложнениями и тяжелым психическим срывом у матери девочки.

Я рассказал эту историю не для того, чтобы судить этих людей. Бог им судья. Тем более, что за свои ошибки они уже тяжко наказаны. Просто случай этот - очень яркий пример того, как своими руками очень серьезную проблему можно превратить в трагедию. Что сделали эти люди, узнав о беременности дочери? Прежде всего они в точности повторили ту самую ошибку, которую, наверное, допустила их дочь. А именно: они позволили себе действовать исключительно под влиянием сильных чувств, возникших в определенный момент и при определенных обстоятельствах, совершенно не думая о возможных последствиях своих действий. И если подобное поведение пятнадцатилетнего подростка можно если не оправдать, то хотя бы понять, взрослый ответственный человек, столкнувшись с кризисной ситуацией, не должен позволять себе такой роскоши. Ведь как бы далеко ни зашло дело, всегда есть возможность хоть что-то исправить или, на худой конец, свести потери к минимуму. При условии, что ситуация правильно оценена, наши усилия и объект их приложения просчитаны, результат спрогнозирован.

Если бы родители девочки сделали над собой усилие и пошли таким путем, то они могли бы во благо всей семьи использовать то, что знали о грехе. Они, например, могли бы вспомнить, что грех детоубийства - еще более тяжкий, чем грех прелюбодеяния, и подумать о том, что упреки и угрозы могут толкнуть дочь на такой грех (что и произошло в действительности), что те же упеки и угрозы могут толкнуть и на еще более страшный грех - самоубийство (чего, к счастью, не случилось). Подумав обо всем этом, они, убежден, нашли бы более разумные способы поведения, в том числе и способы выражения своего недовольства и возмущения, чем произошло в действительности.

Кстати, о возмущении. Выговаривая дочери за то, что она сделала, и грозя ей небесной карой, родители рассуждали о том, что уже случилось, либо о том, что, возможно, случится в будущем, уходя таким образом от подлинной реальности и лишая себя возможности как-то изменить объективно сложившуюся ситуацию.

Впрочем, все живые люди, в отличие от героев боевиков, столкнувшись с обстоятельствами, воспринимаемыми как экстремальные, могут испытывать растерянность, безнадежность, отчаяние. Это наши чувства, которые "не картошка, не бросишь в окошко". Но данное обстоятельство - ни в коем случае не повод заливать пожар керосином. Это повод сказать себе и другим, кто ждет от вас решения, что-то вроде: "Я действительно растерян и в данный момент не знаю, как поступить. Давайте вместе подумаем, что с этим делать". Наконец, это повод обратиться за помощью к тому, кто компетентен в вопросе, поставившем вас в тупик. Очень часто мы сами лишаем себя такой возможности под влиянием сомнений или предрассудков. (Что могут подумать окружающие?!). Вообще-то могут, конечно. "Добрых" людей вокруг каждого из нас предостаточно. И все же, если приключилась история, по-моему, лучше обратиться в вендиспансер, чем умереть от сифилиса, но с хорошей репутацией. Отсюда правило третье - для экстремальных ситуаций:

Столкнувшись с чем-то чрезвычайным, всегда имейте в виду: как бы далеко ни зашло дело, по крайней мере что-то всегда можно поправить. Реагируйте не на то, что уже случилось и, следовательно, осталось в прошлом, и не на то, что может случиться в будущем, а на то, что происходит здесь и сейчас, отдавая себе отчет в смысле и направленности ваших действий и прогнозируя их результат. Чувствуя себя в тупике, берите тайм-аут, необходимый для принятия решения, обращайтесь за помощью, советом и поддержкой к тому, от кого вы реально можете ее получить, игнорируя при этом социальные, семейные и иные предрассудки.

<< | >>
Источник: В. ИЛЬИН. АРХЕОЛОГИЯ ДЕТСТВА. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ. 1980

Еще по теме Три правила, полезные в экстремальных ситуациях, связанных с проблемами подростков:

  1. Три правила, полезные в экстремальных ситуациях, связанных с проблемами подростков
  2. КОММЕНТАРИИ I.
  3. Многие явления и процессы глобализма опознаются как декадентские, типологически близкие явлениям упадка культуры
  4. 3. СТАДИЯ РАННЕПЕРВОБЫТНОЙ ОБЩИНЫ
- Акмеология - Введение в профессию - Возрастная психология - Гендерная психология - Девиантное поведение - Дифференциальная психология - История психологии - Клиническая психология - Конфликтология - Математические методы в психологии - Методы психологического исследования - Нейропсихология - Основы психологии - Педагогическая психология - Политическая психология - Практическая психология - Психогенетика - Психодиагностика - Психокоррекция - Психологическая помощь - Психологические тесты - Психологический портрет - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология девиантного поведения - Психология и педагогика - Психология общения - Психология рекламы - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Реабилитационная психология - Сексология - Семейная психология - Словари психологических терминов - Социальная психология - Специальная психология - Сравнительная психология, зоопсихология - Экономическая психология - Экспериментальная психология - Экстремальная психология - Этническая психология - Юридическая психология -