Заключение

В результате проведенного разностороннего структурно­семантического анализа инфинитивных предложений, функцио­нировавших в русском литературном языке XVIII в., можно дать следующее общее определение этих конструкций: инфинитивное предложение — это такое односоставное предложение, в кото­ром единственный главный член выражен грамматически неза­висимым предикативным инфинитивом, действие которого соот­носится с обозначенным или подразумеваемым косвенным субъ­ектом в дательном падеже.

Наличие в составе инфинитивной конструкции безличных форм глагола является показателем безличности этой конструк­ции, и нет оснований рассматривать такую конструкцию как раз­новидность инфинитивных предложений.

Значительно отошли от инфинитивных предложений и конст­рукции, в которых инфинитив утрачивает отношение к лицу. Речь идет о конструкциях, в которых глагольный член выражен инфинитивом чувственного восприятия {Что с тобою, ангел, стало? Не слыхать твоих речей... Дмитриев. Песня), о конст­рукциях, выражающих допущение, согласие, уступку (быть так, да (ин) быть так и под); о конструкциях, обозначающих прими­рение говорящего с фактами, явлениями действительности, обычно направленными против его интересов (Потерпим... как же быть, все в руцех есть творца. — Николев. Самолюбивый стихотворец); о конструкциях, выражающих презрительно-

пренебрежительное отношение говорящего {На Аксена напле­вать...

Основой, объединяющей все приведенные конструкции в один тип и отграничивающей их от собственно инфинитивных предложений, является отсутствие соотнесенности инфинитив­ного действия с лицом. Это — инфинитивные предложения на переходной стадии развития. Поскольку инфинитив — главный член в таких конструкциях внутренне деформировался, то он уже не содержит в себе «потенциального отношения к лицу»^[559]. Такой инфинитив, как правило, не способен выражать модальные зна­чения невозможности, неизбежности, необходимости и пр.

Независимый инфинитив, являющийся грамматическим яд­ром инфинитивного предложения, употребляется в функции всех основных наклонений глагола: изъявительного, повелительного, сослагательного. Этим обуславливается семантическое многооб­разие инфинитивных предложений, обозначающих модальные значения возможности, невозможности, неизбежности, дебитив- ности (долженствования), субъективные оттенки нерешительно­сти, растерянности, сомнения, недоверия, эмоциональных коле­баний и т. д.

Если в составе инфинитивных предложений наличествуют ирре­альные частицы, то они выражают также условие, желание, пред­почтение и ряд других значений. Обычно каждому из этих значений соответствует отдельная структура или особый тип интонации.

То или иное значение инфинитивного предложения может быть эмоционально окрашенным, иногда может сопровождаться экспрессией, обычно выражаемой лексически.

Значения ряда структурных разновидностей инфинитивных предложений почти всегда эмоционально окрашены. Большой эмоциональностью содержания характеризуются, например, ин­финитивные предложения, выражающие модальное значение не­возможности с оттенком категоричности, ряд обратно­вопросительных инфинитивных предложений, инфинитивные конструкции представления. Последние являются принадлежно­стью только эмоционально окрашенной речи.

Являясь единицей выражения и сообщения мысли и обладая грамматической самостоятельностью, инфинитивное предложе­ние функционирует и как отдельное предложение, и как часів сложной синтаксической структуры —- сложного целого.

Выступая в составе сложного целого, инфинитивное предло­жение функционирует и как главное и как придаточное (причем оно выполняет функции самых разнообразных типов придаточ­ных предложений: дополнительных, определительных, обстоя­тельственных условных, временных, причинных, целевых и пр.). Придаточное инфинитивное предложение присоединяется к главному при помощи разнообразных союзов и союзных слов.

Дейс твие инфини тинного предложения всегда соотноси тся с обозначенным или подразумеваемым косвенным субъектом в дательном падеже. Однако выражение косвенного субъекта в том или ином конкретном случае обусловливается конкретными ус­ловиями и целевой направленностью речевого общения, а также смысловым типом самого инфинитивною предложения.

Как правило, субъект инфинитивного действия грамматически оформляется: а) если предложение вопросительное; б) если ин­финитивное предложение выражает модальное значение невоз­можности с оттенком категоричности или значение неизбежно­сти; в) если инфинитивное предложение выражает императив сочетанием «чтобы ь инфинитив»; г) если инфинитивное пред­ложение, являющееся придаточным, присоединяется к безлич­ному главному предложению; д) если в состав инфинитивного предложения входит обращение.

Наличие одного из этих условий является предпосылкой при­сутствия формы косвенного субъекта более чем в 90% случаев. При их отсутствии форма косвенного субъекта может бытъ пред­ставлена факультативно. Здесь действуют менее общие условия направленного действия.

Действие, названное независимым инфинитивом в инфини­тивных предложениях, соотносится с различными временными

планами, хотя такая соотнесенность і рамматически не выражает­ся. Отношение действия ко времени обычно определяется кон­текстуально-семантически.

Говоря о способах выражения временных отношений в инфи­нитивных предложениях, нужно разграничивать инфинитивные предложения без ирреальных частиц и инфинитивные предложе­ния с ирреальными частицами. В последних ирреальное действие при определенных условиях контекста соотносится с настоящим, будущим и прошедшим временами, причем такая ситуативно возникающая временная соотнесенность грамматически никак не выражается. В противоположность им, действия инфинитивных предложений без ирреальных частиц не могут быть приурочены к прошедшему времени. Так как инфинитивные предложения без ирреальных частиц выражают модальные значения невозможно­сти, неизбежности, необходимости и так как эти значения по смыслу относятся или к настоящему, или к будущему времени, то потенциальные возможности таких предложений ограничены. Более того, инфинитивные предложения со значением неизбеж­ности и подавляющее большинство предложений со значением необходимости мыслимы только в будущем времени.

Что же касается действий инфинитивных предложений со значением невозможности, то они относятся и к настоящему и к будущему времени, а иногда — и к неопределенному времени. Грамматически это выражается несовершенным или многократ­ным видом независимого инфинитива.

Когда инфинитивное предложение является частью сложного целого, то действие, названное инфинитивом, связывается с опреде­ленным временем грамматически, чему способсгвуег специфика в выражении временных отношений сложного целою вообще. Ска­занное позволяет сделать вывод о прозрачности временных отно­шений, выражаемых инфинитивными предложениями. Именно этой прозрачностью, временной одноплановостью объясняется тот факт, что простое инфинитивное предложение очень редко ослож­няется причастными или деепричастными оборотами, ср.: [Модст- рих, один] Имея мастерство еще пригожей быть, На что те­рять? На что в красавицах пе слыть? (Николев. Самолюбивый стихотворец). [Кривогорлов] Я водку сделал вам: она других пья­нее... Три части спирта взять, две водки, пять бальзаму, смешав,

три дни двоить...

Причастия, деепричастия или обороты с ними, находясь в со­ставе предложений, кроме всего прочего, несут на себе функции конкретизаторов временных отношений, в которых мыслятся ос­новные действия. Но время действия инфинитивного предложе­ния не нуждается в конкретизации, ибо оно и так прозрачно. Следовательно, с точки зрения языкового сознания, в составе инфинитивных предложений они не уместны, излишни.

Явления осложнения инфинитивных предложений причас­тиями, деепричастиями или их оборотами чаще наблюдаются тогда, когда инфинитивное предложение является частью слож­ного целого, ср.: [Чистосердов] Слыхано ли в свет, чтоб, йдучи первый рал к теще, бежать как сумасшедшему! (Лукин. За­думчивый). [Амарилла] Я не имею другого средства, как только сне, чтоб, оставя отечество, скрыться в отдаленнейших местах (Михайлов. Одно на другое похоже). Видя это, я опасал­ся, чтобы, желая наплести беды мореплавателям, не претер­петь более их мне самому и не превратить бы свой двор в больницу... (Крылов, Почта духов, письмо 41).

... и лавром осеняя

Надменное чело, не часто ли хотел

Укрыться в сень лесов, чтоб жертв, его рукою

Сраженных не видать,

Их вопля не слыхать?

(Карамзин. Послание к женщинам).

Необходимо отметить несколько особое положение инфини­тивных конструкций представления, которые свободно включа­ют в себя причастия, деепричастия и их обороты. Это особый тип конструкций с предикативностью, «привязанной» к контексту. Сюда же входит и именительный представления в качестве од­ной из их разновидностей.

В структурно-семантическом разнообразии инфинитивных предложений, в широте их употребления — одна из особенно­стей синтаксического строя русского языка (в том числе и языка

XVIII столетия), в отличие от синтаксиса ряда других индоевро­пейских языков^[560].

Что касается сферы действия и стилистического употребления инфинитивных предложений в литературном языке ХѴШ столе­тия, то следует отметить следующее: Во-первых, инфинитивные предложения, будучи принадлежностью синтаксиса разговорного языка, в изобилии представлены в языке комедий.

Однако, имея в виду последнее положение, следуег отметить, что жанрово-стилистическое употребление инфинитивных предло­жений, помимо всего прочего, определяется их целевой и интона­ционной направленностью. Так, вопросительная тональность спо­собствует их проникновению во все жанры, в том числе и в жанры высокого стиля. Также не дифференцирована область употребления инфинитивных конс трукций представления: они являются неотъем­лемым свойством синтаксиса эмоционально насыщенной речи. Во- вторых, использование инфинитивных предложений в жанре коме­дии теснейшим образом связано с наметившейся уже в 50—60-х гг. ХѴ111 в. тенденцией стилистически дифференцировать язык коме­дийных персонажей^[561], являющихся носителями разных идей и отли­чающихся друг от друга по уровню развития, а также по принад­лежности к той или иной социальной прослойке.

Современный русский литературный язык впитал в себя поч­ти все основные структурно-семантические типы инфинитивных предложений, имевшие место в литературном языке XVIII в.^[562]

Однако здесь имеются и свои различия. В литературном языке XVIII столетия инфинитивные предложения представлены шире в структурном отношении, чем в последующий период. Так, конст­рукции «быть + инфинитив», «(не) стать + инфинитив», «чтобы + инфинитив», «чур + инфинитив», «было + инфинитив» с оттенком желательности и решимости действовать и некоторые другие не стали органичной принадлежностью современного русского лите­ратурного языка, хотя в современных диалектах они широко упот­ребляются и поныне^{[563] [564]. Эти конструкции характерны преимущест­венно для языка XVIII в., отчасти и предшествующего периода'’.}

Также не встречаются в современном русском литературном языке ряд вопросительных инфинитивных конструкций: почти исчезают конструкции со словами «отколе», «почто», «доколь» и др., значительно уменьшается употребительность словоформ «чего», «для чего» в вопросительно-утвердительных, вопроси­тельно-побудительных и ряде других семантических типов ин- фи н и ти В И Ы X II рЄДІ1 оже н и й.

В литературном языке XIX—XX вв. ряд союзов и союзных слов, при помощи которых инфинитивное придаточное предложение присоединяется к главному предложению, уірачивает безраздель­ное господство, и в результате этого сужаются функциональные возможности отдельных структурных типов придаточных инфини­тивных предложений. Происходит большая специализация компо­нентов инфинитивного предложения (вопросительных слов в во­просительных инфинитивных конструкциях, союзов и союзных слов и т. д.), расширяется сфера употребления инфинитивных пред­ложений.

Из сказанного видно, что синтаксис русского литературного языка исследуемого периода сочетает в себе особенност и исхода среднерусского и современного языков. Однако по строению как

простого, так и сложного предложения язык ХѴІП столетия не­сравненно ближе к современному.

Ни одна из особенностей древнерусского языка не может бы ть расценена как норма литературного языка ХѴІП в., особенно вто­рой его половины.

Куда отнести инфинитивное предложение — к категории лич­ных предложений или безличных? Является ли инфинитивное предложение особым типом односоставных предложений?

Как видно из обзора специальной литературы, этот вопрос разными лингвистами решается по-разному. Одни лингвисты (Н. И. Богородицкий, В. Классовский, В. Боголюбов) склонны причислять инфинитивные предложения к личным, в которых подлежащее стоит в дательном надеже, другие (IS. М. Галкина- Федорук, В. И. Борковский, Л. Б. Шапиро, Т. П. Лом тев и др.) — к безличным предложениям, треіьи же выделяю г их как особый тип односоставных предложений (Л. М. Пешковский, Л. II. Гвоз­дев, К. А. Тимофеев, 3. К. Тарланов и др.)^{[565] [566].}

Безусловно, инфинитивное предложение это особый зип од­носоставных предложений, отличающийся от прочих односостав­ных конструкций ті по грамматическому оформленню, и по семан­тике и по способу представления субьекзно-предикативиых отно­шений. Само существование инфинитивных предложений определяется способностью инфинитива быть независимым преди­кативным членом предложения. Такой инфинитив содержиі' в себе грамматически невыраженное отношение к лицу и способен высту­пать в функции различных наклонений глагола.

Своеобразие грамматического оформления главного члена ин­финитивного предложения накладывает отпечаток ті па их семанти­ку. Соглашаясь с доводами, которые приводи т К. Л. Тимофеев” в пользу выделения рассматриваемых конструкций в особый разряд односоставных предложений, необходимо отмет ить еще и т акие:

1. Наблюдая структурные особенности инфинитивных пред­ложений в составе сложного целого, замечаем любопытную за­кономерность: в придаточном инфинитивном предложении поч­ти всегда присутствует форма косвенного субъекта, если оно от­носится к безличному предложению в главной части. Такая закономерность не наблюдается в тех случаях, когда и главное и придаточное предложения являются безличными, что наталкива­ет на мысль о неоднородности субъектных отношений, выражае­мых безличными предложениями — с одной стороны, инфини­тивными — с другой^[567].

Вопрос о синтаксической специфике инфинитивных предложе­ний, о своеобразии выражения в них субъектно-предикативных от­ношений не может быть решен в отрыве от более общих языковых категорий, связанных с различением активных и пассивных элемен­тов высказывания^{[568] [569].}

В предложениях с активными отношениями оба центра (субъ­ект и предикат) оказываются активными¹¹: Л иду, ученик пишет и др. Такие отношения синтаксически могу т быть выражены по- разному, однако чаще всего в русском языке они выражаются формой «им. над. подлежащего + сказуемое» (разумеется, сюда не входят страдательные обороты типа «Дом строится рабочи­ми» и под., предложения тождества типа «Пушкин-поэт» и т. д.). Это так называемые предложения действия.

«Субъект в предложениях состояния (в предложениях с пас­сивным субъектом. — 3. Г.) сам не действует, и тот процесс, ко­торый представлен в предложении, проходит помимо собствен­ной активности субъекта, хотя и связан с ним, так как в конечном итоге предикат его и характеризует»^[570].

В инфинитивных предложениях субъект не является произво­дителем инфинитивного действия. Он пассивно подчиняется действию, которое, как отмечал В. Боголюбов, представляется само собой проявляющимся. То или иное действие, названное инфинитивом, как бы приписывается субъекту, лишенному соб­ственной активности^[571]. Следовательно, инфинитивные предло­жения принадлежат области предложений состояния.

Этого нельзя сказать о безличных предложениях. В них, как правило, субъект не лишен активности. В конструкциях «Мне нужно идти», «Нам надо работать» и подобных смысл пред­полагает активность косвенного субъекта. Само собой разумеет­ся, что субъект безличного предложения может быть пассивным, но пассивность субъекта в таких случаях обусловливается не синтаксически, как в инфинитивных предложениях, а лексиче­ски: Ему не снится ^состояние). Его тошнит, светает (в по­следних двух примерах субъект вообще немыслим) и і. д.

Таким образом, если глубже вникнуть в субъектно- предикативные отношения инфинитивных и безличных предло­жений, в детали их смысловых оттенков, то и здесь приходится убеждаться, что инфинитивное предложение не есть безличное, что имеются все основания выделить его как особый тип односо­ставных предложений.

Представляя собой особый синтаксический способ выражения модальности, инфинитивные предложения, как и безличные, де­монстрируют не только богатство и синтаксические потенции русского языка, но и своеобразие, широкий диапазон русской этнофилософии и этнопсихологии в целом^[572].