Русский перешеек: к Черному или Каспийскому морю

Нетрудно объявить и даже продемонстрировать, что в XVI веке не существовало русской перемычки, перешейка, который был бы свя­зующим звеном и проводником мощных обменных процессов со Сре­диземноморьем.

Набеги этих хищников столь же мало способствует заселению бес­крайней степи (где нет ни одного города), как плавание корсаров — оживлению морских сообщений. Из-за них эти земли опасно посещать. Великий князь, подчинивший себе казанских и астраханских татар, не может справиться с южными татарами, опорой которых является Крым, со стороны суши защищенный горами, и турки, владеющие здесь несколькими крепостями (в том числе и Каффой). Турки вооружи­ли татар ружьями и пушками, лишив русских единственного возможно­го для них преимущества80. В то же время татары благодаря своим на­бегам снабжают дома и поля турок работниками и слугами славянского происхождения. Огромное количество русских и иногда польских

264 Границы, или Расширительное понимание Средиземноморья

рабов прибывает с их помощью в Константинополь, где они продаются по невысокой цене81. Эти походы за живым товаром имеют такой раз­мах, что Джованни Ботеро в 1591 году называет их в качестве одной из причин малонаселенности Руси82. Нехватка людей, объясняет, возмож­но, и то, что русские в XVI веке решаются подступить к берегам Черно­го моря: они довольствуются тем, что сами вторгаются в эти безлюдные степи зимой, когда скованные льдом реки не мешают продвижению войск.

Если русские не проявляют особой активности на юге, то это связа­но с тем, что они не прилагают больших усилий на этом направлении. Их привлекают экономические успехи Балтики84, от которой они отде­лены первобытным северным краем, и европейские страны, располо­женные неподалеку от них на западе: Польша и Германия. Наконец, их внимание приковано к Каспийскому морю и обращено в сторону Персии. Юго-запад, а не юг является сферой их жизненных интересов.

Русь — это еще не Европа85, но в эту эпоху она европеизируется. Пересекая Альпы, через Чехию и Польшу с Запада до Москвы до­бираются итальянские архитекторы и строители, проектирующие здесь церкви с куполами-луковицами. С Запада сюда приходит секрет изготовления пороха. Поляки постоянно жалуются на связанные с этим опасности86. Когда царь в 1558—1581 годах87 прибрал к рукам Нарву, открыв себе таким образом «окно» на Балтику, у польского коро­ля появились новые поводы для беспокойства по поводу возможных действий Московита. Единственный способ обуздать его он видит в том, чтобы не выводить его «из состояния варварского невежества». Поэто­му горожане Данцига, задержавшие английские корабли, направляв­шиеся «в Нарву»88, поступили правильно, пишет король Сигизмунд королеве Елизавете 6 декабря 1559 года. Тяжба по этому поводу затя­нулась и не ограничилась одними англичанами. В июне 1570 года фран­цузский корабль из Дьеппа, «Эсперанс», шедший в Нарву, был за­хвачен данцигскими псевдо-корсарами89. В 1571 году герцог Альба пре­достерегал германский рейхстаг от продажи пушек и вооружений за­клятым врагам немцев и, быть может, всех христиан90. Эти и некоторые другие факты показывают, что центр тяжести русской экономики

_________________ Европа и Средиземное море_______________________ 265

постепенно смещается на север, но важность для нее сохраняет юг в широком смысле, в особенности юго-восток.

Москву посещают греческие, татарские, валашские, армянские, персидские и турецкие купцы91. Важнейший путь сообщения представ­ляет собой Волга: к низовьям спускаются войска, артиллерия, зерно; вверх по течению идут соль и сушеная осетрина92. После занятия рус­скими Казани и Астрахани в 1551—1556 годах93 все течение реки ока­залось под их контролем, и кратковременные помехи постоянному то­варообмену создавали только набеги казаков и ногайских татар94. Ко­гда турки с помощью татар попытались продвинуться к Астрахани (они рассчитывали проложить канал от Дона к Волге и таким образом орга­низовать снабжение своей армии, воюющей в Персии, через Каспий­ское море)95, эта затея обернулась неудачей в 1569—1570 годах ввиду усиленного сопротивления русских. Этот южный выступ обеспечивает Московии связь с кочевниками на юго-востоке и с Персией, а также раз­витие ее старинного денежного хозяйства: дань серебром царь получа­ет со своих южных провинций, в то время как из северных областей в казну поступают часто только меха и кожа96. Впрочем, меха являются важной статьей русской торговли на Балканах, в Константинополе и Персии97, после того как в 1570 году благодаря посольству Новосильце­ва произошло улучшение русско-турецких отношений98.

С точки зрения общей истории интереснее всего продолжавшиеся с 1556 по 1581 год попытки англичан установить связи уже не через Черное море (к чему покушаться на хорошо охраняемый внутренний водоем турок?), но через Каспийское. Эта была серьезная заявка на то, чтобы обогнуть Средиземное море не по водному пути, как это сделали португальцы в 1498 году, а по смешанному сухопутному и морскому маршруту99.

В самом деле, в середине столетия английские суда покидают Сре­диземное море, и при этом английские купцы лишаются тех преиму­ществ торгового обмена с Востоком, которые обеспечивали средизем­номорские плавания. Стремление англичан принять участие в выгод­ной торговле с Индией, которая оставалась монополией стран Среди­земноморья и Иберийского полуострова, еще более возросло.

Торговых предпринимателей.

266 Границы, или Расширительное понимание Средиземноморья

и осуществить кругосветное плавание Магеллана вдоль северных бере­гов. Один из этих кораблей под командованием Ченслера в 1553 году случайно пристал к берегу в бухте Святого Николая, недалеко от Архангельска. Это событие не осталось без последствий, и вскоре богатства здешнего края: воск, китовый жир, меха, льняное полотно, пенька, моржовый клык, лес и треска потекли в Англию в обмен на серебро и сукна.

Вскоре после этого Moscovie Companie убедилась в том, что, прой­дя через русские земли, можно осуществить первоначальный проект: по Каспийскому морю добраться до пряностей, перца, шелка... В 1561 году английский агент прибыл в Персию со своим товаром, и вскоре по­добные путешествия стали регулярными. В течение нескольких лет всевозможные восточные диковинки свозились к верховьям Волги, чтобы поступить затем на суда из Лондона, стоящие в заливе Святого Николая. Но так продолжалось всего несколько лет. Окончательный крах этого проекта был вызван политическими причинами, а также тем, что с 1575 года для англичан снова открылся прямой путь по Средиземному морю. Далекие путешествия к Каспийскому морю и в Персию потеряли для них интерес. Но они тем не менее продолжались: русские не могли отказаться от торговли с Персией, своим главным вос­точным партнером100; затем, с потерей Нарвы в 1581 году, усилилась их заинтересованность в торговых связях через Архангельск, остававший­ся последним «окном», обращенным к великим странам Севера101; сюда тотчас же устремились корабли голландцев102.

Вернемся к затее англичан. Конечно, ею не было охвачено большое количество товаров (хотя она принесла английским купцам неплохие прибыли и вызвала беспокойство у испанцев в Лондоне). Однако речь шла о проблемах средиземноморской жизни в целом, о трудности сооб­щения между Атлантикой и Внутренним морем и о расширении досту­па северян в Средиземноморье.

Московская компания.

Европа и Средиземное море 267

поставив в ее центре Константинополь. Этот грандиозный проект на сей раз английской монополии был неосуществим по ряду причин. Любопытно, что, в свою очередь, отец Жозеф около 1630 года помыш­ляет об использовании русского коридора103. Тут уже речь идет, разумеет­ся, не о союзе с турками, а, наоборот, о том, чтобы подорвать их пози­ции и коммерческие привилегии. Этот проект, как и предыдущий, про­ливает свет на значение ведущего в Левант русского перешейка и на осо­бый интерес, который представляет исследование континентальных пространств для истории моря. Вспомним о той роли, которую играют те же русские торговые пути в Средние века104 в некоторых занятных италь­янских проектах, предшествовавших английскому эксперементу105, а так­же в более поздних проектах106: при благоприятных обстоятельствах их осуществление смешало бы все карты средиземноморской торговли.

Эти торговые маршруты задают ритм русской экономики и сбли­жают ее со всем мировым хозяйством. Это показано в одном современ­ном исследовании о движении цен в русском государстве XVI века107. Их подъемы и спады связаны с общими колебаниями цен в Европе. Зная о существовании такой связи, можно предположить (оставаясь в пределах благоразумия), что некоторую ответственность за обширный спад XVII века несет внутренняя неустроенность России, в это время раздираемой смутами и преследуемой, по меньшей мере, с 1617 года внешними неудачами108. Невзирая на все эти перемены и на помехи, создаваемые волжской торговле нападениями казачьих шаек на отдель­ные старицы (караваны ), Великий торговый путь не снижает своей активности благодаря перевозкам на речных судах, на вьючных живот­ных, а зимой на санях109.