Глава 72 Обособление актантов

1. В некоторых языках актанты иногда получают столь большую автономию, что почти выходят за пределы глагольного узла и оказы­ваются связанными с ним уже не собственно структурной синтаксичес­кой, а лишь косвенной семантической связью.

2. Таков один весьма выразительный французский оборот, распро­страненный в разговорном языке: предложение типа Le loup a mange l’agneau ’Волк съел ягненка’ часто, особенно в детской речи, заменяется значительно более живым и экспрессивным Le loup, il a mange l’agneau ’Волк, он съел ягненка’.

3. Стемма последнего предложения включает актант loup ’волк’ только через анафору, которая связывает его с личным показателем il ’он’, а этот показатель в свою очередь соединен структурной связью с глаголом, в который он, впрочем, в большей или меньшей степени инкорпорирован (см. ст. 171).

4. Если семантическая связь между глаголом и актантом loup, таким образом, косвенно обеспечена при помощи личного показателя А, то структурная связь между ними, напротив, весьма слабая, и актант пользуется определенной структурной автономией. Эта автономия в речевой цепи отмечена интонационной паузой, в орфографии — запятой или даже двоеточием: ср. Le nez de Cleopatre: s’il eOt ete plus court, toute la face de la terre aurait change (Pascal Pensees, //, 162) ’Hoc Клеопатры: будь он чуть покороче — облик земли стал бы иным*’.

5. Будучи, таким образом, отдален от глагола, актант оказывается сильно подчеркнутым и как бы отброшенным за пределы глагольного узла. Поэтому в подобных случаях мы будем говорить об актантном

le loup l’agneau

l’agneau

le loup \

Стемма 172

Стемма 171

обособлении или обособлении актантов.

6. Можно, впрочем, это явление истолковать иначе, представив, что личный показатель, инкорпорированный в глагол, является частью того же ядра, что и глагол, в составе которого он репрезентирует актант loup.

7. Существительное, отделенное в речевой цепи от глагола, отры­вается от всех не обособленных от глагола слов, составляющих глаголь­ный узел. Если в предложении Le loup a mange l’agneau ’Волк съел яг­ненка’ мы обособим le loup ’волк’, мы получаем предложение Le loup, il a mangd l’agneau ’Волк, он съел ягненка’, где le loup образует отдель­ную группу. Если, напротив, мы обособим актант l’agneau ’ягненок*, то тогда именно он образует отдельную группу: L’agneau, le loup l’a mangd ’Ягненка, волк его съел’.

8. Из сказанного выше следует, что обособленный актант может почти без ограничений располагаться как перед, так и после глаголь­ной группы. В приведенных выше примерах, где обособленный актант помещен в речевой цепи перед глагольной группой, он мог бы также находиться и после нее: II a mangd l’agneau, le loup ’Он съел ягненка, волк’; Le loup l’a mange, l’agneau ’Волк его съел, ягненка’.

9. Если актант очень отдален от центра глагольного узла и, следо­вательно, от глагола, линейная последовательность, отражающая связь актанта с глаголом (см. гл. 6, § 5), может быть нарушена. Вот почему ее необходимо восстанавливать, по крайней мере семантически, с по­мощью анафоры. Таким образом, анафора — неизбежная плата за разрыв цепи, а любое обособление актанта сопровождается анафорой и, следо­вательно, анафорическим словом.

10. Анафорическое слово — это, как правило, анонтивный лич­ный показатель; но им может быть и указательное местоимение: Ah! c’est un vrai type, ton рёге! (Denys Amiel Ma Liberte) ’Да, твой отец си­лен!’.

11. Что касается обособленного актанта, то обычно это — существи­тельное.

t<

Стемма 173

Благодаря автономии актанта в подобных оборотах можно дости­гать эффектных по выразительности перемещений в последовательности элементов (см. гл. 61, § 12).

tu chanteras; moi, je danserai ’Ты будешь петь, я же — танцевать’ (см. ст. 173).

12. Обособленный актант может являться частью придаточного пред­ложения; тогда он полностью отделяется в речевой цепи от этого прида­точного предложения: Je suis surpris, vous qui voyagez beaucoup, que vous ne le sachiez pas (Jean-Jacques Bernard. Nationale, 6) ’Я удивлен, что вы, который много путешествует, вы не знаете этого’. Он может быть отде­лен от придаточного даже главным предложением: Vous qui voyagez beaucoup, je suis surpris que vous ne le sachiez pas ’Вы, который много путешествуете, я удивлен, что вы этого не знаете’. Он может также быть частью главного предложения: Regarde Jean, quelle drole de tete il a (Mau­passant. Contes: “La Reine Hortense”) ’Посмотри на Жана, какое у него смешное лицо’ (ср. гл. 61, § 12).

13. Обособленный актант не обязательно является первым актан­том. Это может быть второй или третий актант:

второй актант: Mon doigt, l’abeille l’a pique букв. ’Мой палец, пчела его ужалила’. Ма тёге, je la vois (Meilhac et Halevy. Livret de Carmen, I) букв. ’Моя мать, я ее вижу’.

третий актант: Mon malheureux cousin, je lui ai offert un beau livre букв. ’Мой бедный кузен, я ему подарил прекрасную книгу’.

14. Обособление может касаться и сирконстанта: La-bas, je n’y vais jamais ’Туда, я туда никогда не хожу’.

15. Но если этот сирконстант — существительное с предлогом, то обособляется только существительное. Например, Paris, j’y vais souvent букв. ’Париж, я туда часто езжу’, но не A Paris, j’y vais souvent ’В Париж, я туда часто езжу’.

16. Обособлению могут подвергнуться одновременно несколько актантов одного и того же предложения. Тогда мы говорим, что имеет место множественное обособление.

17. В случае двойного обособления обнаруживается тенденция к обособлению обоих актантов в двух противоположных концах речевой цепи, если нет прямой необходимости помещать тот или другой актант именно перед глагольной группой, а не после нее. Так, в беглой речи одинаково часто можно услышать Mon doigt, elle l’a pique, l’abeille и L’abe- ille, elle l’a piqud, mon doigt.

18. Труднее обособить оба актанта в одном и том же конце рече­вой цепочки: L’abeille, mon doigt, elle l’a piqud или Elle l’a piqud, mon doigt, 1’abeiUe. Подобные предложения звучат тяжеловато и вообще принад­лежат просторечию.

19. Чем большее количество актантов (и сирконстантов) обособ­ляется, тем более небрежным и разговорным становится стиль пред­ложения, речи: П la lui a donnd, a Jean, son рёге, sa moto ’Он дал его ему, Жану, его отец, свой мотоцикл’ (записано со слов студента в 1936 г.).

20. Подобный оборот, по-видимому, является прототипом предло­жений, присущих языкам банту, и включающих множество элементов, обозначающих принадлежность к именным классам, родам или, как их еще принято называть, категориям. Во многих из этих языков насчиты­вается до двадцати таких категорий, или родов: личный, или человека, животных, вещей, органической природы, единичных предметов, ди­минутивный, абстрактный, внешний, внутренний, а также единствен­ное и множественное число всех этих родов.

21. Наличие такого богатства именных классов, или родов, создает в этих языках большое разнообразие анафор, исключающих возмож­ность смешения, поскольку при двух десятках родов, которыми может обычно характеризоваться существительное, вероятность, чтоб мог­ли совпасть три-четыре обособленных актанта, относительно очень мала. Поэтому достаточно, чтоб они были представлены в глагольном узле анафорическим маркером, указывающим на функцию существитель­ного. Именно анафора согласованием по роду (классу) указывает, к какому анафорическому элементу следует отнести каждое обособ­ленное существительное.

22. Так, например, в предложении на языке субия:

Mulala in- zoka iyo і sumpwa

My л ал а змей этот он назывался

(класс (класс

животн.) животн.)

’Этот змей назывался Мулала’. Анафорический показатель первый ак­тант при глаголе sumpwa, с которым он находится в непосредственном соседстве в речевой цепи, относится к классу животных и отсылает, сле­довательно, к существительному zoka, которому предшествует класси­фикатор in-, также указывающий на класс животных. Становится, таким образом, понятно, что первым актантом глагола sumpwa является in- zoka.

23. Аналогичная картина в другом предложении на языке субия:

Abo ba- kazana і ba mini manze

Эти девушки он они съел все

(класс (класс (класс (класс (класс

чел.) чел.) животн.) чел.) чел.)

’Он съел всех этих девушек’. Центр предложения — группа і ba mini* ’он их съел’; показатель первого актанта /, относящийся к классу живот­ных, отсылает к основе существительного -zoka ’змей’, которое в пред­шествующем предложении сопровождалось классификатором in-, также обозначающим принадлежность к классу животных; так косвенно обоз­начено, что первым актантом является in-zoka. Показатель второго актанта Ъа- относится к классу людей и своей формой множественного числа (ср. ba-ntu ’люди’ — мн. число от mu-ntu ’человек*) отсылает ана­форически к основе существительного kazana ’девушка’, которому предшествует классификатор Ъа- — форма мн. числа существительных, принадлежащих к классу человека. Совокупность этих показателей подтверждает, что вторым актантом являются ’девушки’. Расстановка всех этих показателей дает понять, что именно змей съел девушек, а не наоборот.

24. В языке тонга

ba-lavu ba-ba-luma ba-ntu

львы кусать люди

’Львы покусали людей’ букв. ’Львы, они покусали их, людей’. Мы нахо­дим пример, в котором первый и второй актанты принадлежат к одному и тому же роду/классу. Тем не менее смешения не происходит — и по двум причинам:

1° само значение ясно указывает, что именно львы покусали людей, а не люди покусали львов;

2° показатель первого актанта начинает глагольную группу, в то вре­мя как показатель второго актанта за ней следует.

25. Таким образом, обособление актантов, которое для француз­ского языка является экспрессивным средством, для языков банту типа субия — обычный синтаксический прием.

26. Механизм, свойственный языкам банту, встречается и в неко­торых других языках, например в языке чинук — одном из языков американских индейцев, где

/ _в

tgi g€nxaute ikanate tEmewalEma

они ее охраняют душа духи

означает ’Духи охраняют душу’ букв. ’Они ее охраняют, душу, духи’ (Boas 1933,647).

27. Из сказанного в предшествующих главах следует, что субстан­тивный узел может в свою очередь устанавливать связи в разных направ­лениях: при помощи нисходящих связей он подчиняет себе атрибутивное определение, посредством восходящих связей он управляется преди­кативным определением (предикативом), при помощи горизонталь­ных структурных связей он управляет приложением, а горизонтальных

♦ В современной орфографической традиции преобладает слитное написание, что соответствует трактовке анафорических показателей как глагольных префик­сов. - Прим. перев.

семантических связей — обращением, а также обособленными актанта­ми. Совокупность всех этих связей может быть представлена в сле­дующей схеме:

Предикативное определение (прилагательное—глагол)

Приложение -м. Актант —------------- Обращение

(существительное) (существительное) (существительное)

| и Обособление актантов

Атрибутивное определение (прилагательное)

Стемма 174