Образы — тело — медиа

Когда мы говорим об образах, то возникает вопрос, ссылаемся ли мы на внешние или на внутренние образы. В том факте, что понятие «образ» включает в себя обе возможности, находит выражение нечто характерное для образов.

Внешние образы восходят к внутренним, а внутренние — к внешним. Образы — это продукты силы воображения , укорененной в природности человеческого тела. В том же направлении движется Ханс Белтинг, когда он определяет тело как «место образов»

Глава 11. Образ и воображение

195

и выводит из этого: тело «отдано на произвол им же самим создан­ных образов, даже если оно все время пытается ими овладеть. Но его образные порождения доказывают, что изменение — это единственная континуальность, которой оно обладает. Образы не оставляют никаких сомнений в том, как переменчиво его существо. Так получается, что образы, которые он выдумывает, он вскоре вновь отбрасывает, когда придает новое направление вопросам к себе и к миру. Неизвестность относительно себя самого создает в человеке склонность видеть себя как другого и в образе»4. Даже своими образами восприятия и создан­ными ими внутренними образами человек распоряжается лишь в огра­ниченной степени. То, на чем останавливается взгляд, что он вычленя­ет, что остается в памяти человека, чтобы он мог это вспомнить, — все это только отчасти зависит от его сознания. Не менее важно человече­ское желание присвоить в виде образов других людей, ситуации, вещи. Ментальные образы управляют восприятием и определяют, что видит человек, что он упускает из поля зрения, что он вспоминает или за­бывает. Внутренние потоки образов обусловливает не только то, какие люди или предметы вовне становятся образом благодаря обращению внимания, но и то, какие образы, помимо внимания, внедряются в че­ловека и укрепляются в нем. Люди находятся во власти внутренних образов, даже если они все время пытаются установить над ними кон­троль. Эти образы флуктуируют и изменяются вместе с изменением человеческой жизни. Прежде важные образы теряют свое значение и замещаются новыми. Но общее для всех образов то, что человек узнает в них себя и с их помощью получает самоудостоверение.

Внутренние образы в значительной мере следствие внешних обра­зов, которые передаются человеку. Как продукт нашей культуры они есть ее выражение и отличаются от внешних образов других культур и других исторических эпох5. В своем пути от овеществленных форм во внешнем мире к внутреннему миру человеческого тела и благодаря наслоению на уже существующие там образы коллективный характер этих образов получает индивидуальное оформление. Многие из этих образов коллективного образного мира —это продукты (внутренних) образов людей, имеющих возможность сделать свои внутренние обра­зы предметами или формами внешнего мира или передать их в медиа и распространить6. Овеществленные образы существуют при помощи медианосителей. Это верно и для ранней пещерной живописи, для ко­торой посредником (медиумом) выступает камень, благодаря которо­му она существует7. То же самое происходит с посмертными маска­ми Античности, в которых лик бренного тела как образ переводился

196

Проблемное поле Исторической антропологии

на другой носитель и таким образом смертное тело сохранялось сре­ди живых8. Соответственно оно ведет себя и при фотографировании, кино- и видеосъемке. При фотографировании световой отпечаток че­ловеческого тела переходит в негатив, который потом переводится на фотобумагу, на этом посреднике (медиуме) оно сохраняется и в каче­стве образа может иметь совершенно другую историю, нежели тело, от которого он произошел9. То же самое и при кино- и видеосъемке, при которых добавляется движение. Те или иные медиа не являются внеш­ними по отношению к образам; они конститутивны для образов. Без посредника (медиума) не было бы образа, который мы можем воспри­нять, перевести в свой внутренний мир образов и инкорпорировать. «В медиуме образов заложена двойная связь с телом. Телесная ана­логия осуществляется в первом смысле из-за того, что мы понимаем медианосители как символическое или виртуальное тело образов. А во втором смысле связь в том, что медиа вписывают себя в наше те­лесное восприятие и изменяют его. Они в той мере управляют нашим телесным опытом через акт рассматривания, в какой мы практику­ем по их модели свое собственное восприятие точно так же как пре­даем им свое тело»10. Это положение дел подчеркивает МакЛюэн в главе «Средство коммуникации есть сообщение»11. Медиа, в которых образы настигают нас, существенно определяют наш образный опыт. Как средства коммуникации они, независимо от того или иного обра­за, влияют на наш способ восприятия образа, который они несут. Есть качественная разница в том, воспринимаем ли мы образ в живопис­ном, фотографическом или же цифровом виде; эту разницу упускает семиотика образов, когда сводит образы к знакам12.

В качестве следующей точки отсчета человеческого опыта обра­зов в игру вступают пространство и время. Тело, ставшее образом, как образ избегает бренности. И здесь доказательства представляют древние изображения мертвых. Даже отпечатанные на бумаге фото­графии придают человеческому телу образ преодоления временности. Фотография дает повод к воспоминанию и возможность в виде образа сохраниться для общества в живых. Из-за своего медийного характера образы собираются и сохраняются и имеются в распоряжении в любой момент, то есть к ним можно обратиться в любое время, независимо от времени их возникновения. То же самое относится к пространству. Ме­дийный характер образов делает их независимыми от пространства и позволяет внести их в любой пространственный контекст. Образы по­всеместно представляемы. Телеобразы демонстрируют зрителям, на­ходящимся у себя дома, место весьма удаленное от них, на которое

Глава 11. Образ и воображение

197

они в своем представлении «ступают». Где же тогда находится зри­тель? Дома ли он у себя или же он в далеком месте, куда привела его камера? Несмотря на то, что образы как медиа обладают простран­ственно-временной независимостью, все же они как образы не совсем независимы от контекста. Скорее в зависимости от него изменяются не только их значения, но и их образный характер. В медийном ха­рактере образов заложены диспозиции для их употребления, которые дают указания, как их следует воспринимать. В каждом из возмож­ных употреблений образов, связанных с их медийностью, дело идет о наслоении различных времен и пространств. Можно различать: время возникновения образа, время, на которое указывают его представле­ния, время восприятия. То же самое верно и для пространства.

К тому же различные формы пространства и времени относятся к различным историческим и культурным точкам отсчета, определяющим восприя­тие образов.

Много примеров изменения таких точек отсчета и переинтерпре­тации образов в трансформирующемся коллективном воображаемом дает этнология13. Серж Грушински изобразил это в процессах, связан­ных с колонизацией и христианизацией Мексики14. Согласно его иссле­дованию, испанские завоеватели направляли свои силы на то, чтобы разрушить коллективное воображаемое туземцев и тем самым наса­дить христианское воображаемое, чтобы на длительный срок закре­пить колонизацию. В комплексных миметических процессах происхо­дит постепенное, но значительное преобразование мира представлений индейцев; возникает амальгама фигур «языческого» и «христианско­го» воображаемого. Присоединение новых христианских точек иден­тификации в воображаемом индейцев служит их окончательному под­чинению. Подобные процессы можно наблюдать в Индии и Африке15.

Тело выступает подспорьем человеку для воплощения в образе, в языке и в культурных исполнениях. Так же как и другие формы объ­ективации, образы — исторически и культурно различные формы вы­ражения и представления тела. Отношение человеческого тела к об­разам изменяется, причем на эту трансформацию оказывают влияния изменения в средствах информации. Уже зеркало позволяет челове­ку видеть тело там, где его нет, в стекле или в металле. Так же как в картине, здесь происходит перевод трехмерного тела в плоскость. Характер образа изменяет и медийность фотографии; в фотографии возникает световой отпечаток тела, который проявляется на плоской поверхности16. Если вслед за МакЛюэном понимать новые медиа как протезы тела, то даже цифровые образы вступают в отношение с те-

198

Проблемное поле Исторической антропологии

лом, хотя и весьма абстрактное. В общем, как кажется, мера опосредо-ванности мира средствами коммуникации растет17, и медийностъ че­ловеческого отношения к миру вместе с сопровождающим ее самовы­ражением медиа играет все большую роль. Частью этой тенденции яв­ляются методы, создающие изображения (рентгеновские снимки, элек­тронные микроскопы, компьютерная томография), без которых уже невозможно представить себе науку, но эпистемологическое и культу­рологическое значение которых только-только начинают осмыслять.

В образе неразрывно сливаются друг с другом отсутствие и при­сутствие человека и предметов. Как тело присутствует в таком ин­формационном средстве как фотографии, так и одновременно его об­раз указывает на отсутствующее тело. «Мы считываем «здесь и сей­час» образа с информационного средства (медиума), которое нам его предъявило. Но различие между образом и информационным сред­ством сложнее, чем может себе представить это описание. У образа всегда ментальное качество, а у информационного средства всегда ма­териальное, даже если для нас в чувственном впечатлении оба связы­ваются в единство»18. Фотография становится образом тогда, когда человек рассматривает ее и оживляет ее своим взглядом. При этом медийный характер фотографии остается на заднем плане. В случае кино и телевидения это приобретает еще более отчетливый характер. В обоих случаях зритель втягивается в мир образов, демонстрируемый информационным средством. И хотя он в принципе осознает медий­ный характер образов, но в процессе просмотра он об этом «забывает», тем самым образы, созданные медиа, соединяются с его собственными ментальными образами и возникают кино- и телеобразы как образы собственных переживаний человека. В этом процессе происходит нало­жение транслированных средствами информации актуальных образов на ассоциированные и имеющиеся в памяти зрителя образы. Как ак­туальные кино- и телеобразы, так и собственные ментальные образы глубоко укоренены в воображаемом культуры и общества. Это глу­бинное измерение снова и снова «разыгрывается» и придает многим «актуальным» образам их смысл и значение19.

В отличие от кино- и телеобразов цифровые образы имеют матрицу, которая уже не является образом20. Но проблематичным становится не только их изобразительный характер, но и их медийность. Их ме-дийность заключена в электронных, математически сгенерированных процессах, доступ к которым открыт лишь немногим, но которые га­рантируют высокую степень манипулируемости. В синтетическом об­разе разрушается «традиционная связь между образом, объектом и

Глава 11. Образ и воображение

199

субъектом»21. Но даже если это так, все же синтетический образ от­несен к тому, что он изображает, даже если вид его отсылки новый и иной. Синтетический образ для своего представления нуждается в экране и тем самым в возможности стать «образом». Он отнесен к ментальным образам своего зрителя, с которыми происходит наложе­ние и скрещивание. Проявление образов на экране внушает мысль, что ими распоряжаешься в обозримой и контролируемой рамке. Этой иллюзии способствуют размеры экрана, бывшие прежде меньше, эфе­мерный характер подвижных образов, появляющихся на нем, и стан­дартизация взгляда. В качестве движущихся образов синтетические образы создают двойную иллюзию у зрителя, иллюзию образа и ил­люзию движения. Иллюзия движения возникает тем легче, что тело зрителя застывает в сидячей позе. Когда растущее распространение синтетических образов приведет к утрате веры в репрезентативный характер образов, тогда это может повлечь за собой изменения в уста­новках относительно образов и их культурного употребления22.

В свете столь сильного столкновения с образами важное место занимает критика образов. Столкновение между иконопочитателями (поклонниками образов) и иконокластами (иконоборцами) имеет дли­тельную традицию и тянется до сих пор23. Образы могут вводить в заблуждение, манипулировать, заключать в оковы воображаемого. Их достоверность оказывается под сомнением. Именно когда они волнуют и восхищают, возникает скептическое переспрашивание и сопротивле­ние их магическому воздействию. Образы симулируют мир и стано­вятся симулякрами, которые берут человека в оборот. Каковы воздей­ствия этого размножения и ускорения образов —этих новых потоков образов? Способствуют ли они росту абстракции, дистанцированно-сти и потере жизненного опыта? Является ли поиск образов своего рода наркотиком, в котором мы ищем забвения, чтобы избежать стра­ха пустоты, horror vacuil Или же образы теряют свое очарование, и возникает скепсис по отношению к ним и к зрению, приводящий к то­му, что открывается значение других органов чувств и ищутся новые формы чувственного опыта?

<< | >>
Источник: Вульф К.. Антропология. История, культура, философия. СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та,2008. - 280 с.. 2008

Еще по теме Образы — тело — медиа:

  1. Звуковые средства создания рекламного образа
  2. ИЗОБРАЖЕНИЕ НАГОГО ТЕЛА И ПОРТРЕТ
  3.   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ О ЧАСТЯХ, ОБРАЗУЮЩИХСЯ В ЗАРОДЫШЕ (SEMENCE)
  4.   ВТОРОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О природе человеческого ума: о том, что ум легче познать, нежели тело  
  5. ПРОБЛЕМА ОБРАЗА АВТОРА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
  6. Параграф четвертый. Образы права в мелодиях славянского народного творчества
  7. Образы в «Никомаховой этике»
  8. Второе размышление: О природе человеческого ума: о том, что ум легче познать, нежели тело
  9. 3.2. Тело человека: иерархия и символика соматического пространства
  10. ОГЛАВЛЕНИЕ
  11. Парадигмы антропологии и парадигмы тела
  12. Тело в центральном проблемном поле антропологии
  13. Медиа
  14. Глава 11 ОБРАЗ И ВООБРАЖЕНИЕ
  15. Образы — тело — медиа
  16. Синапс. Его структура, функционирование. Нейромедиаторы.
  17. Рентгенодиагностика инородных тел в глазу и глазнице
  18. КТ-диагностика инородных тел глаза и глазницы