Переоценка и недооценка конфронтативной лингвистики

Необходимо четко представлять себе границы конфронтативной линг­вистики (см. 3.7), чтобы не переоценить ее возможностей, чтобы не ждать от нее того, чего она не в состоянии выполнить, и чтобы неоправ- давшиеся надежды не привели бы впоследствии к такой же неверной крайности — недооценке конфронтативного сравнения.

Переоценка конфронтативной лингвистики возникает тогда, когда ее начинают рассматривать как универсальное средство для улучшения преподавания иностранных языков, когда эффективность процесса обу­чения ставится в прямую одностороннюю зависимость от успехов и до­стижений конфронтативной лингвистики. При этом ей приписывается то, чего она в силу своего статуса совершенно не в состоянии выполнить. Перед процедурой сравнения конфронтативная лингвистика (в качестве грамматики Ві_в) предполагает описание отдельных языков (граммати­ки В_1а и Bj₆, точно так же, как она сама является условием для разра­ботки методических стратегий по обучению иностранному языку в учеб­ных материалах (грамматика В₂) после сравнения. Этим, с одной сторо­ны, сказано, что, кроме конфронтативной лингвистики, в обучении ино­странному языку участвуют и другие лингвистические дисциплины, что роль фундаментальных лингвистических исследований в деле препода­вания иностранных языков нельзя сводить исключительно к конфрон- тативному сравнению, что отбор и упорядочение языкового материала происходит не только по принципам конфронтации, но и по другим линг­вистическим принципам (например, системности самого изучаемого язы­ка, определенных частотных отношений и т.д.). С другой стороны, этим также сказано, что не только лингвистические принципы играют решаю­щую роль в представлении языкового материала при обучении иностран­ному языку (и здесь проходят определенные границы не только для кон­фронтативной лингвистики, но и для лингвистики вообще в плане ее зна­чения для преподавания иностранных языков).

Недооценка конфронтативной лингвистики проистекает всякий раз из того, что абсолютизируются указанные в 3.7.

Именно с помощью сопоставления становится ясно, что роль родно­го языка должна рассматриваться отнюдь не только в негативном плане (как помеха, причина интерференции), но и в позитивном (как содейст­вие в изучении иностранного языка) (ср. также Glaap 1972, 714; Frith 1975, 327 сл.).

Чтобы предохранить себя от крайностей как пере-, так и недооценки конфронтативного сравнения языков, необходимо (что я и попытался здесь предпринять) трезво обсудить область применения и возможно­сти конфронтативной лингвистики, необходимо взвесить то, что она может и чего не может сделать, а также что может только в союзе с дру­гими дисциплинами. При этом станет ясно, что конфронтативное сравне­ние языков — это не спасительное средство для преподавания: оно не способно заменить собой ни описания отдельных языков (до сравне­ния), ни методической обработки текстов (после сравнения); сравне­ние само по себе не может ни обусловливать выбора и последовательно­сти языкового материала, ни элиминировать психологические данные (ср. также М а г t о п 1972, 115 сл.). Однако имеет значение и обратное (и на этом основаны реальные возможности и незаменимость конфрон­тативного сравнения языков): конфронтативное сравнение не может быть заменено ни описанием отдельных языков, ни психологией, ни методикой преподавания. Привлечение психологических, психолингви­стических, методических и других факторов ни в коей мере не означает пренебрежения лингвистическими и сопоставительно-лингвистическими факторами. Конфронтативное сравнение языков — эго скорее очень ценное и незаменимое подспорье при отборе и упорядочении языкового материала, при выделении чреватых интерференцией структур, это помощь в процессе обучения языку и изучения языка, помощь для автора учебника, преподавателя и ученика (я намеренно называю их в такой последовательности).