НАТОВСКИЙ СИНДРОМ

Совершенно очевидно, что страны ЦВЕ имеют основания опасаться непредсказуемости развития внутренней ситуации в России, опираясь на определенные доводы, и, будучи странами суверенны ми, обеспечивать свою безопасность в союзе со странами и коалициями по собственному выбору.

Не вызывает сомнений, что и Россия имеет полное право высказать свою озабоченность решением других государств, если они затрагивают ее национальные интересы или подрывают ее безопасность, так же приведя при этом логичные доводы. Она может ожидать, что ее озабоченности будут приняты во внимание, но, во-первых, она не должна исходить из того, что это произойдет обязательно, ибо ее озабоченности не являются указом для других государств; во-вторых, она не может требовать, чтобы реакция на ее озабоченности последовала в наиболее желательных для нее формах (это зависит от ряда обстоятельств и не в последнюю очередь от дружественности того или иного государства). Если Россию подобная реакция или форма ее выражений не устраивает, она может принять свои суверенные решения, те, которые она сочтет необходимыми, но при этом она должна учитывать возможность контрреакции на них другой стороны.

В тех случаях, когда национальные интересы двух государств (их групп) не совпадают, когда решения какого-то из них могут задевать интересы другого, то - если это цивилизованные партнеры, сознающие, что на международной арене, чтобы избежать гоббсианской "войны всех против всех" надо учитывать не только свои устремления, но и интересы других (как они их понимают, а не как понимает их данное государство) - они обычно пытаются найти выход из этого противоречия путем компромисса, взаимных уступок.

Европейским экономическим сообществом, или "Общим рынком"), благодаря чему он сумел преодолеть исторические предубеждения между Францией и Германией, Францией и Англией и т.д. Однако в вопросе расширения НАТО этого не получилось ни у России, ни у Запада, ни у стран ЦВЕ.

Безальтернативное же (окружение президента пресекало все робкие попытки российских дипломатов нащупать пути к взаимному компромиссу) рос-сийское "нет" расширению фактически делает его неизбежным, даже если бы у противоположной стороны до этого и были какие-то колебания по данному вопросу. Многие на Западе, как и в странах ЦВЕ, считают, что отказаться от расширения в этих условиях означало бы признать за Россией право вето на их соб-ственные решения, ущемить свой суверенитет и подчиниться России как суверену. Более того, между Россией и странами ЦВЕ (именно они, а не Запад инициировали процесс расширения НАТО) фактически не было серьезного диалога по этому вопросу, Москва предпочитала говорить о расширении с Западом, а не с ними, автоматически ставя себя в невыгодную позицию, делая его арбитром своих отношений с бывшими союзниками. Между тем именно от этих стран, а не от Запада зависит, будет ли на их территориях размещаться ядерное оружие, будут ли военные структуры НАТО продвинуты в этот регион или нет? Москва же по своей великодержавной привычке исходит из того, что все эти вопросы должны решаться в Брюсселе, а не в Варшаве, Праге или Будапеште. Впрочем, и политические руководители стран ЦВЕ в большинстве случаев вели себя не лучшим образом. Они также стремились апеллировать к Западу, играя на его прошлой подозрительности к бывшему Советскому Союзу, правопреемником которого они видят Россию. Они не использовали возможность обсудить эту проблему с ее лидерами, понять их опасения, обосновать свои мотивы, убедив партнера в том, что их решение обусловлено не враждебностью к Москве, а стремлением вернуться к своим европейским истокам, стать частью европейских структур (к чему, в известной мере, стремится и Россия), и не их вина, что в существующих условиях легчайший путь к осуществлению этой цели пролегает через НАТО, а не через ЕС.

Москва так и не смогла убедительно показать, в чем для нее состоит угроза расширения НАТО за счет ряда стран ЦВЕ.

Нередко говорят, что ОВД благородно распустилась, а НАТО осталась и значит преследует какие-то коварные цели и, конечно, в отношении России (российского обывателя очень легко убедить в том, что весь мир только для того и существует, чтобы пакостить его стране). Ну, во-первых, ОВД не столько распустилась, сколько просто распалась; формальный роспуск лишь фиксировал эту реальность. А, во-вторых, если одно событие следует (или не следует) за другим,

то, согласно законам логики, это не дает оснований для установления между ними причинно-следственной связи.

ОВД распалась по одной причине, НАТО сохранилась по другой: ее члены рассматривают свой оборонительный союз как зонтик безопасности, распростертый над евроатлантической зоной демократических государств. И они не считают, что его функции уже исчерпаны, поскольку нынешние угрозы безопасности не сводятся к потенциальной российской нестабильности, да и вообще имеют мало общего с ней. Наверное, поэтому государства ЦВЕ, переживающие процесс демократизации, стремятся присоединиться к ней, наверное поэтому Франция возвращается в военную организацию Североатлантического договора, Исландия, вообще не имеющая армии, не выходит из блока. Конечно, НАТО - не идеальная организация, она нуждается в реконструкции, которая в общем-то идет (и, как представляется, гораздо быстрее, чем российская военная реформа). У нее есть свои пороки; бюрократия, ею отравляющая, состоит из людей разных убеждений, привязанностей и предрассудков, что не может не отражаться на ее имидже. Вместе с тем трудно поверить, что НАТО - союз агрессивный, угрожающий России. Если же Москва полагает, что НАТО не хватает дружественности в отношении России, то эту проблему должна решать российская дипломатия - для этого она и существует.