Гносеологический аспект

В гносеологическом смыс-

ле фейербаховская концепция «чувственности» означа-

ла, во-первых, ревальвацию сенсуализма, притом в его

материалистическом понимании, берущем в новоевро-

пейской философии начало от Локка и утверждавшем-

ся в полемике с субъективным идеализмом работами

Кондильяка, Ламетри, Дидро, Гельвеция, Гольбаха.

Фейербах последовательно и настойчиво проводил

мысль о том, что процесс познания объективной ре-

альности, действительного бытия имеет своим бази-

438

сом чувственные восприятия, ощущения, созерцания,

вызываемые воздействием познаваемых объектов на

органы чувств.

ние реально, объективно, которое определяется и ис-

правляется чувственным созерцанием; только в таком

случае мышление есть мышление объективной ис-

тины». В отказе мышления опираться на чувственное

созерцание Фейербах видел гносеологическую причину

заблуждений «спекулятивной философии». Полный от-

рыв мышления от чувственности чреват, по Фейерба-

ху, опасностью того, что оно перестает иметь своим

предметом действительность. «Мир, — замечал он, —

открыт только для открытой головы, а только чувства

и являются отверстиями головы». Фейербах подчерки-

вал, что мышление должно опираться на чувствен-

ность не только в начале познавательного процесса,

но и на всем его протяжении: истинное «мышление

протекает не по прямой линии в тождестве с самим

собой, но прерывается моментами чувственного созер-

цания». Это обращение к чувственности Фейербах счи-

тал необходимым для установления того, соответ-

ствуют ли выводы мышления действительности. Ис-

пользуя фихтевский образ, но сенсуалистически пере-

толковывая его, Фейербах писал, что «ясно, как солн-

це, только чувственное; только там, где начинается

чувственное, кончается всяческое сомнение и спор».

В более строгой форме та же мысль о чувственном

знании как объективном постижении и как критерии

истинности рациональных положений выражена Фей-

ербахом в следующих словах: «Несомненно, непосред-

ственно, достоверно только то, что является чув-

ственным, созерцаемым объектом, объектом ощу-

щаемым».

познания и критерия истины Фейербах трактовал как

опыт и в этом смысле говорил о необходимости по-

стоянного взаимодействия мышления с опытом (назы-

вая это взаимодействие «диалогом», Фейербах видел

в нем существенное проявление «истинной диалекти-

ки» (130. 1. 196, 200, 187).

В том, что Фейербах говорил о гносеологическом

значении чувственности, содержится уже и опреде-

ленный взгляд на мышление. Гносеология Фейербаха

не односторонне сенсуалистична. Мышление понимает-

ся в ней как необходимая и в известном смысле выс-

шая познавательная способность: именно мышление,

439

опирающееся на чувства и проверяемое чувствами, от-

крывает и высказывает научные и философские ис-

тины. Все религиозные мистификации представлены

у Фейербаха, по сути дела, как плоды заблуждающей-

ся чувственности, не контролируемой и не поправляе-

мой строгой мыслью. Отвергая взгляд на разум и чув-

ственность как совершенно самостоятельные и совер-

шенно отличные друг от друга познавательные спо-

собности, Фейербах проводил мысль об их сущност-

ном единстве. По его мнению, чувственное знание

в своем полном развитии переходит в знание рацио-

нальное: «Универсальное чувство есть рассудок». Точ-

но так же представлял себе Фейербах отношение между

истинной философской рациональностью и опытом,

заявляя, что «настоящее умозрение, или философия,

есть не что иное, как подлинный и универсальный

опыт» (130. 1.201,121). Не шедшие дальше того, что вы-

двигалось материалистической гносеологией XVIII в.,

эти положения Фейербаха о единстве рационально-

го с чувственным и эмпирическим были высказаны

притом лишь в тезисной форме, оставлявшей без отве-

та существенный вопрос о том, как именно может

и должно осуществляться названное единство. Харак-

теристика Фейербахом рациональной ступени позна-

ния фактически лишь через подчеркивание ее зависи-

мости от чувственной ступени не позволяла выявить

специфику рационального познания и усмотреть каче-

ственный скачок при переходе к ней.

Вскрывая и отвергая идеалистические мистифика-

ции, содержавшиеся в гегелевском рационализме, Фей-

ербах не сумел выявить наличия в нем также «рацио-

нальных зерен» диалектического характера и осуще-

ствить их материалистическую переработку. Проблема

абстракций в процессе познания — это для Фейербаха

только проблема заблуждения, свойственного мышле-

нию, которое отрывается от чувственности. Разра-

батывавшееся Гегелем движение познающей мысли от

абстрактного к конкретному характеризовалось Фей-

ербахом как «извращенный путь», по которому «мы

никогда не придем к подлинной, объективной реально-

сти, но всегда только к реализации своих собственных

абстракций...». Дело в том, что в этом движении Фей-

ербах замечал лишь декларируемый Гегелем переход

«от идеального к реальному». С точки зрения Фейер-

баха, основания для которой опять-таки давали вы-

440

оказывания самого Гегеля, но которая была, в сущ-

ности, односторонней и не учитывавшей наличия

в гегелевской логике также иного содержания, пред-

ставленное в ней ««конкретное понятие» есть бог, пре-

вратившийся в понятие». Фейербах заявлял, что «но-

вая философия усматривает конкретное не в абстрак-

ции», а в чувственной действительности и только

в ней. Гегелевскую логику в целом Фейербах рассма-

тривал только как полностью извращенное — под влия-

нием непреодоленных теологических импульсов — изо-

бражение деятельности человеческого мышления:

«Сущность логики Гегеля сводится к мышлению, ли-

шенному своей определенности», т. е. представленно-

му как нечеловеческое мышление; поэтому данная ло-

гика «отчуждает и отнимает у человека его собствен-

ную сущность, его собственную деятельность». При

таком понимавши гегелевской логики было есте-

ственным, что задачу по ее материалистическому

«перевертыванию» Фейербах ограничивал восстано-

влением взгляда на мышление как деятельность чело-

веческого разума (130.

Обратим внимание на то, что гносеология Фейерба-

ха была подчеркнуто когнитивистской. Он считал по-

знавательные способности человека достаточными для

того, чтобы мыслить вещи такими, «какими они

оказываются в действительности». Фейербах был убе-

жден не только в возможности обрести «истину в ее

неприкрытом, чистом, явном виде» (130. 1. 194, 115),

но и в том, что такая истина уже раскрыта в его

собственных сочинениях. Фундаментальные «тайны»

теологии, религии и предшествующей философии, по-

гружавшие человеческое сознание в туман мистифика-

ций, Фейербах считал разгаданными своей «новой фи-

лософией», возвещающей человечеству «антрополо-

гию» как раз навсегда установленную высшую миро-

воззренческую истину. Что касается частных наук, то

Фейербах считал их способными углубляться сколь

угодно далеко в изучаемые ими области действитель-

ности. Агностицизм представлялся Фейербаху на-

столько несостоятельным, что в своих историко-фило-

софских работах он не счел необходимым подвергать

его обстоятельному критическому рассмотрению. Кан-

товский агностицизм Фейербах в своем обзоре немец-

кой классической философии обошел практически мол-

чанием, полагая, что в трудах Фихте, Шеллинга,

441

Гегеля он уже в достаточной мере преодолен. Когда

в 50-е годы XIX в. в Германии стал распространяться

«физиологический идеализм», подводивший под кан-

товский агностицизм естественнонаучное обоснование,

Фейербах не преминул выступить с его критикой.