<<
>>

Обзор смежных работ по референции и коммуникативным неудачам

В нашем исследовании используется опыт других работ, посвя­щенных прежде всего референции и коммуникативным неудачам,— темам, которые довольно широко представлены в литературе по искусственному интеллекту.

Коэн (Cohen, 1981, 1984) дал детальный анализ прагматиче­ского аспекта референции и влияния на нее различных форм обще­ния (по телефону, лично и т.п.). Его работа, основополагающая для нашего исследования, показала, что разумнее рассматривать идентификацию референта отдельно от всего процесса понимания языковых сообщений, а не считать ее настолько вплетенной в этот процесс, что выделить ее, якобы, невозможно. Коэн приводит дока­зательства того, что говорящий специально старается обеспечить возможность идентификации референта, причем выделяет это в от­дельный шаг при планировании коммуникации. Коэн обосновал выделение особого акта „ИДЕНТИФИКАЦИИ" на материале много­численных примеров в его протоколах по сборке водяного насоса, где говорящий часто высказывает просьбу идентифицировать тот или иной объект. Такие высказывания, как, например, «Обрати вни­мание на два боковых отверстия на конце трубки» или «Найди рези­новое кольцо в форме буквы „О"», указывают на то, что говорящий хочет, чтобы слушающий выполнил некое действие. Этим действием является акт идентификации, то есть поиск в физическом мире референта описания, данного говорящим. Коэн далее показал, что ответы слушающего на просьбу идентифицировать объект тоже под­тверждают его точку зрения. Он выделил в протоколах места, где слушающие отвечают на эту просьбу сообщением о практическом выполнении акта идентификации (например, «Нашел!»). Коэн также показал, что референция как действие вписывается в теорию обще­ния, основанную на понятии плана.

Наша точка зрения на референцию ближе всего к концепции Б. Грош (Grosz, 1977). Ее концепция идентификации референта в целом совпадает с той, что предлагалась до нее (W і п о g г a d, 1971; Woods, 1972); она включает в себя перевод описания, данного говорящим, в поисковую форму (то есть выполнение син­таксического анализа и семантической интерпретации), а затем сопоставление этой формы с объектами внешнего мира — возможны­ми референтами. Когда сопоставляемый образец совпадет с одним или несколькими объектами, считается, что референт найден. Обра­зец и искомый объект считаются соответствующими друг другу, если все атрибуты, указанные в образце, совпадают с соответствую­щими атрибутами референта. Схемы референции, предлагавшиеся разными исследователями, были одинаковы в главном и отличались лишь в том, какой формировался образец, как описывался внешний мир, как осуществлялся сам процесс поиска, который считается успешным тогда и только тогда,, когда полностью совпадают атрибу­ты поисковой формы и сравниваемого объекта. Б. Грош внесла новый момент в традиционные схемы референции, введя понятие фокуса внимания. Фокус помогает принимать решение, так как ограничивает пространство поиска. Для каждой именной группы выбор возможных референтов регулируется механизмом фокусиро­вания. Информация, передаваемая через саму именную группу (через ее ядро и модификаторы), используется для выделения нужного ре­ферента из остальных объектов, находящихся в фокусе.

Б. Грош показала, что внешние условия протекания диалога и общий контекст предшествующего дискурса становятся частью фокуса, который ис­пользуется для понимания определенных (definite) именных групп. Б. Грош (Grosz, 1977:161) высказала также мысль о том, что необходимо ввести механизм нечеткого соответствия, если полное совпадение обнаружить не удается:

«Поисковый механизм может не обнаружить такого совпаде­ния даже в тех случаях, когда для большинства людей данная именная группа вполне достаточна для идентификации объекта... И наоборот, могут подходить несколько объектов, хотя эта неоднозначность никак не отражается на достижении целей высказывания. В каждом случае возникает необходимость опреде­лить природу несоответствия, а также, имеет ли оно какое-либо значение... Механизм фокусирования дает одно большое преиму­щество в случаях неполного совпадения — он отделяет те объекты, которые находятся в фокусе внимания, от всех остальных извест­ных слушающему объектов. Если в пределах фокуса не найдено точное совпадение, то следует проверить, нет ли в фокусном мно­жестве других объектов, описание которых приближается к опи­санию, задаваемому именной группой (конечно, при таком методе становится очень важным вопрос о том, что считать близким описанием), и, если таковые имеются, выбрать самый близкий.»

Рингл и Брюс (R і n g 1 е and Bruce, 1981), рассмотрев большое

количество диалогов разных типов и в различных ситуациях, выявили широкий спектр типов коммуникативных неудач. При этом намети­лось 2 основных группы неудач в диалоге. К первой группе относятся те ситуации в диалоге, когда слушающий не может построить полную или, по крайней мере, связную интерпретацию высказывания. Такие неудачи названы неудачами на уровне входа (input failures). Они происходят из-за неверной интерпретации отдельного слова, ошибоч­ного выбора референта или неверной расстановки отрицаний. Такие неудачи имеют локальный характер и не мешают понимать общий контекст диалога. Ко второй группе Рингл и Брюс отнесли неудачи на уровне модели (model failures), которые происходят, когда слушающий не может включить воспринятую информацию в связную модель своих представлений так, как того хотел говорящий.

Эта трудность может быть, конечно, обусловлена какой-то не­удачей на уровне входа, когда потеряна информация, нужная для того, чтобы связать высказывание с внутренней моделью представле­ний. Кроме того, подобные сбои могут происходить, когда слушаю­щий не обладает достаточными знаниями или делает иной темати­ческий акцент, чем говорящий, или не в состоянии вывести из сообще­ния нужное умозаключение. Рингл и Брюс описывают методы преодоления неудач, которые используют и говорящий и слушающий. Инициатором в таких случаях чаще всего выступает слушающий, от которого исходит сигнал возникшей трудности; например, он пов­торяет основные моменты речи говорящего, указывая ему таким образом на предполагаемые неудачи. Преодоление трудностей требует некоторых действий и от говорящего, и от слушающего. Иногда диалоговая ситуация не позволяет слушающему дать такие сигналы. Например, в случае учителя и ученика трудно предполо­жить, что ученик прервет лекцию или разговор с учителем, чтобы начать исправление происшедшей, по его мнению, ошибки в понима­нии. В других условиях диалога такое прерывание более позволи­тельно.

МакКой (McCoy, 1985а, 1985b) рассматривает специфический класс коммуникативных неудач. Она изучила ситуации формиро­вания системой неправильного представления об объектах в базе знаний. Ею описаны несоответствия между представлениями систе­мы и пользователя, отражающиеся в диалоге между пользователем и системой. В частности, ею изучены 2 типа неправильных представ­лений о свойствах объектов: ошибочная классификация и ошибочная атрибуция.

К ошибочной классификации она относит случаи такого типа, когда, например, человек думает, что кит — это рыба, а на самом деле кит — млекопитающее. Такого рода неудача исправляется в сис­теме методом, который Кэтлин МакКой назвала „исправлением неверного уподобления вышестоящему понятию", поскольку в этом случае экспертная система может „считать", что пользователь оши­бочно приписал свой объект не к тому классу из предложенного ею списка вышестоящих понятий (например, отнес „кита" к понятию „рыба"). Есть еще два типа ошибок в классификации, которые рас­познает данная система: „неверное уподобление подклассу вышестоя­щего понятия" и „ошибки без видимой причины". Первый из этих типов охватывает случаи ошибочной классификации, вызванные тем, что пользователь, по мнению экспертной системы, уподобляет свой объект некоторому подклассу вышестоящего понятия. Так, например, пользователь может считать, что киты сходны с акулами, а так как акулы — рыбы, то и кит тоже рыба (М с С о у, 1985Ь:24). Ошибки без видимой причины — это те ошибки пользователя, причи­ны которых система не может усмотреть в имеющейся у нее модели пользователя. В этом случае система просто отбрасывает ложную информацию и заменяет ее верной.

Ошибочная атрибуция — это второй класс ошибок при формиро­вании представления об объектах, рассмотренный МакКой. Они возникают, когда пользователь приписывает объекту свойство, ко­торым тот на самом деле не обладает. Причина ошибочной атрибуции либо в том, что один объект принимается за другой, либо в неудач­ной аналогии с похожим, по мнению пользователя, объектом (так называемая „стратегия смешения объектов"). МакКой приводит пример такой ошибки: пользователь приписал свойство „Высокая ликвидность" понятию „рыночные денежные сертификаты", тогда как на самом деле оно характеризует только понятие „рыночные денеж­ные фонды". Второй причиной ошибочной атрибуции является припи­сывание объекту, хотя и близкой, но не той характеристики („страте­гия ошибочного атрибута"). Пример, приведенный МакКой для этого случая,— употребление пользователем выражения „процент, выпла­чиваемый по акциям", в то время как имелась в виду „прибыль от акций". Ошибка в данном случае исправляется путем замены оши­бочного атрибута на правильный. Еще один тип ошибочной атрибу­ции, который предлагается в работе МакКой, это „ошибки без видимой причины". К ним относятся те случаи, когда экспертная система не может по модели пользователя узнать, почему он выбрал данный атрибут. При этом система отбрасывает неверную инфор­мацию и заменяет ее на правильную.

Работа МакКой интересна тем, что в ней демонстрируются возможности системы, использующей базу знаний в таксономической форме, где для объектов указаны вышестоящее и нижестоящее понятия, а также атрибуты с их значениями. Такая организация знаний позволяет системе замечать несколько типов ошибок поль­зователя и исправлять их. Способы коррекции, предлагаемые Мак­Кой, хорошо совместимы с тем механизмом ослабления требований к референту, который описывается в настоящей статье.

В ходе повседневного общения людям приходится справляться с множеством (потенциальных) коммуникативных неудач, причем зачастую это делается неосознанно — слушающий даже и не подо­зревает, что имеют место какие-то нарушения. Однако бывают ком­муникативные неудачи, которые требуют от слушающего сознатель­ной замены некоторой информации в воспринятом высказывании на такую, которая соответствует контексту общения. Иногда разре­шение возникшей проблемы откладывается до того времени, когда сомнительная часть высказывания действительно понадобится ком­муникантам. Но если принятые меры не принесут успеха, то слу­шающий может попросить говорящего уточнить сказанное3.

В настоящем разделе статьи мы развиваем мысль о том, что люди действительно допускают коммуникативные ошибки и неточно­сти, но умеют их исправлять (мы имеем прежде всего в виду неудачи референции). Далее будут рассмотрены отдельные типы коммуни­кативных неудач и способы их выявления. Мы покажем, в каком отношении друг к другу находятся различные проблемы, возника­ющие при коммуникативных неудачах, и для некоторых из них укажем способы их разрешения. Существование описываемых раз­нообразных типов коммуникативных неудач предполагает, что для их разрешения слушающему требуются самые различные виды знаний, рассмотрению которых посвящен раздел 3.

2.1.

<< | >>
Источник: Б.Ю. Городец­кий. Новое в зарубежной лингвистике: Вып. XXIV. Компьютерная лингвистика: Пер. с англ./Сост., ред. и вступ, ст. Б. Ю. Городец­кого.— М.: Прогресс,1989.—432 с.. 1989

Еще по теме Обзор смежных работ по референции и коммуникативным неудачам:

  1. Обзор смежных работ по референции и коммуникативным неудачам