1. О ПРИРОДЕ ТОЛЕРАНТНОСТИ И НЕТЕРПИМОСТИ

Как бы ни различались государственные устройства, политиче­ская и культурная традиция, существует некое общее понимание таких категорий, как толерантность и согласие. Словарь англий­ского языка определяет толерантность как «готовность и способ­ность принимать без протеста или вмешательства личность или вещь».

Толерантный подход, как и толерантная личность, предполага­ет, что те или иные позиция и взгляд лишь одни из многих и не могут включать в себя все остальные. Эта ситуация не зависит от состояния или обладания знанием, а в равной мере и от социаль­ной и политической позиции. Толерантная позиция и толерантная личность способны или хотя бы готовы допустить это различие и быть сторонником плюрализма. Собственно говоря, сама приро­да и проблема толерантности связаны с существованием различий и противоречий, а также возможностью конфликта. Но толерант­ность позволяет этой возможности не только не реализоваться, но даже и проявиться. Будучи порождением потенциальной кон­фликтности, толерантность не позволяет реально существующим в

414

каждом обществе явлениям неравенства, состязательности и доми­нирования проявиться в манифестных и насильственных формах.

Толерантность не является универсальной категорией: ее содер­жание и границы, а также число адептов среди рядовых граждан и активистов социального пространства различаются не только в историческом аспекте, но и в зависимости от культурной традиции, состояния общества и многих других факторов. Другими словами, терпимость к инаковости не является вневременной категорией и биосоциальной характеристикой человека и общества. Это есть приобретаемая и намеренно культивируемая личностная установ­ка и коллективная позиция как реакция и условие существования сложных обществ. Это есть показатель зрелости и жизненности человеческих коллективов, государственных и политических об­разований, а также международного сообщества в целом. Но было бы проявлением нетерпимости попытаться конституировать еди­ное представление о границах толерантности. В одной культуре и политической традиции приемлемым может быть то, что в других условиях не допускается. В одной социальной ситуации человек способен демонстрировать высокую степень толерантности, в дру­гой — он лишь обречен на терпение, не имея ресурсов, как матери­альных, так и эмоциональных.

Толерантность не есть панацея от всех человеческих пороков и социальных болезней, ибо ей постоянно противостоит нетер­пимость к инаковости, в том числе в ее агрессивных формах. Тер­пимость — это не вседозволенность и всепрощение; она долж­на заключать в себе и активное действие, особенно в отношении крайних форм нетерпимости. Толерантность может сохранять и защищать себя путем подавления манифестной нетерпимости. Но было бы упрощением сводить толерантность только к принятию комплиментарных позиций или «иной толерантности».

Толерантные установка и действие могут не совпадать в своих проявлениях на уровне личности и общества и даже иметь противо­речивый характер на уровне одного человека. Мужчина и женщина могут быть адвокатами смешанных браков и расового равенства, но как родители оказаться неспособными принять брачный выбор своего сына или дочери из представителя другой расы или религии.

В. А. Тишков

екая коалиция могут быть адвокатами и исполнителями проектов нетерпимости, но на уровне внутренней установки и частного дей­ствия демонстрировать противоположное.

Поверхностные сочинения интеллектуалов и декларации поли­тиков часто примитивизируют проблему толерантности, объявляя последнюю неким всеобщим свойством культуры одной какой-либо группы или народа, как бы распространяя это свойство на всех представителей этой группы и отказывая в таком же свойстве другим. Серьезная наука не установила факта толерантности одно­го народа и нетолерантности другого и не может разделять внешне привлекательную риторику о «традиционно русской» или «тради­ционно якутской» толерантности. Толерантность — это не врож­денное групповое или индивидуальное свойство, а постоянное и направленное усилие на конструирование и осуществление опреде­ленных личностных и общественных ценностей и норм поведения. Как в свете этих общих подходов представляется ситуация в пост­советском пространстве, в том числе и в Российской Федерации?

1. ПОСТСОВЕТСКИЙ КОНТЕКСТ

Далеко не все вышеперечисленные формы нетерпимости про­явились в манифестных формах на территории бывшего СССР. В силу более высокой степени расовой гомогенности населения и отсутствия традиции расовой сегрегации и апартеида в этом регио­не мира нет открытых форм расизма и актов расового насилия. Тем не менее фенотипические различия, т. е. физический облик людей, оказывают влияние на культурные дистанции и межэтнические от­ношения. Этот фактор влияет на ужесточение этнических границ между группами населения и часто служит основой для формиро­вания негативных стереотипов и актов дискриминации. Вариантом расовой нетерпимости можно считать широко распространивший­ся в средствах массовой информации и на бытовом уровне стерео­тип о «лицах кавказской национальности» как криминальных эле­ментах и нежелательных чужаках. Это привело к ряду насильствен­ных акций и столкновений между представителями славянских и кавказских национальностей в некоторых российских городах в прошлые годы.

416

Толерантность и экстремизм

На этой же основе осуществлялись незаконные действия в отно­шении части граждан местными, в том числе московскими властя­ми. Однако в целом уровень межрасовой и межэтнической терпи­мости в России остается достаточно высоким, о чем свидетельству­ет большая доля смешанных браков, отсутствие пространственной сегрегации в местах жительства, интенсивная личностная и трудо­вая коммуникация.

Новая Россия не может быть отнесена к категории государств, где существует открытая дискриминация этнических и религиоз­ных меньшинств. Все группы признаются государством, а вместе с этим их права на сохранение культуры и целостности. Большин­ство нерусских народов имеет высокий статус территориальных автономий в районах их основного расселения. В российских ре­спубликах обеспечиваются экономические, социальные и полити­ческие условия для воспроизводства культур и для обеспечения прав и запросов граждан, основанных на их принадлежности к той или иной национальности. В сфере культуры и образования сохра­няются некоторые бесспорные достижения прошлых десятилетий, несмотря на трудности трансформационных процессов.

Несмотря на сравнительно низкий уровень материальных усло­вий жизни, Россия, как и большинство других постсоветских госу­дарств, не могут быть отнесены к регионам массовой социальной депривации, которая служит питательной почвой и одной из глав­ных причин для проявлений нетерпимости и насилия. В этих обще­ствах сохраняется высокий уровень социальной эгалитарности, от­сутствуют явления массовой бедности (за исключением некоторых сельских районов государств Центральной Азии) и действуют си­стемы социального обеспечения и гарантий. В тоже время инерция коммунистической доктрины и существовавшей социальной прак­тики, основанной на примитивном коллективизме и отрицании значимости личности, продуцируют в условиях переходного пери­ода нетерпимость к здоровому индивидуализму, частной собствен­ности и предпринимательству, личному успеху и преуспеванию.

417

В. А. Тишков

довольство значительной части общества, провоцирует манифест­ные формы социального и политического поведения, вызывает со­стояния депрессии, отчаяния и ненависти. Результатом становятся обостряющиеся межпоколенные отношения, акты осуждения и даже подавления частного успеха, отразившиеся в негативном по­нятии «новые русские».

В стране сохраняются негативные последствия политики про­шлых режимов в отношении недоминирующих групп и мень­шинств, а также появились новые проблемы в результате эконо­мической и политической либерализации и геополитических из­менений. В многоэтничной России пока не утвердилась наиболее приемлемая и прогрессивная доктрина политики культурного плюрализма. Государственные бюрократия и экономика, а также агрессивное молодое предпринимательство игнорируют интере­сы и права малых групп, проживающих в сложных экологических условиях и сохраняющих традиционные системы жизнеобеспече­ния. Общегосударственные информационные и образовательные системы недостаточно отражают культурное много многообразие народов России и установки на толерантное восприятие различных традиций и ценностей.

Наиболее серьезным вызовом для России и ряда других постсо­ветских государств является этнонационализм в его радикальных и нетерпимых проявлениях. Так называемые национальные движения в мирных политических и культурных формах среди народов быв­шего СССР сыграли и продолжают играть важную роль в утверж­дении децентрализованных форм государственного устройства и управления, в сохранении и развитии культурной целостности и отличительности больших и малых народов, в росте общественно-политической активности граждан. Но этнический фактор в ряде случаев стал основой для формулирования программ и действий, а также для пропаганды идей и установок, которые провоцируют нетерпимость, вызывают конфликты и насилие.

Национализм малых народов, будучи реакцией на перенесен­ные в прошлом травмы и приниженный статус нерусских культур, в условиях социального кризиса, политической дестабилизации и слабой модернизации населения часто обретает агрессивные фор­мы. Это проявляется в попытках узурпировать власть и престиж-

418

Толерантность и экстремизм

ные позиции в пользу представителей одной этнической группы, изменить демографический состав населения путем насильствен­ного изгнания этнических «чужаков», изменить административ­ные или межгосударственные границы, осуществить явочную се-цессию, в том числе силой оружия. Вместо улучшения правления и социально-культурных условий жизни крайний национализм предлагает внешне простые, но, по сути, нереальные решения, по­пытки осуществить которые вызывают межгражданскую напря­женность и конфликты.

Не меньшую угрозу демократическим преобразованиям и соци­альному миру представляет и растущий национализм гегемонист-ского типа, формулируемый от имени численно доминирующих народов. В России русский национализм пытается обрести статус общегосударственной идеологии, присвоить идею общероссий­ского патриотизма и подменить формирование общегражданской идентичности все тем же нереализуемым лозунгом самоопределе­ния русской этнонации. Экстремистские группы и лица все чаще пропагандируют идеи фашистского толка, антисемитизм и прене­брежение к меньшинствам. Экзальтированная риторика о «выми­рании» или «расчленении» русской нации служит узко политиче­ским целям и серьезно осложняет как общественно-политическую ситуацию внутри страны, так и ее отношения с соседними государ­ствами. Эта форма национализма также обусловлена социальным кризисом, политико-идеологической дезориентацией и воздей­ствием негативных последствий геополитических трансформаций, но от этого она не становится менее опасной.

Государство, создаваемое гражданами для обеспечения социаль­ного согласия и преуспевания, также не смогло в сложных условиях экономических преобразований, смены идеологий и политических элит предложить эффективную политику в сфере регулирования межэтнических отношений. Вместо формулы «единство в много­образии», поощрения местных инициатив и самоуправления, под­держки территориальной и культурной автономии, центральные и регионально-республиканские власти продолжают тратить основ­ной энтузиазм на «раздел и делегирование» полномочий, на выра­ботку верхушечных и заведомо неэффективных государственных программ «поддержки и развития» народов и культур.

419

В. А. Тишков

В постсоветской политической традиции произошел радикаль­ный прорыв из сферы унитарной идеологии и практики нетерпи­мости к политическому плюрализму и духовной свободе. Сегодня Россия и большинство других новых государств не могут быть от­несены к странам, где имеют место притеснения свободы слова и интеллектуальной деятельности. Однако политическая либерали­зация столкнулась с проблемой политической нетерпимости. От­сутствие культуры самоограничения, консенсуса, ответственного гражданского поведения, подчинения закону порождают агрессив­ную риторику и межличностную вражду в сфере политики. Недо­статок толерантности в политике затрудняет строительство пар­тийных коалиций и нормальное осуществление демократических процедур. Политический стиль нетерпимости и низкая мораль политиков, включая коррупцию и правовые нарушения, лишь от­части обусловлены прошлым наследием и недостаточным социаль­ным уровнем жизни. Современная политическая нетерпимость — это и результат недостатка опыта и просвещенности, непонимания, что демократия имеет свою цену и издержки, к которым необхо­димо также терпимое отношение. Постсоветские политические и духовные свободы оказались неспособными принять весь спектр возможных взглядов, убеждения и отношений среди людей и в об­ществе в целом.