Е. И. Чернышева (Ульяновск) «Обломов» в онимическом пространстве русского языка

Имя «Обломов» - одно из наиболее интересных и мощных прецедентных имен в русском языке. Перейдя из области литературного ономастикона в сферу названий предприятий, фирменных наименований и, частично, в сферу имени нарицательного (через деривационный процесс), Обломов уже давно живет новой, внелитературной жизнью.

В различных исследованиях собрано достаточное количество материалов об использовании онима Обломов в качестве наименований

72

организаций, обществ, различных торговых марок. Не секрет, что Обломов - имя, широко используемое не только в России, но и за рубежом. Очевидно, что причина распространения именного этого имени связана с глубокими ассоциативными связями, возникающими при употреблении онима Обломов в различных речевых ситуациях.

Рассматривая вопрос о семантике имени собственного, мы неизбежно столкнемся с проблемой установления самой способности онима иметь некое лексическое значение. При этом в некоторых случаях «семантику имен собственных переносят на те образы, которые складываются в нашем сознании как определенные денотаты имен» [1]. В этом случае, однако, мы уходим от понятия семантики как лингвистического термина в экстралингвистическую сферу, а имя собственное трактуется уже как прецедентное - «индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом, относящимся, как правило, к числу прецедентных, или с ситуацией, широко известной носителям языка и выступающей как прецедентная» [2]. Именно такая модель функционирования в языке характерна для имени Обломов.

Трансформируясь в языке и вместе с языком, прецедентное имя не может сохранить спектр значений, связанных с изначальным денотатом. Как правило, в общественном сознании смыслы, закладываемые в такое имя, редуцируются к нескольким простым концептам. По нашему мнению, оним Обломов функционирует в современном языке как выражение трех основных идей:              идеи лени и безволия (с отрицательной коннотацией), идеи

противостояния «Штольцу» как образу современного мира, и идеи безмятежности и спокойствия.

Если говорить о первом аспекте, имя Обломов безусловно отражает конкретные черты литературного персонажа, закрепленные за данным онимом в общественном сознании. Так, например, в толковом словаре Ожегова обломовщина трактуется как «безволие, состояние бездеятельности и лени». То же у Ушакова:              «лень, безволие, нерешительность,

бездеятельность, медлительность». Подтверждение актуальности указанных значений в языке находим в современных исследованиях. Так, в работе 2003 года, посвященной исследованию восприятия прецедентных имен подростками, находим, что в качестве основного признака для имени Обломов указывались «лень (ленивый, лентяй, ленивец) (46%) и близкие к нему по смыслу: бездельник(10%); лежебока (7 %)».

Более того, в 1950-1960х годах в западной медицине были описаны синдромы расстройства личности, получившие название Синдромы Обломова, и выражающиеся в слабоволии, апатии, лени, а также в постоянной потребности в опеке и склонности к различным фобиям.

Однако все указанные трактования имени Обломов не могут охватить весь спектр значений, который приобрел данный оним в русском языке, а после и в межъязыковой коммуникации. Обломов сегодня - это не просто лень и безволие (собственно, и в романе Гончарова образ Обломова несет более широкий спектр смыслов). Обломов - это философская программа, противостоящая в современном обществе культуре потребления, культу денег, а сам Обломов представляется в образе «протестующего интеллигента» [4]. Такое понимание имени Обломов характерно более для западной культуры, для Германии, в частности, что подтверждается исследованиями, например, Даниэля Шюманна.

Альтернативным путем трансформации значения имени Обломов в языке является упрощение смысла, уход от внутренних противоречий, терзающих героя в самом романе, исключение идеи противостояния. Обломов становится символом добродушия, неспешности, отдыха, лишается всех отрицательных коннотаций. Именно в таком значении оним Обломов переходит в область торговых марок и фирменных наименований, апеллирующих к концепту безмятежности, образу «старого русского барина».

Наименование Обломов, как уже было указано выше, апеллирует к образу неторопливого отдыха, достатка и благополучия. Это верно для ресторанов, клубов, гостиниц. Так, в Москве известно два ресторана под названием «Обломов» (собственно «Обломов» и «Обломов» на Пресне). Рестораны с аналогичными названиями есть во Владимире, в Ростове-на- Дону. В Воронеже под брендом «Обломов» работают центр отдыха и бильярдный клуб. В большинстве случаев ассоциативная нагруженность имени поддерживается и обстановкой (псевдорусский стиль), и стилем обслуживания в заведении. Например, в ресторане «Обломов на Пресне» в меню значится лишь один основной пункт - «Ужин Обломова».

Нельзя не отметить, что при выборе наименований используется не только прямая соотнесенность имени с концептом, о котором говорилось выше, но и активно привлекаются опосредованные связи. Так, для Обломова наиболее известные сопутствующие образы - это диван, халат, тапочки. Именно соотнесенность с образом дивана использована, например, в названии мебельных салонов, находящихся в Рязани и Минске - оба работают под вывеской «Обломов».

Помимо исследования значений, включенных в прецедентное имя Обломов, не менее интересны и механизмы образования новых имен собственных. В целом, процесс переноса онима из одного класса в другой относят к трансонимизации, причем для самого процесса трансонимизации нередко характерны механизмы метафоры и метонимии. В случае с Обломовым, мы видим различное использование данных механизмов, причем первый акт трансонимизации происходит уже при написании самого романа. Имя Обломов, существовавшее внутри литературного текста как антропоним, переходит в заглавие романа (артионим) и тем самым меняет класс, а значение трансформируется по принципу метонимии.

Последующее использование имени Обломов, о котором говорилось выше, адресуется в большинстве случаев к Обломову-антропониму и устанавливает метафорическую связь нового объекта с образом литературного персонажа.