Проблема данности мира. Феноменологическая установка

Из сказанного ранее видно: для того, чтобы все конкретные проблемы феноменологической философии рассматривать в ее собственных сущностных границах и в том специальном повороте взгляда, который требовал выдерживать Гуссерль, необходимы "исключение всей совокупности мыслительных привычек" и новый - совершенно измененный, в сравнении с естественными установками опыта и мысли, - способ установки, или так называемая "феноменологическая установка".

Почему необходим такой поворот от мира к рефлексивному са- моосмыслению? Что и почему отвергает Гуссерль, предпринимая свой, на основе феноменологической установки, поиск достоверного и очевидного фундамента человеческого опыта?

Необходимость и возможность перехода к феноменологической установке можно прояснить, выделив два обстоятельства, которые постоянно подчеркиваются и разъясняются Гуссерлем и понимание которых является условием для уяснения сущности феноменологического поворота.

Первое представляется как бы и банальным: мир дан нам посредством сознания. Поэтому необходимым условием действительного понимания и обоснования преднаходимого опыта мира является описание самого сознания. Смысл мира (предметности, восприятия и так далее) не дается нам извне: "неопределенно общий смысл мира и определенный смысл его компонентов есть нечто, что мы сознаем в процессе восприятия, представления, мышления, оценки жизни, то есть нечто "конституированное" в том или ином субъективном генезисе" Є

Поскольку мир дан посредством сознания, тем или иным образом представлен, явлен в нем (а на самом деле конституирован им), то в действительности непосредственно нам дано сознание, а не сам мир (мы можем ошибаться насчет реальности той или иной вещи или ее свойств, но само это ошибочное восприятие или решение несомненно существуют, принадлежат самому сознанию).

Здесь мы обретаем целый регион, особое бытие, не зависимое от мира. Воспринимаем ли мы нечто истинно, ошибаемся ли, фантазируем, вспоминаем, желаем, ненавидим и тому подобное - все это существует, имеет собственный смысл и, более того, определяет не только наши возможности понимания и познания мира, но и характер наших действий в нем.

Чтобы получить доступ к этому региону, то есть к сознанию как особому, самостоятельному, первичному региону бытия, мы должны ограничиться миром как "коррелятом сознания" (как представленным сознанию, как имманентным ему) и не допускать "экзистенциальных" суждений, или суждений о трансцендентном, действительном мире.

В этом, напомним, и заключается гуссерлевская операция "эпохе", редукции. Причем сам Гуссерль специально оговаривается: заключение мира " в скобки" вовсе не тождественно его отрицанию или даже сомнению в его существовании, это просто методический прием, делающий возможным поворот к "чистой субъективности", к прояснению сущности сознания, его интенциональ- ной жизни и конституирования предметности в прямом соответствии с модусом сознания.

Если теория познания хочет исследовать проблемы отношения между сознанием и бытием, она, по Гуссерлю, может иметь при этом в виду только бытие как коррелят сознания: как то, что нами "обмыслено" сообразно со свойствами сознания. В соответствии с этим, феноменология ставит задачу научного познания сущности сознания, или того, что оно "означает", что оно "есть" "само по своему существу" во всех его различных образованиях, а также познания тех различных способов, которыми оно мыслит "предметное" и "выявляет" его, как "значимо", "действительно" существующее".

Итак, при "феноменологической установке" мир редуцирован, "взят в скобки", но это еще не все - само сознание как эмпирическое сознание конкретного индивида тоже должно быть подвергнуто редукции. Феноменология - не наука о фактах психической жизни. По Гуссерлю, она должна иметь дело с "чистым" сознанием, она - не эмпирическая, но "эйдетическая" наука (наука о "сущностях").

Для того, чтобы получить доступ к этому первоначальному опыту во всей его целостности, и необходимо эпохе, или трансцендентально-феноменологическая редукция, приводящая к чистому Эго (Я). Следует специально отметить, что "эпохе" - не единожды произведенная и оставленная позади мыслительная операция. Она дает доступ в поле феноменов, но она не может быть прекращена, она сохраняет свою действенность, ибо специфицирует феноменологию как метод и определяет ее границы.