401. Следует ли понимать п. 4 ст. 817 ГК в том смысле, что условия выпущенного в обращение государственного займа не могут быть изменены даже по соглашению сторон?

Нет, такое понимание неправильно.

Президиум ВАС РФ (см. постановление от 15.03.2002 N 2379/01) разъяснил, что "...п. 4 ст. 817 ГК исключает возможность одностороннего изменения условий займа со стороны заемщика, но не исключает возможности изменения этих условий по соглашению сторон"*(248).

В качестве примера подобного изменения Президиум ВАС РФ сослался на постановление Правительства РФ от 29.11.1999 N 1306, которое определяло порядок проведения обмена облигаций внутреннего государственного валютного облигационного займа (ВГВЗ) III серии на иные ценные бумаги по согласованию с их владельцами. При этом отношения государства с владельцами ценных бумаг, не выразивших согласие на проведение обмена, это Постановление не регулировало; требования таких владельцев по облигациям ВГВЗ подлежали удовлетворению на тех условиях, на которых облигации этой серии были выпущены в обращение.

402. Какова юридическая природа права требования выплаты денежной компенсации стоимости целевых расчетных чеков, предусмотренной Федеральным законом от 01.06.1995 N 86-ФЗ "О государственных долговых товарных обязательства" (с последующими изменениями и дополнениями)?

Разрешая этот вопрос, ВС РФ (см. определения от 24.01.2006 N 59-В05-38 и N 59-В05-119, от 27.06.2006 N 58-В06-80, от 31.10.2006 N 77-В06-18, от 11.11.2006 N 58-В06-82) указал, что данная денежная компенсация может быть истребована лишь лицами, которые к моменту предъявления такого требования являются законными держателями (владельцами) товарных чеков, т.е. не продали их, не произвели отчуждения по иным сделкам и не реализовали своего права на их погашение. Отсюда следует, что право требования выплаты денежной компенсации стоимости целевых расчетных чеков ВС РФ рассматривает как субъективное гражданское имущественное право, удостоверенное целевым расчетным чеком как ценной бумагой (облигацией).

403. Как соотносятся между собой правила ГК о реальном характере договора займа и о возможности новировать обязательства из договоров купли-продажи, аренды и прочих в заемное обязательство?

В комментарии судебной практики применения ст. 812 ГК (см. выше) мы уже указывали, что существует определенная проблема квалификации заемных правоотношений, возникающих в результате новации долга в заемное обязательство (ст. 818 ГК). В самом деле, договор займа является реальным договором, т.е. таким договором, для заключения которого требуется передача предмета займа заемщику. Однако при новации долга в заемное обязательство требование о реальности займа не соблюдается - ведь долг, подлежащий новации (например, из договора купли-продажи, аренды, подряда и т.п.), уже имеется.

Это обстоятельство достаточно часто вводит суды в заблуждение; имеют место судебные акты, в которых констатируется, что договор займа носит реальный характер и требует передачи денег или иных родовых средств заемщику. В случае если же судом установлено, что передачи денег не было, последние отказываются признавать действительность заемных обязательств, возникших из новации (см. постановление ФАС МО от 08.01.2004 N КГ-А40/10155-03).

Такой подход является неверным. Он основан на смешении понятий "договор займа" и "заемные правоотношения". Первый является сделкой, а вторые - обязательствами, которые могут возникнуть как на основании договора займа, так и на основании иных юридических фактов, предусмотренных законом. Одним из таких фактов является соглашение о новации долга в заемное обязательство. Поэтому соблюдения реального характера займа в последнем случае не требуется. Подобный подход (пусть и без приведенной нами мотивировки) встречается в судебной практике (см. постановление ФАС ДО от 04.03.2005 N Ф03-А24/04-1/4059).