411. В чем, по мнению арбитражной практики, должно заключаться соблюдение требований ст. 825 ГК в современных условиях (при отсутствии порядка лицензирования факторинговой деятельности)? Каковы последствия совершения сделки факторинга с нарушением ст. 825 ГК?

1. В подавляющем большинстве случаев арбитражные суды квалифицируют договоры, где в качестве финансового агента выступают организации, не имеющие лицензий на соответствующий вид деятельности, как договоры общегражданской уступки требований - договоры цессии*(265).

Выразителем сходной позиции является ФАС СКО, признавший (постановление по делу от 12.07.2004 N Ф08-2880/2004) наличие лицензии у финансового агента одним из квалифицирующих признаков договора факторинга*(266). "В ст. 825 ГК предусмотрено, что в качестве финансового агента договоры финансирования под уступку денежного требования могут заключать банки и иные кредитные организации, а также другие коммерческие организации, имеющие соответствующую лицензию. - Особые требования к статусу финансового агента в отношениях факторинга введены законодателем с целью обеспечения защиты интересов должников от недобросовестных финансовых агентов (ст. 10 Федерального закона от 26.01.1996 N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданской кодекса Российской Федерации"*(267)).

2. Известны случаи, в которых практика выходит за рамки описанной тенденции. Так, например, постановлением ФАС МО от 03.02.2003 N КГ-А40/68-03 отменены решения нижестоящих судов, признавших действительной сделку факторинга, в которой на стороне финансового агента выступал субъект, не являющийся кредитной организацией и не имевший лицензии на занятие факторинговой деятельностью. Вывод суда о том, что отсутствие у финансового агента лицензии не является основанием для признания сделки, заключенной им с нарушением требований ст. 825 ГК, недействительной, кассационная инстанция назвала ошибочным*(269). Действуя в соответствии со ст. 168 и 173 ГК, ФАС МО констатировал, что сделка, совершенная юридическим лицом без необходимой для ведения соответствующей деятельности лицензии, может быть оспорена определенными в законе лицами при условии, что другая сторона (контрагент) знала или заведомо должна была знать об этих ограничениях. Сходным образом мотивировано и постановление ФАС МО от 25.09.2003 N КГ-А40/7043-03-П, принятое по "второму кругу" того же спора. Отличие от предыдущего взгляда - в квалификации договора безлицензионного факторинга как оспоримой, но не ничтожной сделки*(270).

3. Совершенно потрясающее постановление вынес ФАС СКО (от 29.07.2003 N Ф08-2647/2003), признавший договор факторинга, в котором на стороне финансового агента выступало учреждение... ничтожной сделкой, "...поскольку закон не предоставил права некоммерческой организации заключать договоры факторинга в качестве финансового агента ...".

4. Вызывает удивление, что ни в одном из дел, посвященных применению ст. 825 ГК, суды не посчитали нужным обратиться к анализу ст. 10 Федерального закона "О введении в действие части второй Гражданской кодекса Российской Федерации"*(271), в которой, на наш взгляд, достаточно ясно сказано, что вплоть "до установления условий лицензирования деятельности финансовых агентов.... сохраняется существующий порядок осуществления их деятельности". В чем же заключается пресловутый "существующий порядок"? Хорошо известно, что вплоть до настоящего момента (т.е. спустя вот уже более 10 лет со дня вступления в силу второй части Кодекса) никаких лицензионных или иные ограничительных требований к факторинговой деятельности не установлено. Полагаем, что это не случайно, ибо суть факторинговой деятельности сама по себе не свидетельствует о необходимости ее лицензирования. Факторингом может заниматься буквально кто угодно, не исключая не только некоммерческие организации (вниманию ФАС СКО!), но и дееспособных физических лиц. Проблема не в сути факторинговой деятельности, а в том, за чей счет она осуществляется. Так, если деятельность финансового агента осуществляется за счет собственных (по бухгалтерской терминологии) средств*(272), то ее нет смысла лицензировать, ибо такая деятельность не может навредить никому, кроме самих этих "агентов". Речь о лицензировании идет только тогда, когда для занятия факторингом начинают использоваться источники, которые в бухгалтерии именуются привлеченными, а в ст. 395 ГК и финансово-экономической литературе - "чужими" средствами ("чужими деньгами"), т.е. денежные средства, мобилизованные финансовым агентом от неопределенно широкого круга лиц с целью их последующего "размещения" от собственного имени на условиях срочности, возвратности и платности. Ясно, что в последнем случае речь идет не о чем ином, как о деятельности банковской, а интересы вкладчиков в нем вполне защищаются законодательством о банковском лицензировании, надзоре и контроле.

В свете сказанного становится очевидным и ясным смысл ст. 825 ГК. Законодатель хотел лишь сказать, что факторинговая деятельность точно является законной в том случае, когда ею занимаются 1) банки или иные кредитные организации, имеющие лицензии на привлечение денежных средств во вклады для их последующего размещения от собственного имени (если уж им разрешены подобные операции в отношении средств привлеченных, то что уж говорить о средствах собственных!) либо 2) лица, которые не занимаются мобилизацией денежных от неопределенного круга лиц (у них пресловутых "чужих денег" в банковско-правовом смысле этого слова просто не может быть). Ясно, что эти две категории случаев охватывают абсолютное большинство практически мыслимых ситуаций. В небольшом количестве иных ситуаций (денежные средства неопределенного заранее круга лиц привлекаются законно, но лицензии на занятие банковской деятельностью у лица все-таки нет*(273)) вопрос о законности факторинговой деятельности должен решаться в зависимости от того, использовались ли финансовым агентом при ее осуществлении "чужие деньги" или нет. Разумеется, речь идет не об индивидуализации конкретных денежных средств (она была бы невозможной), но лишь о соотношении средств, затраченных на факторинговые операции, с объемом средств собственных и привлеченных.

5. Два слова относительно постановления ФАС СКО, не признавшего за некоммерческой организацией (учреждением) способности быть финансовым агентом по той причине, что "закон не предоставил некоммерческой организации такого права". Подобная мотивировка, само собою понятно, не выдерживает никакой критики: с тем же успехом можно было бы отказать некоммерческим организациям в возможности покупать или продавать вещи по той причине, что "закон не предоставил некоммерческой организации такого права". Действительно "не предоставил", но почему? Потому что в особом "предоставлении" такого "права" (точнее - правомочия, элемента правоспособности) нет необходимости. Правоспособность всякого юридического лица, в том числе некоммерческой организации, предопределяется целями ее деятельности (ст.

Другой вопрос - в том, что спорное дело касалось не абы какой некоммерческой организации, но некоммерческой организации, созданной в форме учреждения. Способность такой организации к занятию предпринимательской деятельностью предопределяется не только целями ее деятельности, но и содержанием учредительных документов (п. 2 ст. 298 ГК). Не составляет исключения и факторинговая деятельность. Проблема, таким образом, не в том, что закон не предоставил некоммерческим организациям возможности заниматься факторингом, а в том, что в том или другом конкретном случае учреждение может не иметь разрешения на занятие предпринимательской деятельностью. Было ли таковое в спорном случае - этот (важнейший!) вопрос судом, к сожалению, не выяснялся.